Чтение онлайн

Она подъехала к воротам редакции газеты. Когда охрана спросила у нее пропуск, Анна предъявила удостоверение и сказала, что ее ожидает мистер Рейнольдс. Ее пропустили и велели припарковаться на стоянке для посетителей редакции сбоку от здания. Она подивилась собственному спокойствию, когда направилась в приемный зал. Было воскресенье, и дежурила всего один секретарь — к счастью, та самая девушка, с которой Анна уже здесь встречалась.

— Детектив-инспектор Анна Тревис, — показала она свое удостоверение. — Меня ожидает Дик Рейнольдс, могу я к нему пройти?

На идентификационном листке девушка записала имя посетителя, время прихода, а также имя того, к кому пришли, и Анна приколола бумажку к лацкану пальто. Секретарь уже хотела взять трубку и позвонить в отдел криминальной хроники, когда пришли еще два посетителя, потребовавшие ее внимания.

— Ничего, я знаю, куда идти, — сказала Анна. Нажав на кнопку лифта, она с удовлетворением услышала, как секретарь обращается явно к посетителям, а не к Рейнольдсу.

Лифт остановился на этаже отдела новостей. Анна прошла по коридору, на мгновение задержалась, убедившись, что идет в верном направлении, и свернула в другой коридор, ведший к главной редакции отдела новостей. Никто не обратил на нее внимания, когда она решительно обошла ряды столов.

Рейнольдс, в джинсах и голубом свитере, сидел к ней спиной. Пристроившись задом на краю стола и держа в руке чашку кофе, он потешал своих коллег какой-то веселой байкой. Даже запрокинул голову, захлебываясь смехом:

— Черт, я просто поверить не мог! Штаны болтаются у колен…

Он умолк, когда его собеседники заметили, что Анна направляется прямо к ним. Он повернулся вполоборота и чуть не соскользнул со стола.

— Анна! — заулыбался он, раскинув руки.

Тревис подошла к нему совсем вплотную, и он покраснел.

— Вот так сюрприз! — сказал он и чуточку отодвинулся от нее.

Она достала из-под мышки газету и хлестнула его по груди:

— Да уж не такой, как я сегодня получила, прочитав это!

Он повел плечом:

— Послушай, я ведь журналист.

— Не пори чушь собачью! Это было строго конфиденциально!

— Так, погоди минутку. Большей частью это общедоступная информация.

— Лишь кое-что общедоступно — и ты это знаешь. Как ты мог так со мной поступить?

— Анна, как я уже сказал, я журналист. А это — горячий материал.

— Ты знал: то, что я тебе рассказала, — конфиденциальная информация! А чего я тебе не говорила, ты выудил из моего блокнота. Что ты сделал, гад? Дождался, когда меня удастся напоить, а когда я отрубилась, выполз из моей постели, чтобы выкрасть из него информацию?!

— Анна! — схватил он ее за руку.

Их перепалка вызвала немалый интерес у сидевших за столами газетчиков.

Тревис выдернула руку:

— От следствия мне дали пинка, и моя карьера, возможно, накрылась, но ведь тебе на это плевать, правда? Ты получил свой материал — и к дьяволу все мои проблемы, подумаешь, важность! А у меня теперь по твоей милости очень серьезные проблемы. Ты ничтожество!

Рейнольдс поджал губы, затем потянулся через стол и взял книгу «Черная Орхидея»:

— В Лос-Анджелесе был журналист, который сообщил в прессе о подозреваемом по делу Черной Орхидеи. Я лишь придерживался того, как все происходило в расследовании того убийства.

— Из того, что я тебе сказала, ничто не было с этим связано.

— Нет, было. Чего ты мне не говорила — это каким пыткам подверглась жертва, и то же самое было с Черной Орхидеей, хотя ты и пытаешься развести эти два…

— Чтоб ты съел свое дерьмо! — рявкнула она.

Рейнольдс понял намек на то, к чему принудили Луизу, и это его разозлило.

— Не будь грубиянкой! Ты б сперва разобралась. Я ведь работаю на «Сан», и хотя мы часть корпорации, выпускающей «Ньюс оф зе ворлд», это, черт возьми, совсем другая газета.

— И что ты сделал? Продал информацию? Это от тебя пошло, и не пытайся себя выгораживать!

— Ты что, не понимаешь? «Ньюс оф зе ворлд» содрали свою статью с моей!

— Мы не давали добро на оглашение этой информации, потому что если б мы арестовали подозреваемого…

— У вас есть такой. Ты мне говорила.

— А еще я тебе говорила, что он, скорее всего, никакой не убийца. А теперь ты растрезвонил об этом.

Рейнольдс глянул на слушавших все это коллег и снова попытался вывести Анну в коридор, но она не двинулась с места.

— Пойдем выпьем кофе, потолкуем об этом в приватной обстановке, — предложил он.

— Я не желаю быть в твоем обществе дольше, чем требуется, чтобы все тебе сказать. Я больше не хочу с тобой знаться. Если это как-то повредит следствию, ты будешь иметь дело со старшим детективом-инспектором Ленгтоном. А это — всего лишь для моей собственной сатисфакции. Ты лицемерный, двуличный ублюдок!

Она подхватила со стола недопитую чашку кофе и плеснула ему в физиономию. Получилось что надо: с намокших волос кофе потек по лицу.

— Ребячество какое-то…

— Может быть. Но теперь мне немного легче.

Она развернулась и вышла. Дик же тем временем вытирал кофе с лица и рубашки.

Когда она вернулась в машину, ее охватила нервная дрожь. Домой она ехала едва ли не в умопомрачении от злости и, даже припарковавшись и добравшись до квартиры, не могла успокоиться. Ей хотелось разрыдаться снова, однако она сдержала слезы. Взяв себя в руки, Анна открыла портфель, достала «Черную Орхидею» и просмотрела тот раздел, о котором упоминал Рейнольдс. С книжкой она отправилась на кухню и уселась внимательно его перечитать.

Та статья была написана неким сценаристом и отправлена в лос-анджелесский «Геральд экспресс». Как сказал Рейнольдс, в ней говорилось большей частью то же, что и в его статье. Описывались отвратительные увечья на теле жертвы, утверждалось, что подозреваемый задержан. Публикация того материала толкнула настоящего убийцу на новое страшное преступление, дабы его узнали по содеянному и вернули ему утерянную публичную известность.

С пересохшим от волнения горлом, Анна ехала в полицейский участок. Она медленно поднялась по каменной лестнице и дошла до комнаты следственной бригады. Несколько мгновений она постояла за дверями, прислушиваясь к телефонным звонкам и приглушенным голосам, и, внутренне собравшись, распахнула створки.