Чтение онлайн

Внимание участкового было приковано к той бледно – коричневой деревянной тумбочке, на которой находился телефон. А когда они пересекли уже дверной проём и стояли между двух больничных железных коек, то полицейский своим боковым зрением заметил какое – то движение. Резко развернувшись направо, Саша увидел одного из пациентов, который находился за одной из открытых дверей палаты. И тот стоял к ним лицом, но его голова до самой переносицы была замотана бинтами пропитанными кровью и жидкостью оранжево – жёлтого цвета. Мышцы на одной из его рук почти полностью отсутствовали, от самого плеча и до локтевого сгиба. А если сказать точней, то половина его правой руки была обглодана до самых костей. Зараженный ничего не видел и только ворочал своей головой из стороны в сторону, пытаясь уловить окружающие звуки вокруг себя. Он судорожно шевелил своими бледными, тёмно – синими губами, издавал ртом что – то похожее на тяжёлые вздохи и при этом медленно стал идти в сторону Ани и Саши. До тумбочки уже было подать рукой, а зараженный остановился в проходе между двумя больничными койками, перегородив им путь к выходу из помещения. Полицейский, не спуская глаз с забинтованной головы, стал на ощупь левой рукой искать на тумбочке смартфон. Он нащупал его, задев случайно кружку, что упала и разбилась вдребезги. Пациент с перебинтованной головой моментально зашевелился и пошёл уже быстрым шагом на грохот, в их сторону. Саша чувствуя, что телефон в его руке какой – то очень лёгкий, мгновенно и нервно бросив на него взгляд, обнаружил, что это простой резиновый чехол.

Забинтованный уже почти в упор подошёл к ним, и Токарев воткнул ампутационный нож ему в лоб по самую рукоять. Тот с протяжным хрипом пошатнулся и свалился всем своим весом на одну из больничных коек, металлические ножки которой слетели с креплений и та рухнула на пол. На весь больничный коридор раздался громкий грохот. Полицейский посмотрел на Анну и сказал: «А вот теперь бежим!». Одной рукой Саша держал медсестру за ладонь, чтобы девушка не отставала и не осталась позади, другой в это время на ходу доставал пистолет из кобуры. Участковый едва успел снять пистолет с предохранителя, как увидел двух зараженных выскочивших из – за стены рядом с лестничной площадкой. И ещё один пожилой мужчина в длинном, домашнем, сером халате с ярко – красными треугольными узорами бежал с пронзительным криком по лестнице вниз. Саша спешно крикнул Ане: «Под лестницей есть проход?». Та только успела ответить: «Да!», как полицейский ударил своей правой ногой в живот одного из невменяемых, что уже подбежал к дверному проёму. Сбив того с ног, они успели пробежать в мрачный коридор, находящийся под бетонной лестницей. Бежали без оглядки, так как ещё двое нагоняли их сзади и были за их спинами всего в нескольких метрах. В конце коридора, вдоль одной из стен которого, тянулись разные металлические трубы с кусками рваной и местами висящей до пола теплоизоляцией, виднелась дверь, обитая страшным брезентом тёмного цвета. Она была слегка приоткрыта, и им повезло, что отрывалась дверь во внутрь того помещения.

Вбежав внутрь, Саша и Анна попали в полную темноту. Захлопнув дверь, Токарев навалился на неё своим левым плечом, потому что с обратной стороны зараженные также упирались всем своим весом. Полицейский стал наощупь искать какое – ни будь запирающее устройство, чтобы закрыться изнутри. Ниже ручки тот нащупал ключ, торчащий в замочной скважине. Несколько раз участковый пытался его провернуть, но безуспешно: «Навались на дверь тоже!». Только после того, как медсестра упёрлась в двери обеими руками, у него получилось её запереть. Вот только язычок ключа остался внутри замочной скважины, а в пальцах полицейского был один лишь металлический стержень. Старший лейтенант повернулся спиной к двери, переложив пистолет из левой руки обратно в правую и спросил шепотом: «Так, что это за помещение?».

– Морг.

– Великолепно! И где же тут включается свет?

– Только с другой стороны двери, в том коридоре.

В помещении была абсолютная темнота, ни одного отблеска, ни одного звука, полная тишина. Саша только слышал, как сзади за дверью скреблись те зараженные, но через несколько минут и эти звуки прекратились. Остались только чётко слышимые удары его сердцебиения. Токарев достал из штанов зажигалку «Зиппо» 9 и с одного щелчка зажег её большим пальцем своей левой руки: «Не курю уже давно, но как предчувствие было, что когда – ни будь пригодится!». Медсестра аккуратно ёрзала рукой по чехлу бронежилета полицейского, пока не ухватилась за одну из лямок, чтобы не потерять Токарева в этой тьме. Тусклый, бледно – оранжевый свет огня зажигалки коснулся белых шкафов со стеклянными вставками, где на полках виднелись разные по размерам колбы и пробирки в деревянных подставках. Рядом с одним из шкафов висел тёмно – зелёный резиновый фартук патологоанатома. Свет слегка коснулся также и края письменного стола, на крышке которого лежала целая гора папок, и бесцветной полиэтиленовой шторки, что закрывала дверной проём.

– Я так понимаю, другого выхода тут нет, правильно? – прошептал полицейский Анне, не отрывая своего взгляда от штор, нервно сглатывая слюну и будто ожидая, что оттуда кто – то сейчас резко выйдет.

– Есть окно, выходит на улицу, но изнутри оно заложено было, надо искать – еле слышно, с дрожащим голосом и тоже шепотом ответила ему девушка.

– Ненавижу шторки! Особенно в морге – прошептал Токарев, глядя на своё искаженное отражение лица на поверхности полиэтиленового материала.

Саша аккуратно и медленно стал убирать занавеску в строну дулом пистолета. В помещении тускло освещенном лишь частично и на несколько метров засияла оранжевым цветом кафельная плитка на полу и стенах. Рядом с дверным проёмом находился стол для вскрытия обложенный также кафелем. На нём лежало тело, головы которого касался свет от огонька. Через пару шагов Токарев увидел разрезанную кожу в области брюшной полости трупа, которая была раскрыта в разные стороны и держалась на металлических зажимах. Пламя зажигалки погасло, а участковый быстро и нервно стал пытаться зажечь её снова. Осветив пару метров перед собой, тот заметил, что у стены, напротив входа, на металлической кушетке лежит ещё одно тело, накрытое сверху каким – то дырявым брезентом: «Аня, не волнуйся. Всё хорошо. Два тела, лежат без движения, не вижу окно… где оно?». Медсестра пыталась что – то рассмотреть в той жуткой черноте, но стоило ей задержать свой взгляд больше чем на пару секунд в одном месте, сразу начинало казаться, что там кто – то есть, а воображение уже за неё саму додумывало очертания того, чего в тех местах не было: «Я боюсь открыть глаза, окно было напротив дверного проёма».

Полицейский смотрел на вскрытый труп, тёмно – бардовую печень, извлечённую из него и лежащую в небольшом тазике, хирургические пинцеты, замазанные пятнами багрового цвета. Всё это видеть он не горел особым желанием, но нужно было следить за каждым непонятным движением и вслушиваться в шорохи вокруг, чтобы никто не встал и самих их с Аней заживо не «вскрыл». Токарев чувствовал ужасный запах, и, посмотрев на куски свисающей после вскрытия кожи живота покойного, крепко стиснул свои передние зубы, потому что понимал, сейчас его вырвет. Ещё и как назло, по всему этому «замечательному» помещению на полу были раскиданы инструменты, металлические тазы, в хаотичном порядке стояли медицинские передвижные этажерки. Подойдя ближе к кушетке со вторым телом, Саша увидел над ней оконный проём прямоугольной формы. Само окно по всему контуру было заложено каким – то толстым картоном. Свет зажигалки погас и после многократных, безуспешных попыток её снова зажечь, тот обратился шёпотом к медсестре: «Света больше нет. Окно перед нами, иди сзади меня вплотную. Там на кушетке покойник, как дойдём до него, скажу. Надо тело на пол скинуть, а то стрёмно будет топтаться по нему».

Токарев в потёмках почувствовал, как уткнулся коленями в кушетку. Левой рукой он стал трогать брезент, а ниже ощутил что – то холодное и липкое. Это была рука мертвеца. Полицейский крепко схватил её за самое запястье, но на несколько секунд вдруг замер. Ему показалось, что конечность дёрнулась. Саша резко выдохнул, и со всей силы потянул на себя труп, после чего он упал на кафельный пол. Участковый мгновенно запрыгнул на металлическую кушетку и стал ладонью щупать место, где находилась оконная рама. Оторвав кусок картона, полицейский прищурил свои глаза, так как в помещение морга сквозь стекло наконец пробились лучи солнечного света. Сорвав тот картон полностью, Александр схватил «ПМ» за дуло и рукоятью осторожно стал разбивать стекло, убирая попутно стеклянные осколки, что торчали теперь из деревянной рамы. Само окно хоть и не было таким уж большим, но в него спокойно можно было пролезть и попасть на улицу. Из этого полуподвального помещения оно выходило на асфальтированную дорожку, вдоль которой с противоположной стороны находилась клумба с красивыми, ярко – жёлтыми розами, края листьев которых лишь слегка высохли и потрескались. Александр посмотрел на Аню, которая стояла в тёмном углу со скрещенными на груди руками: «Я стёкла убрал, ты тогда первая полезешь, я бронежилет сниму и подам тебе, а то мне так не выбраться». Токарев, убрав пистолет и начав расстёгивать одну из лямок броника, услышал шёпот медсестры: «Тихо, там, на улице вроде идёт кто – то!».

Он обратил внимание тоже на спокойный и размеренный шаг. Полицейский развернулся и стал ближе к оконному проёму. С таким обзором рассмотреть силуэт человека можно было только до колен. И на дорожке показалась пара защитных чулков, что составляли часть военной формы – общевойскового защитного костюма 10 . Он очень хорошо и даже в потёмках мог узнать эту военную экипировку, так как сам не один раз уж точно участвовал в учениях во время службы в армии. Ноги неизвестного остановилась прямо напротив оконного проёма, и Саша, не подумав ничего плохого, громко выкрикнул: «Эй, там вы военные? Я сотрудник полиции, и со мной ещё выжившая медсестра. Мы заперты в морге!». Та фигура повернулась к оконному проёму и стала подходить ближе. Слышался пугающий звук тяжёлого дыхания, который можно услышать, если рядом с вами стоящий дышит в противогазе. И это действительно был военный, который присел на колено, наклонив свою голову к окну.

На голове был одет резиновый противогаз чёрного цвета с большими остроугольными стёклами очков. Поверх него был накинут капюшон из прорезиненного материала, края которого были плотно стянуты. Его защитный костюм бледно – мятного цвета в области торса весь был перетянут лямками и ремешками планшета, сумок с приборами и прочим.

– Вытащите нас отсюда! – увидев его, закричала во весь голос Анна так, что на последних буквах даже осипла.

Военный спокойно мотал своей головой, то от лица Саши к лицу Ани, то наоборот. Он смотрел и никак вообще не реагировал. Солдат привстал с колена и послышался звонкий щелчок чего – то металлического. В оконном проёме появилась его рука в чёрной резиновой перчатке, которая сжимала гранату. Полицейский не секунды, не думая, резко спрыгнул с металлической кушетки, успев во все горло заорать: «Ложись!». Он сбил медсестру с ног, и те упали вдвоём на пол за один из столов для вскрытия. Токарев накрыл своей грудью голову Анны, защурив глаза. Раздался взрыв, который был коротким и очень громким. После него ещё несколько секунд слышался металлический звон, и немного больше по времени с потолка морга сыпались куски на голову Саши. Тот не успел закрыть уши руками, когда уже оказался поверх медсестры. В его голове уже целую минуту продолжался звон, внутри левой ушной раковины очень сильно жгло из – за лёгкой контузии. Участковый ощутил, как с мочки его левого уха стекает что – то горячее. Он коснулся её рукой и на ладони увидел свою кровь. Пытаясь приподняться, тот сделал упор на обе руки, немного отодвинулся и посмотрел на лицо Анны. Та просто лежала и молчала, периодически, то поднимая, то опуская свои веки. Участковый слез с девушки, завалившись на правый бок. Аня начала подниматься с пола и хотела уже что – то сказать, как увидела, что полицейский поднёс свой указательный палец одной из рук к губам, указывая жестом «тихо!». Наступила полная тишина, и только слышались звуки шагов, снова приближающиеся к оконному проёму. Раздался голос одного из военных: «Может ещё одну закинуть?».

– Нет. Не надо тратить гранаты, а то будет в какой – ни будь палате их целая толпа, разорвут нас! Они тоже сумасшедшие были или ты особо не разбираешься? – после совета другому военному, своим хриплым голосом задал вопрос солдат, но ответом на него стала тишина.

Приглушённые голоса, раздающиеся из противогазов военнослужащих, слышались на фоне автоматных очередей гремящих вдали. Гул, протяжный, но постепенно идущий на убывание внутри головы полицейского, сменился громкими хлопками лопастей вертолёта, пролетевшего над зданием больницы. Участковый продолжал удерживать указательный палец своей руки перед губами и смотреть Ане в её голубые глаза. Он тихо и аккуратно встал на ноги, вытянулся в полный рост, и медленно, переступая через раскиданные по полу хирургические инструменты, стал подходить к оконному проёму. Им с медсестрой безумно сильно повезло, потому что граната скатилась и рванула в комнате с запертой дверью. У покойника, что лежал на столе для вскрытия ближе к выходу, на одних хрящах висела оторванная взрывом половина руки. В указанной выше комнате, перед дверным проёмом на полу, усыпанном осколками стекла, кусками битой керамической плитки лежали заваленные медицинские шкафы. Саша перешагнул их, увидев, что дверь теперь висит всего на одной петле, соскочив с дверного замка. Тот вернулся быстро к Ане, пытающейся встать с пола, и помог ей подняться. Так как дверь уже еле держалась, то участковый медленно снял её с оставшейся петли, облокотив на стену, чтобы не создавать лишнего шума. Быстрыми, но тихими шагами они поспешили по коридору к лестничной площадке. Этажом выше послышались странные и очень ощутимые удары, за которыми последовали очереди автоматического оружия.