Чтение онлайн

— Я же сказал, что получится. Два варианта, и оба как я решил, — необычайно спокойно ответил Данила.

Грозный перестал улыбаться, если Данила что-то себе вдолбил, ничем не вырубить. Русский дух во всей кристальной красоте без примесей, как ни крути.

Двое наблюдателей смотрели на пацана и каждый из них готовы пристрелить его. Что вообще себе позволял этот сопляк?

Грозный подошёл к Даниле, положив руку на плечо, сдавив слегка в районе шеи у затылка.

— Почему ты так решил? — Грозный наклонил ухо, чтобы выслушать причины.

— Без почему.

Грозный сильнее сдавил плечо Данилы, заставив солдата оскалиться в хищной улыбке.

Вызов! Адреналин закипел в жилах бывшего служащего.

— И бабушку с сестрёнкой не жалко? — о, да, Грозный оставил напоследок главную ниточку.

— Я перед тобой. И ты знаешь что будет, если с ними что-то случится. А если с ними что-то случится, то недолго догадаться из-за кого, — Данила не успел усмехнуться, ни разу не сомневаясь в безопасности бабушки и Васи, как получил удар кулаком в челюсть, пошатнувшись в сторону и потеряв ориентир, но устоял на ногах. Грозный толкал наркоту, но подбить свой авторитет смертью двух невинных душ: пожилой и ребёнка, нет. Грозный был из тех, кто сам в войну спасал беззащитных, все об этом знали. За чью жизнь и опасаться, то только за жизнь Данилы, а Данила принял решение.

Грозный встряхнул руки, размяв шею, одним ударом пацан не отделается, он разозлил солдата. Хочет выйти, пусть покажет силу принятого решения.

Наблюдающие засмеялись, когда Данила получил ещё один удар по рёбрам, а за ним следующий в печень, но Грозный, как и наблюдающие, сильно удивился, когда Данила перехватил очередной удар и с небывалой силой ударил головой по переносице Грозного, разбив и себе и тому носы. Непрерывная серия трёх ударов в дыхалку последовала сразу же, отчего бравого солдата переломило на две части, кровь брызнула изо рта и из носа. Наблюдающие сделали шаг вперёд, но встали в стойку смирно, никто не мог из посторонних вмешиваться в дело двух. Закон!

Данила схватился за рёбра, протягивая руку Грозному, чтобы помочь ему встать.

— Я уйду отсюда, — проговорил Данила.

Грозный крепко сжал руку Данилы, которые обе окрасились кровью.

— Если я узнаю, что ты промыслуешь у кого-то на стороне, похороню как собаку, — разговор был окончен.

Данила разжал руку Грозного, на этом их встреча подошла к завершению.

Наблюдающие недовольно проводили взглядом пацана.

— Ты зачем его отпустил? — кавказец не понимал.

— Если что с пацаном случится, — Грозный посмотрел на своих солдат, — убью.

— Он же предаст или сдаст нас! — второй наблюдающий тоже разгорячился, не согласный с мнением Грозного. Просвещённые в дела наркооборота не могут так просто взять и выйти без последствий. Слишком опасно.

— Этот не предаст, — Грозный вытер кровь с губ, нос сломан, в этом не оставалось сомнений. — Пацан учиться хочет, жить честно хочет. А нам, кто живёт нечестно и нечестных снабжает дурью, пригодится человек с погонами. Смотрите в будущее… А пацан, с яйцами по-стальнее ваших будут, — Грозный нахмурился, кулаки Данилы первые кулаки, которые дотянулись до Грозного за последние десять лет. Никто ещё против него не шёл, кишка тонка, а тут самородок, ничем не возьмёшь. Как такого не уважать?

Тяжёлое небо ноября тянуло серым одеялом с Финского залива, накрывая почти никогда не спящий Петербург морозным воздухом. Сухой, пропитанный колким кислородом ветер обдувал улыбающиеся лица туристов, угрюмых прохожих, привыкших к особенностям погоды Питера, но не смирившиеся с ней. Всё надеялись, что бабье лето продлится подольше, несмотря на то что ноябрь во всю властвовал.

Миша приподнял воротник пальто и ускорил шаг, Платон и Данила его уже ждали в кафе. Звонок от Вики заставил парня остановиться на крыльце кафе.

— Привет, — Миша был рад слышать Вику, в последнее время они разговаривали редко, неделя с контрольным тестированием тому поспособствовали.

— Привет, Миш… — Вика без настроения. — Как твои дела?

— Хорошо всё. Ты как? Какая-то грустная.

— Не грустная… Хотела тебе сказать… — тяжёлый вздох, на Вику совсем не похоже. — Надо было сообщением написать… В общем, я тут познакомилась с одним парнем… — Миша впервые почувствовал неприятный скрежет где-то между рёбер, он никогда Вику не ревновал, но сейчас. — Мы начали встречаться… Вот о чём хотела тебе сказать…

— Ждёшь моего одобрения? — неприятный сухой ветер подул в шею.

— Нет. Наверное говорю вслух то, что никогда между нами не было. Ты ведь не любил меня. Признайся уже… — Вика тихо всхлипнула.

— Про Новый год была правда… — да, не любил он её, но хотел быть с ней, и у него бы получилось, как ему казалось.

— Как будто тебе там никто не нравится… — Вика тихо плакала, ей было больно, но она понимала, что с Мишей у них нет будущего. Раз он не мог отпустить её, значит за ней дело не постоит.

— Не нравится, — Миша не лгал. — Не плачь, малая, если придурком окажется, ты его сразу шли. Поняла? — Вика заплакала ещё сильнее.

— Никого не будет лучше тебя, но нельзя быть наполовину, понимаешь… Извини…

Отключилась.

Убрав телефон в карман, Миша вошёл в кафе. Аппетит пропал. Друзья ждали.

Данила сидел с ровной линией кровяной корочки на переносице, с разбитыми кулаками. Ни дать ни взять — Данила Багров, обреза не хватает. Платон в клетчатой красно-чёрной рубашке поверх белой футболки с изображением портрета Курта Кобейна в чёрно-белом стиле и серых джинсах, сидящий вальяжно, вытянув длинные ноги под столом.

— Здарова, — вид Данилы радовал Мишу, конечно неделю назад появление на пороге квартиры после встречи Данилы с Грозным напугало и Мишу и Платона, придя к ним отлёживаться после успешной сделки. Но как и обещал — вопрос решил.

— Пару отменили, — Данила поморщился.

Много чем можно было заняться за полтора часа, но всех устраивало безделье. Кафе при универе оптимальный вариант.

Данила облокотился на стол и по обычаю, будто по року судьбы, встретил вошедшую фигуру Моники в кафе. Надо будет в следующий раз сидеть спиной к выходу, подумал он, макнув картошкой фри в соус.

— Привет, — приятное амбре едва уловимых, но терпких духов заполнили атмосферу около стола парней, смешившись со свежестью морозца. Данила сразу вспомнил дом, крещенские морозы, купание в проруби, настоящая жизнь, полная того, что так сложно описать, но прочувствовав никогда не забыть подобное эфемерное ощущение.

Парни поздоровались с Кирой.

Давно её не видели.

Кира посмотрела на Данилу, выглядел он сквернее всех из троицы, он уловил её взгляд.

— Нам нужно поговорить, Платон, — Кира присела на единственный свободный стул около Данилы.