Чтение онлайн

—А ты, парень, — продолжал он, — если не хочешь, чтобы вытекли глаза, иди к остальным. На дорожку бросай вещи. Портки и боты оставляй. И беги в воду. На твоём месте я бы времени не терял. Хотя мне всё равно, конечно. Через минуту ты так и так будешь не боец. Только вещи не клади в общую кучу, а поодаль кидай где-нибудь. Отравленные тряпки мне не нужны.

Пока парень решался, Нинсон получил ещё шесть стрел в баклер, и ещё шесть прошили доски совсем рядом с краем щита. Ингвар смотрел, как достают перекорёженного Грани, как послушно люди скидывают одежду, как черноглазая расшнуровывает ботинки Грани и грозит кулаком ему, Ингвару.

А потом помогает вести покалеченного усача, закрывшего её собой. Каждый, принявший условия, не забывал показывать пустые руки и кричать, что сдаётся. Промолчала только черноглазая.

—Стой, подруга! Или сдавайся, или стрела, такой был уговор. Зато я тебе воочию показал, как Грани к тебе относится. Это дорогого стоит.

—Он мой муж, клять! Я знаю, как он ко мне относится.

—Грани, если она не скажет, что выходит из боя, мне придётся прострелить ей ногу или руку. Две сломанные руки на семью у вас уже есть. По-человечески тебя прошу, скажи ей. Я не шучу.

С неприятным удивлением Ингвар понял, что не блефует. Он действительно выстрелит в женщину, если та не подчинится. Кажется, и остальные это поняли. Нинсон крикнул:

—Не учите судьбу плохому, ребята!

Грани страдальчески посмотрел на жену без единого слова.

—Сука ж ты какая… — выругалась черноглазая. — Дай нам пройти. Я сдаюсь!

Красный Волк, которого окропило ядом, словно и ждал этого. Тоже крикнул:

—Сдаюсь!

Этот вопль был визгливым и яростным, как боевой клич. То ли жечь стало сильно, то ли командир держала его до последнего. Он побежал не к кучке шмотья, где должен был сложить вещи, а к воде.

Ингвар достаточно ясно указал порядок действий. Порядок был нарушен. Нинсон не любил правила. Не любил наказания. И вдесятеро против того не любил наказания за неподчинения правилам. Но если он помилует этого парня, будет ещё больше смертей. К тому же осталось всего три стрелы.

Четвёртая из шести не попала. Плюхнулась в воду. Всплыла кверху брюхом и поплыла бочком, как дохлая рыбка.

Пятая лишь оцарапала парня. Хватит с него. Красный Волк упал, взбаламутив воду. Пополз, обтирая начавшее распухать лицо.

Сделай всё, что зависит от тебя — а в остальном положись на судьбу.

Черноглазая сходила к груде общих вещей за сумкой с вшитым красным кристаллом, вечной эмблемой лекарского снаряжения. Прежде чем взять, спросила, можно ли. А то им нужны бинты и всё прочее. Ингвар разрешил.

Красный Волк, попробовавший на зуб монету, судя по всему, умирал. Его кое-как напоили. Но, кажется, стало только хуже.

—Черноглазка! Отравленному пусти кровь из разрезанной руки. И крючки выньте, если ещё не сделали этого!

Скамейка содрогнулась от очередного залпа. Теперь скромного.

В две стрелы. Ингвар, ободренный успехом, крикнул:

—Черноглазка! Готовь ожоговую мазь! Лью масло!

Сделай всё, что зависит от тебя — а в остальном положись на судьбу.

Кипящее масло Нинсон держал в заварочном котелке, что висел рядом. Кипящим оно было полтора часа назад, когда его только поднимали сюда с великой осторожностью. Теперь уже тёплое масло. Но никто в здравом уме не будет разбираться, тёплое на него попало масло или это просто в первый момент показалось, что тёплое.

Красная Волчица завизжала и, задирая колени, помчалась к Навьему озеру. Со всего хода ухнула в воду. Ингвар спокойно прицелился, чтобы выстрелить во всплывшую женщину, нарушавшую правила.

Но та проплыла под водой и вылезла в зарослях камыша.

Последняя шестая стрела. Промахнуться нельзя.

Ингвар сосредоточился. Бросил руну.

—Ярра.

Мир опять стал чуть медленнее.

Глаза и разум Нинсона реагировали быстрее.

Он понял, что убьёт. Стрела попадёт куда-то в живот или в грудь.

Очень не хотелось стрелять, обладая таким знанием.

Очень не хотелось стрелять в женщину.

Очень не хотелось убивать.

Сделай всё, что зависит от тебя — а в остальном положись на судьбу.

Глава 67

Грёзы Винж

Ингвар не зря тянул время, раскручивая Ярра.

—Стой! Я сдаюсь! Я просто испугалась масла! Оно холодное оказалось! Я сдаюсь! Не хотела нарушать правила! Не стреляй! Я сдаюсь! Выхожу! Не стреляй! Сдаюсь!

Над зарослями поднялись руки. В одной лук, в другой пустой берестяной тул. Ах ты хитрожопая какая! Стрелы-то лишние небось командиру оставила.

Нинсон чуть не выстрелил. Но всё же не отпустил тетиву. Хотя милосердия тут было пополам с жадностью до последней стрелы.

—Ладно, выходи. Раздевайся и помогай раненым.

Женщина сложила оружие, ремешки, стёганку. У её ног, в разводах от стекавшего по волосам и одежде масла, плавали стрелы. Выходит, она их в воде потеряла, а не отдала Фэйлан. А он её чуть не убил. Похоже, пора притормозить с этой суровой крутостью валуна.

—Не хочешь посоветовать командиру тоже сложить оружие?

—Она не послушает, — пожала плечами Красная Волчица.

—Ладно, сдаёшься?

—Да, сдаюсь. Я ж ещё в озере сдалась.

Она ушла к расположившимся на берегу раненым волкам. Там активно полосовали бинты. Переговаривались. Не обращали внимания ни на Нинсона, ни на Фэйлан. Может быть, их впечатлило, что пока никто из группы не погиб.

С некоторой натяжкой это можно было назвать ничьей.

А ничья — это хороший результат.

Особенно, если никто не погиб.

Что же делать с командиром? Котелок с ядом, котелок с маслом, все приготовленные ловушки закончились.

Арсенал невелик.

Самодельное копьё разрубил Бентэйн.

Поварской нож остался валяться где-то на месте их боя.

Сыпавшийся ржавчиной сакс сломался ещё ночью, во время рубки и обтёсывания осинок для ловушки.

У Ингвара оставался только подсайдачный ножик со скелетной рукоятью. Обманчиво простой, как набросок в несколько линий, но то был клинок работы самого Кутха, величайшего ножедела Лалангамены. Если верить рекламе, он стоил золота по весу, рубил гвозди, резал платок на лету, удобно лежал в руке, завораживал клювиком-клеймом Кутха.