Чтение онлайн

После первой пары, которая выдалась лекцией по философии, парни пришли в 311 аудиторию, подготавливаясь к Теории государства и права. Пропускать предмет было категорически запрещено, да и из студентов никто не решался, зная, что за авторитетный преподаватель вёл.

— Через три дня брэйн-ринг по Судоустройству, нужно подготовиться, предложение собраться у меня на квартире, — высказал Миша, ожидая ответ от Данилы и Платона.

— Можем сразу после пар, — Платон не возражал.

— Я пас, я после пар занят.

— Куда ты всё время убегаешь?

— А тебе скажи, — Данила прищурился, но выглядел не беззаботно весёлым, а наоборот как-то напрягся, однако, всё равно компенсировал замятие улыбкой.

— Серьёзно, что за дела? — Миша настаивал, но его сосредоточенный взгляд поднялся на фигуру, которая присела рядом с Платоном. Данила отреагировал сразу, почувствовав ментально присутствие штучки.

— Какие люди! — Данила развернулся корпусом, приветствуя Киру. — И как это Её Величество снизошла до холопов? Даже одну скамью готова разделить с простолюдинами? — Данила переглянулся с Мишей и Платоном, который улыбнулся, тому нравилось, что его сестру подзадоривают.

— Твои молитвы услышал сам Господь, — ни разу не взглянув в сторону Данилы, Кира достала из сумки распечатки с подготовленным семинаром.

— Я вроде как о бабах не молюсь, и без молитв с ними справляюсь. Слушай, понимаю, у тебя амплуа и всё такое, но я парень из простых, по сути как и твой брат, как и Михан, если ты уж с нами, то давай без всего этого напускного пафоса. Типа наша трубка мира, но без неё, но если пожелаешь, то можно и добыть…

Левая бровь Киры удивлённо приподнялась, карие глаза вспыхнули, выражая полное пренебрежение.

— Если я села за одну парту с тобой, это не значит, что я теперь тебе подружка. И если ты сидишь в этом заведении, только потому, что несчастненький сиротка, который выхватил бюджетное место социальным положением, это не позволяет тебе вести себя развязно и относиться по-панибратски ко всем, кто по твоему мнению свой человек.

Миша в эту минуту почему-то посмотрел на Платона, который побледнел, явно испытывая стыд за то, что высказала его сестра. Данила скупо усмехнулся, но видно, что она задела его, а он лишь сдавленно усмехнулся, вглядываясь светло-голубыми глазами в наглые чёрные.

— Думаешь, затронула струны моей души? И сильнее били. В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем мне что-то высказать в подобном духе, потому что если я попытаюсь ковырнуть твою рану, ты будешь рыдать так, как никогда ещё не рыдала, — впервые Данила наводил какой-то подкожный страх, перестав улыбаться по-простецки, списывая всё в шутку. Истинное нутро парня отразилось на Кире, перед ней сидел человек, который знал о чём говорит, а не мутил воду.

— Друзьями мы не станем, поэтому оставь гебефренические кривляния при себе, пальцем показывать не буду, из-за кого сижу за одной партой с тобой, — Кире не хотелось, чтобы Миша считал, будто и она к нему подобным образом относится, как и к Даниле, нет, далеко наоборот, но именно Данила портил всю картину.

— Если бы не эта маска стервы, то нормальная девчонка, а так, делай что хочешь, что есть, что нет тебя — не имеет значения, — Данила сел ровно.

Очень во время зашёл преподаватель, прекратив любой разговор в аудитории.

Кира выступила в числе первых, подискутировав на славу, к тому настроение располагало. О ней никто не заговорил: ни когда вышла к кафедре, ни когда парни покинули аудиторию после семинара. Зла никто на неё не держал, но и обсуждать не хотелось: персона нон грата, без лишних пояснений.

— Не лезь в мою жизнь, поняла! — Платон находился вне себя, когда встретился с Кирой в пределах квартиры.

— Да этот Данила первым тебя пнёт! Хватит быть наивным дурачком, который выпрашивает внимание людей, думая, что каждый, кто с тобой хорошо общается, есть уже твой друг навеки! Ты сколько с ними общаешься, отчего устраиваешь истерику передо мной? Ты даже не знаешь этих людей!

— Пошла ты! — Платон всегда отличался мягкостью и спокойствием в характере, но бывали моменты, как и у многих спокойных людей, когда они страшнее любого сумасшедшего. — Ты ненавидишь отца, но ты такая же, как и он! Такая же бессердечная и люди для вас ничего не значат, мусор! Оставайтесь и плавайте в этом дерьме, я не такой как вы! — Платон зашёл в свою комнату и, выхватив сумку, начал собирать необходимые вещи, складывая их как попало.

— Ты что делаешь? — Кира попыталась его остановить, но он резким рывком оттолкнул её.

— Я не появлюсь больше в этом доме, в общаге жить приятнее, чем на одной территории с гнилыми существами.

— Не веди себя как истеричка! Это несерьёзно!

— Отвали! — Платон застегнул сумку, направившись к выходу. Ни ногой больше в этот дом, решил для себя окончательно.

— Не продержишься долго!

Кира шла за ним по пятам, но дверь захлопнулась громко перед её лицом, она тяжело задышала, пытаясь унять сильное волнение, от которого ком в горле начинал душить, а слёзы сами по себе слепили, размывая прихожую. Платон был единственным человеком для неё, с которым она чувствовала себя настоящей, не одинокой, а сейчас всё рухнуло, он оставил её одну в доме, пропитанный слезами боли и одиночества. И из-за кого, из-за какого-то деревенщины, во всём виноват он, только он!

Кира скатилась по стенке, сжимая кулаки настолько сильно, почти проткнув ногтями кожу на ладонях. Горячие слёзы текли по бледным щекам, невольно вспоминая самые лучшие моменты счастливого детства двух невинно избалованных деток, которые даже не могли предположить, что станет с ними, как только их любимая мамочка навсегда закроет глаза и больше не проснётся.

Необычно тёплый вечер октября, мягким пледом укутывал петербуржцев, выманивая романтиков и эстетов, приглашая к себе на рандеву под ватно-меланжевое небо насыщенных багровых оттенков.

— Миш, привет, у меня к тебе просьба, можно у тебя переночевать? Я только на одну ночь.

— Конечно, приходи. Всё нормально? И где ты?

— Нормально типа. Если хочешь прогуляться, то выходи к Литейному мосту, туда подхожу.

— Сейчас буду.

— Ты здесь теперь на постоянке что ли? — Данила выпрямил затёкшую ногу вперёд, дописав последний абзац.

Пасмурная погода октября, как и предстоящий брейн-ринг, всё-таки загнали троих молодых людей в квартиру Миши.

— Месяц перекантуюсь, а там посмотрим, — Платон ещё не знал что делать, и Мишу не хотел стеснять.

— Я не против, если и ты переедешь.

— О, не, я общажный житель. Шняга-шняжная, ну и так далее, — Данила устало вздохнул. — Компания конечно у нас: Михан — щедрая душа из Новосибирска, я рубаха-парень из Мельниково, и Платоша — бездомный петербуржец.

Парни посмеялись.