Чтение онлайн

Де ля Шатра словно смело с седла, и копье врага пронзило пустоту. Конь неизвестного рыцаря налетел на курсера, и жеребец шевалье тут же показал свой норов. Он дико заржал и вцепился зубами в шею противнику. Коварный рыцарь с трудом оторвался от жеребца де ля Шатра, развернулся, взял копье под мышку и вознамерился повторить нападение. Де ля Шатр беспомощно ворочался на земле; спрыгнув с коня, он подвернул ногу и теперь пытался подняться, чтобы забраться в седло. Шансов против копья у него не было никаких…

К Онежскому озеру они добрались поутру, на десятый день. Стояло полное безветрие. Казалось, зеркальная озерная гладь дымится — густой туман клубился над водой, поднимаясь к небу.

— Старые люди бают, што на древнем языке Онего значит «дымящееся озеро», — сказал Истома. Он почему-то чувствовал себя не в своей тарелке: что-то беспокоило его, но что именно, Истома не мог бы дать отчет даже самому себе.

Вышеня забрался на высокий камень, чтобы лучше видеть, и залюбовался потрясающим по красоте пейзажем. Туман постепенно таял. Перед взором молодого человека словно разворачивалась дорогая персидская шаль с вытканными на ней узорами. Прозрачная вода, отражая небо, блистала начищенным серебром, в ней очень четко отражались мрачные прибрежные скалы и зубчатые верхушки елей, а чуть поодаль водная ткань, на которую уже упали первые солнечные лучи, светилась чистым золотом.

Неожиданно послышались глухие отдаленные раскаты грома — один за другим, почти непрерывно. На Онего быстро надвинулись серые грозовые тучи. Вскоре они закрыли небесную голубизну, и озеро потемнело, стало похожим на железо после ковки. Как ни странно, дождя не было.

И тут Вышеня вдруг заметил сине-черную тучу, внутри которой клубились темно-оранжевые вихри. Она неслась поперек движения грозовых облаков. Казалось, вот-вот страшная туча опустится ниже и сметет смерчем все на земле.

А на берегу стояла тишина, — ни ветерка, ни дуновения, — мертвый штиль. Вода у берега по-прежнему оставалась зеркально-гладкой и чистой, но в полусотне саженей от каменной глыбы, на которую забрался Вышеня, по озеру пошли огромные волны с белыми барашками. Сильный ветер сдувал с них пену и рвал в клочья остатки густого тумана.

Перед глазами боярского сына предстала ужасная картина. По озеру под всеми парусами шел корабль, похожий на поморский коч, только с двумя мачтами. Он пытался убраться подальше от берега, чтобы его не выбросило на камни, торчавшие из воды, как зубы огромного василиска-дракона, но странная буря вместе с течением тащили его обратно, несмотря на усилия искусного кормчего. В какой-то момент сильный порыв ветра сорвал один парус, и корабль лишь чудом остался на плаву. Он вздыбился на высокой волне и начал заваливаться на левую сторону. Не растерявшаяся команда в полном составе быстро перебежала на правый борт, и корабль выровнялся, а затем начал потихоньку удалятся от опасного берега.

Вышеня облегченно вздохнул, а Истома сокрушенно покачал головой.

— Эк, не повезло! — сказал он и сплюнул. — Тьфу!

— Почему «не повезло»? — удивился Вышеня. — Корабль ушел от берега, люди спаслись…

— Потому, што нам нужно было попасть именно на этот коч! Таперича жди, кады он вернется.

— А зачем его ждать?

— Затем, што нам нужно на островной погост [35] ! Там для тебя наиболее безопасное место. — Истома повздыхал немного с огорчением, а затем сказал: — Садись на коня, боярин, поищем крышу над головой. А то, чую, дождь будет.

— Но тучи ведь уходят, — показал Вышеня на небо, где через прорехи в сплошном облачном покрове начало проглядывать солнце. — Да и Онего успокаивается.

— Это все видимость. Посмотришь, погодя час-другой. У Онего нрав как у взбалмошной боярышни: глядишь, стоит вёдро, а поднял башку второй раз — гроза заходит. Так что поторапливаться надыть…

Добротно срубленная изба стояла в небольшом, но глубоководном заливе. Вымощенная каменными плитами дорожка вела на самый настоящий причал — дубовые сваи, дощатый настил и толстые кованые кольца для канатов. Похоже, здесь была стоянка того корабля, который сумел уклониться от бури.

Изба оказалась просторной, с деревянным полом, неожиданно высоким потолком и дверями в человеческий рост. Поэтому рослому, несмотря на молодые годы, Вышене не пришлось нагибаться, как в отчем доме, где стояли низкие «поклонные» двери — чтобы гость невольно кланялся хозяевам и божнице с образами.

Убранство избы было простым, как в отцовской охотничьей заимке: стол, широкие скамьи с подголовниками, служившие полатями, большой сундук с запасом харчей и разной житейской необходимостью на всякий случай. Но больше всего удивил Вышеню очаг. Вместо привычной для любого русского человека печи в избе стоял большой камин с вертелом для жарки дичи и дымоходом, тогда как большинство новгородских изб обычно топилось «по-черному». Пепел в камине был свежим, значит, коч и впрямь дожидался их прибытия. А может, его команда просто охотилась в окрестных лесах и теперь везла свою добычу на острова.

— Впечатляет? — спросил Истома, заметив удивление Вышени.

Похоже, холоп уже бывал здесь, и не раз, потому что первым делом по-хозяйски разжег камин, положил туда сухие дрова. А затем достал из сундука котелок, налил в него воды, подвесил над огнем и бросил в воду добрый кусок лосятины, подаренный им в дорогу разбойниками.

— Ну… — коротко ответил Вышеня и начал было расспросы, но Истома лишь отмахнулся; позже, мол.

— Для начала сварим хлёбово, — сказал он и откупорил кувшин, запечатанный смолой, найденный в сундуке. — А што, боярин, как насчет «королевской водицы»? Ух, крепка… Но для сугрева и поднятия настроения — само то. Подставляй чару!

— Што это? — с подозрением спросил Вышеня, понюхав прозрачный напиток, от которого разило таким крепким спиртным духом, что боярин даже поморщился.

Истома весело рассмеялся:

— Аквавита [36] называется. Лекарство от всех недугов, в том числе и от душевных. Сарацины придумали.

Вышеня отхлебнул добрый глоток и закашлялся так, что даже слезы выступили.

— Ты рыбку-то пожуй, — посоветовал Истома. — Это с непривычки. Я сам, когда первый раз выпил с жадности полкружки, думал, помру… Ну как, бодрит?

— Угу, — ответил сквозь зубы молодой боярин, грызший вяленую рыбу прямо со шкуркой, благо она была тонкой, почти без чешуи.

У Вышени от одного глотка словно огонь пробежал по жилам. Он если что и пил раньше, так только мёды, больше похожие на квас, нежели на спиртное. Спустя небольшой промежуток времени молодой боярин почувствовал, что его ноги будто отделились от тела и стали непослушными. Не дожидаясь, пока сварится похлебка, он буквально рухнул на лавку и мигом уснул…

Прибытия коча, который должен был переправить их на остров, им пришлось ждать почти три недели. За это время Истома развил бурную деятельность. «Попользовался чужими гостинцами — восполни, — сказал он нравоучительно, указывая на сундук, откуда они брали продукты. — Для добытчиков это закон».

Спустя два дня им здорово повезло — они уполевали крупного лося. Пока мясо, нарезанное на длинные тонкие полоски, подвяливалось, а затем и коптилось, Истома обрабатывал лосиную шкуру — соскоблил мездру и посыпал с изнанки сухой глиной, чтобы она вобрала в себя весь оставшийся жир. Затем он сколотил раму, натянул шкуру для просушки и установил под навесом. «Не с пустыми руками в гости придешь, боярин, — приговаривал довольный Истома, любуясь своей работой. — Твои будущие охранители любят разные меха. А еще будет целый короб вяленого мяса; ведь все здесь не оставишь, только небольшой запас. Порадуешь их…».