Чтение онлайн

— Мишенька, — Ева обвила руками шею Мишу и встала на носочки, чтобы обнять его посильнее, показывая насколько не хочет расставаться с ним. Он чуть голову не потерял от ласковой интонации, которой произнесла его имя.

Когда очередь в самолёте подошла уже до них, Миша выпустил из объятий Еву, и наклонившись, поцеловал в щёку, задев губами уголок её губ, а затем ещё раз обнял Вику, но от поцелуя воздержался, быстрее направляясь в самолёт. Всё, прощание закончилось, он больше не оборачивался.

Диана не могла сосредоточиться, она даже побаивалась заговорить с Мишей о том, что для неё стало предельно ясным. Она совсем не знала своего сына и даже не могла догадаться насколько глубоко чувствительным и невероятно сильный, отчего даже родная мать не сразу заметила его несчастную любовь. Её мальчик страдал, потому что любил ту, которая не видит в нём мужчины.

— Всё хорошо, — улыбнулась Диана, коснувшись рукой щеки сына, который откинул голову назад и закрыл глаза, когда турбины самолёта завелись, подобно тому, что сжигало изнутри парня.

Бывают в жизни несколько моментов, когда желание отчаянно всё отставить, помчаться и сделать то, что должен сделать, а на деле сидишь и ничего не предпринимаешь. В эти моменты человек теряет какую-то волю, какую-то твёрдость и уверенность в том, что было для него свято и он вопреки всему должен был сделать то, что должен.

«Я не люблю её по-настоящему, раз ничего не сделал», больной судорогой ударило сердце Миши, когда он произнёс эти слова в душе. Но голос разума ответил, что он поступил правильно, а за ним поддержал голос веры, ведь всё могло измениться.

Верно, переезд в Петербург раскрыл в парне одну из сильных черт характера, направив его мысли в новом направлении. Он стал собраннее, лишённый искушений и фантазий, он видел людей такими, какими они являлись по своей сути, как бы они не пытались выглядеть иначе.

Спокойный взгляд созерцал глубину синих глаз в отражении зеркала. Длинные пальцы закрепили замок часов на левой руке, поправив рукав чёрной рубашки, заправленной в чёрные джинсы.

Миша замечал как на него смотрят, как в открытую заигрывали девушки, стоило ему оказаться в общественном месте, особенно в метро. Кто-то даже не стесняясь жался к нему, приглашая на свидание. Не интересные ничем, не интересные ни в чём девушки, возможно в них много подарков, только его это никак не тревожило, оттого он становился ещё привлекательнее для них.

О Петербурге можно расписывать бесконечно, о том какая там атмосфера творческого полёта, изящества и новомодной старины, привлекающая всех с разных концов мира.

Для Миши Петербург был отражением душевного состояния: светлые бессонные ночи, наполненные туманным светом, окунающий в смутный несбыточный сон; эпохальность улиц и домов, хранящие в себе жизни прошлых веков, умчавшейся тройки празднества и царского шика; времена адъютантов, гусаров и их любовных похождений; дуэли и изыск в манерах, мода денди и прозрачность богатства одеяний с блеском камней прекрасных дам высшего света; страдания Онегина после встречи с замужней Татьяной; бедные районы полуобморочного Раскольникова и несчастные метания Ивана от Наташи Ихменевой до сиротки Нелли и к родителям Ихменевым.

Петербург был тем местом, где стоило быть Мише.

Первый учебный день вселял дух обновления, жажду к знаниям, отличающихся от школьной базы.

Аудитория пополнялась новобранцами, готовых к лекции.

Миша присел за четвёртый ряд, устроившись около коридора между партами. Вся аудитория была пропитана запахом древесины, выкрашенных стен, пахло, как в библиотеке книгами.

— Можно? — высокий, похожий по телосложению на боксёра, парень в вязаном светло-сером свитере и обычных тёмных джинсах с простыми найками обратился к Мише, чтобы тот пропустил его.

Миша подвинулся.

— Все как с ума посходили, — парень присел на стул, достав ручку с толстой тетрадкой. — Данила, — протянул руку Мише.

— Миша, — пожал руку.

— Тоже питерский малый?

— Нет, из Новосибирска. Ты откуда?

— Я почти местный, из Мельниково. Под Питером сельцо. Надо тебе будет как-то туда приехать, не пожалеешь.

Данила был из простых, как говорится свой человек, без камней за пазухой. И когда он разговаривал, Миша неохотно запоминал фразы, которые в будущем становились пророчеством.

Миша сначала не решился, но всё же высказал, что само по себе приходило на ум:

— Тебе уже наверное говорили, что ты на Бодрова похож? — а в светло-сером свитере, будто специально связанный копией из фильма «Брат 2», так вообще, как две капли воды.

Данила усмехнулся пухлыми губами, и кивнул, посмотрев голубыми глазами на Мишу.

— Споры разнятся на Бодрова, а кто-то Васильева* приплетает. Девки ведутся, и лишь одной я нравился как Данила Романов, — Данила повернулся ко входу в аудиторию, обратив внимание на вошедшую девушку в облегающем платье цвета марсала с чёрной косухой, шпилька подчеркивала модельные ножки. Длинные чёрные волосы были убраны в конский хвост, неброский смоки-айс, томный взгляд карих глаз, наполненные презрением ко всем, кто смотрел на неё с вожделением. Такую девушку большинство из парней хотели «отыметь», а другая половина человечества с завистью ненавидела за то какая у неё идеальная фигура, чистая и бархатная кожа, что по сути своей она ведьма и может крутить миром как пожелает. — Штучка, — прокомментировал Данила, когда штучка свысока посмотрела на него, заметив ухмыляющийся взгляд деревенщины.

— Ничего особенного, — по-доброму высказал, даже такая штучка ни разу не взволновала Мишу.

Данила приподнял густые брови, едва заметная линия тёмных волосков между бровями делала его милым и по-детски забавным.

— Да ты кремень, раз богиня для тебя такое себе.

— Если так.

— Девушка что ли у тебя есть?

Миша кивнул.

— А, тогда понятно. Я бы тоже ни на кого не смотрел, если бы девушка была. А так, — Данила потянулся, сомкнув руки за спиной в замок, — хало-хало-холостяк.

— Ты же нравился одной, как Данила Романов.

— Нравился и разонравился, история стара как мир.

Дверь в аудиторию захлопнулась, студенты встали, приветствуя куратора.

— Всем доброе утро! Поздравляю вас, что вы счастливчики, раз находитесь здесь в качестве студентов одного из престижных университетов России, исторически влиятельных и гарантирующий вам местечко под солнцем в будущей карьере юриста. Но одного престижа для находящихся тут ваших задниц будет маловато, вам предстоит потрудиться, адски потрудиться, — хищно орлиный взгляд куратора окинул каждого, уже вычисляя опытным взором кто окончит универ с красным дипломом, а кто вылетит с потока после первой сессии. — Пощады не ждите.

Речь внушала доверие, пробуждая авантюризм, студенты уже с этой секунды хотели познать свои силы и применить их на практике. Эх, девственные умы, вызывающие ухмылочку на лице куратора, но затягивать приветствие не стал, приступать к делу, так без аннотаций.

* Александр Васильев — лидер группы "Сплин".

Месяц лекций заканчивался, от постоянной писанины студенты рвались к семинарам, которые наконец-то проставили к концу сентября, вывесив новое расписание, распределяя самостоятельно образованные группы по аудиториям.