Чтение онлайн

— Мне кажется, эти клетки способны как бы запускать жизнедеятельность организма. Думается, в ваших лабораториях можно было бы попытаться выращивать и трансплантировать эти клетки…

(К слову: подобная тема действительно интересовала ученых России; к примеру, подобными исследованиями занимался молодой и талантливый ученый Алексей Грейг, сделавший уникальные открытия в области генетики и эмбриологи; при Советах попал в секретные лаборатории Спецотдела Г.И. Бокия, а после — стал… сотрудником «Ананэрбе» в Третьем рейхе.)

Профессор, выслушав столь смелые заявления доктора медицины, высказал согласие, что эти клетки действительно преобразовываются в ткань любого человеческого органа и тем самым его обновляют.

— Эмбриональные клетки способны трансформироваться и обновлять клетки любых органов. И наша с вами задача, уважаемый Антон Павлович, создать концептуальную систему знаний в этой области. При разрешении столь важной проблемы мы сумеем заложить основы преодоления онкологических заболеваний, заболеваний печени, инсульта, сахарного диабета, болезней сердца и нервной системы… Думаю, именно клетки способны увеличить жизнь человека в полтора-два раза. Но, на мой взгляд, они должны внедряться в организм человека с юности и, скажем, до 25 лет…

— Вы, профессор, полагаете вводить клетки в организм посредством инъекций?

— Безусловно. Попав в организм, они сами обнаружат деформированные участки и начнут свое воздействие. Уверен, лечение эмбриональными клетками полностью изменит наше представление о медицине. И базой для этого должны стать не столько столичные лаборатории, или, тем более, международные симпозиумы, а именно земские участки, которые вы столь обстоятельно описали в своей диссертации…Я Стар, и многого уже не успею, а вот вы молоды, и сможете заложить основы совершенно иной медицины в русском обществе. Но, скажу откровенно, приступая к этой работе, вам нужно прежде всего внимательно отнестись к своей личной физиологии, иммунологии и антропологической наследственности. Возможно, вы, Антон Павлович, еще не отдаете себе отчет, сколь опасен мир, в котором мы живем. И самое страшное, что не мы, медики, в этом повинны… мы бы свою проблему формирования здоровья общества выполняли безупречно и далее, если бы в эту область не начали вмешиваться заинтересованные силы… И вы, приступая к столь ответственной задаче, должны ясно представлять, сколько вам нужно энергии, сил и знаний не столько для открытия в сфере медицины, сколько для отпора силам, противостоящим этому познанию… да-да, для противостояния этим дегенерированным силам…

А.П. Чехов осознавал высокую степень доверия к нему русского профессора медицины И.М. Сеченова. Те открытия, о которых они вели долгие речи, совпадали с его личными научными изысканиями, изложенными в диссертации. В этой научной работе Чехов ссылался на то, что проблема совершенствования механизма деятельности человека, как разумного существа и механизмы его превращения из здорового в существо вырождающееся, деградирующее и дегенерирующее, была не только открыта, но и широко функционировала десятки тысяч лет назад на территории нынешней Российской Империи. Человек, говорящий и показывающий как из человека делают беса, для определенной части общества становился очень опасен. Этот выдающийся последователь научной деятельности профессора Сеченова стал представлять угрозу для движения революционных дегенератов в России. О чем Иван Михайлович и предупредил Чехова! И тогда, уловив ход истинной научной мысли через доклады А.П. Чехова на встречах с земскими врачами в Крыму, в той же в Ялте, либо в Москве и Санкт-Петербурге, — агенты Ордена приняли решение об уничтожении Чехова. Для осуществления этой цели использовали его жену Ольгу Леонардовну Книппер, актрису МХАТа и ее большого друга, «человека с горечной душой» Алексея Максимовича Горького (наст. Пешкова), которые, пользуясь неиссякаемым доверием Антона Павловича, попросту отравили его. Для этого было достаточно нарушить концентрацию препаратов, изготавливаемых и используемых А.П. Чеховым для своего организма…

После захвата власти в России и в условиях умопомрачительного беспредела, в Спецотделе Г.И. Бокия, — куда попало большинство из научных работ и Сеченова, и Чехова, была сфабрикована «история болезни» «больного А.П. Чехова» (какая мелочь для сверхзакрытого секретного ведомства, где велись умопомрачительные разработки и ставились бесчеловечные, поистине сатанинские опыты и научные эксперименты!), — в которой указывалось, что писатель длительное время страдал туберкулезом легких и скончался в 1904 году в результате болезни. Документ был тщательно изготовлен и оформлен по всем канонам медицинской науки, что не мог вызвать каких-либо сомнений у любого эксперта, пожелавшего узнать причину смерти Чехова.

Не затем ли пошла вперед Русская Наука, чтобы захватившие себе все научные тайны лидеры большевиков научились столь уникально подделывать материалы практически ЛЮБОГО периода?! — как страшно сие уразумение… не поддающееся вере простого человека, а между тем, это все было.

Настоящая причина смерти этого русского человека была установлена после скрытой эксгумации тела другой секретной советской структурой, — партийной разведкой (существование которой замалчивается властями до сих пор) — и было доказано его убийство. Чтобы исключить всяческую возможность восприятия и понимания того, что Антон Павлович Чехов был поистине выдающимся русским исследователем в области медицины, был раскручен механизм, удостоверявший, что Чехов является лишь «выдающимся русским писателем и драматургом», и это якобы главная сторона его таланта. Чем больше раздувается миф о литературных способностях талантливого писателя Чехова (с этим не поспоришь), тем больше скрывается его истинная натура как исследователя медицины, изучавшего механизмы дегенерации человека, как уникальнейшего ученого конца XIX — начала XX века.

Беседуя, два светила медицинской науки, говоря о физическом и духовном здоровье русского общества, не избежали и темы театра, придя к заключению, что русский театр, начиная со второй половины XIX века, из-за пристраивающихся туда на службу психопатов превращается в место содомии и лесбиянства. Ведь там легче всего прикрыть свою похоть зз маской паясничества; как нездоровые в этом отношении были признаны многие режиссеры и актеры МХАТа (с которыми, по мнению советских историков театра, называющих имена «голубых талантов», был особенно дружен Антоша Чехонте, — но это чушь…). Прикрываясь именем и талантом этого уникального русского человека и злоупотребляя доверием русского народа, похотливые «театральные гении» способствовали созданию педерастически-лесбийского советского театра, уничтожившего великую русскую драматургию, — ее основы и традиции. Они не гнушались подменять тексты Островского, Чехова, других авторов драматургических произведений, вставляя свой низменный подтекст. (Это в наше время подобные экспериментаторские «мансы» стали столь привычны, что нам сложно отличить добродетельное, божественное от постановки провоцирующей, искушающей, поражающей духовное начало, заражающей душу человеческую гнилью разложения).

Задача «нового», «ищущего» свои пути советского театра заключалась в том, чтобы подменить собой Русское Православие и Церковь; превратить равновесие мироощущения в вечный балаган исканий и неудовлетворенности. Знала ли об этом Надежда Константиновна? Несомненно.

Но правила игры (если это правила), в которой она оказалась волей своевольных судеб, диктовали и ей использовать противоестественные законы, которым она — в силу своего психофизиологического состояния и исключительно одаренного мозга, направленного на отмщение — не смогла противостоять.

Осознав, что из нее делают послушный инструмент, человека-оружие, она не согласилась с этим до конца, и, приняв правила, стала навязывать свои методы изощренной античеловеческой деятельности. В Ордене оценили ее игру и напористость, и были в принципе даже рады; по сути дела, ее идеи и дела приобретали законченную форму и освобождали аналитиков и психологов Ордена от необходимости самим заниматься разработками и внедрением их проектов в «новую» действительность… Надежда Константиновна блестяще организовывала любое дело, за которое бралась. И, к тому же, она поступала грамотно, когда ушла в тень, не слишком выделялась на фоне оппонентов-мужчин. А те, упоенные своим превосходством, не обращали внимания на Миногу, уверившиеся, что она, грузная пиявица с леденистым взглядом, тяжелодумная советчица Ильича» ничего-то без них не может… И аналитики Ордена отчетливо увидели разительное отличие; развитие ситуации показывало, что все их ставленники на первостепенные роли по уничтожению Российской государственности летят со своими идеями в тартарары: ни Плеханов, ни Троцкий, ни их ближайшие помощники так и не могли сформировать какую-либо более или менее приемлемую концепцию по воплощению стратегических замыслов Ордена в России и «перерождению Русского общества», превращения его в дегенеративное стадо, добровольно идущее на заклание. А Крупская смогла! — она сделала беспроигрышную ставку на подрастающее поколение и внушила им мысль о добровольном походе в масонско-коммунистический «рай».

Но вернемся в Крым начала XX века…

Иван Михайлович Сеченов и Антон Павлович Чехов обсуждали и иные, менее отвлеченные, темы. Любезно беседовали о музыке, литературе, путешествиях.

Император Николай II (время правления 1894–1917) в эту осень также отдыхал к Крыму. В один из дней, написав письмо матери, которая находилась в Санкт-Петербурге, император вдруг почувствовал себя плохо. Лейб-медик Гирш изначально поставил неверный диагноз: инфлюэнца.

Состояние здоровья императора взволновало профессора И.М. Сеченова и А.П. Чехова; они знали, что в связи с резким ухудшением здоровья было принято решение вызвать из северной столицы профессора Военно-медицинской академии Попова, который по приезде установил диагноз: брюшной тиф.

Официальные бюллетени давали весьма оптимистическую картину течения болезни, крепкий организм императора выдержал тяжелую болезнь, и с 28 ноября наступил перелом, дело пошло на поправку. Но до полного выздоровления государя императора решили всей семьей остаться в Крыму.

Еще в октябре, когда Николай II хворал, профессор Попов и лейб-медик Гирш консультировались у профессора Сеченова по части жалоб императора на легкое головокружение и головную боль. Ивана Михайловича, гостившего в Ялте у Чехова, пригласили в Ливадийский дворец, послав за ним экипаж. Когда императору доложили о его прибытии, он попросил передать благодарность профессору за заботу о его здоровье, но тут же остановил направившегося исполнять приказание генерал-адъютанта Его императорского величества генерала от кавалерии барона фон Фредерикса, бывшего в то время министром императорского двора и уделов.