Чтение онлайн

Вокруг него стучали копыта, окружали его, окатывали его белой пылью. Он с трудом пытался подняться, но не смог продвинуться дальше рук и коленей, дрожа от усилия. Его спина не выпрямлялась, в горела агонии, вся горела, и он хныкал, и злился, и был беспомощным; его слезы оставляли тонкие дырки в снегу под его лицом; и кто-то схватил его за волосы.

Брачио поставил колено на спину парня и уронил его в снег, вытащил нож и, стараясь не испортить — что было чем-то вроде вызова, с учетом того, что парень все еще сопротивлялся и булькал, — отрезал ему уши. Затем он вытер нож о снег и вернул в пояс, отмечая, что пояс с ножами чертовски полезная вещь в этом бизнесе, и удивлялся, почему он не вошел в моду повсеместно. Возможно парень был жив, когда Брачио морщась и ворча втащил свою тушу в седло, но он бы никуда не делся. Не с таким порезом от меча.

Брачио хихикнул над своими трофеями и, скача к лагерю, подумал, что они были бы идеальной штукой, чтобы напугать его дочерей, когда Коска сделает его богатым, и он наконец вернется домой в Пуранти. Подлинные уши духов, как вам это? Он представлял смех, когда он будет преследовать их по гостиной, хотя в его представлениях они все еще были маленькими девочками, и его печалила мысль, что когда он их снова увидит, они будут уже почти женщинами.

— Куда уходит время? — пробормотал он себе под нос.

Сворбрек стоял на краю лагеря, смотрел с открытым ртом, как всадники преследуют последних дикарей в лесу. Он был забавным мелким парнем, и начинал нравиться Брачио.

— Вы человек ученый, — крикнул он, подъезжая, и высоко держа уши. — Что по-вашему мне с ними сделать? Засушить? Засолить? — Сворбрек не ответил, только стоял, и выглядел определенно раздраженным. Брачио вылез из седла. Еще нужно было ехать, но будь он проклят, если поедет куда-нибудь, он и так уже выдохся. Никто уже не молод, как когда-то.

— Веселее, — сказал он. — Мы победили, разве нет? — И он хлопнул писателя по его костлявой спине.

Сворбрек споткнулся, выставил руку, чтобы удержаться, почувствовал тепло и обнаружил, что погрузил пальцы в испускающие пар кишки дикаря, отделенные на некоторое расстояние от уничтоженного тела.

Коска сделал очередной глубокий глоток из бутылки — если Сворбрек прочел бы на бумаге о том количестве спиртного, что Старик теперь выпивал каждый день, он проклял бы ее за возмутительную ложь — и откатил труп сапогом, а затем, морща свой порозовевший нос, вытер сапог о бок ближайшего сарая.

— Я сражался с северянами, имперцами, людьми Союза, гурками, всеми видами стирийцев и еще со многими, чье происхождение я не смог проследить. — Коска вздохнул. — И я вынужден считать, что Люди Дракона в качестве оппонентов чрезвычайно переоценены. Можете меня здесь процитировать. — Сворбрек как раз проглотил очередной позыв тошноты, пока Старик бубнил. — С другой стороны, в тщательно установленной засаде мужество часто может послужить против человека. Храбрость, какая была у Вертурио, это храбрость мертвецов — Ах, вы… в замешательстве. Иногда я забываю, что не всякий привычен к сценам, подобным этой. Но вы пришли как свидетель битвы, разве нет? Битва… не всегда восхитительна. Генерал должен быть реалистом. Победа прежде всего, вы понимаете?

— Конечно. — Сворбрек обнаружил, что бормочет. Он достиг точки соглашательства с Коской на уровне инстинктов, какими бы грязными, нелепыми или возмутительными не были его высказывания. Он размышлял, приближался ли он когда-нибудь хотя бы немного к тому, чтобы ненавидеть кого-то также сильно, как старого наемника. Или полагался ли на кого-нибудь столь же полно во всем. Несомненно, две эти вещи не были несвязанными. — Победа прежде всего.

— Проигравшие всегда злодеи, Сворбрек. Лишь победители могут быть героями.

— Вы абсолютно правы, конечно. Лишь победители.

— Единственный хороший путь в сражении, это тот, который убивает врага и оставляет тебя смеяться…

Сворбрек пришел, чтобы увидеть лицо героизма, а вместо этого увидел зло. Видел его, говорил с ним, был придавлен к нему. Оказалось, что зло — не что-то великое. Не насмешливые императоры, с замыслами порабощения мира. Не гогочущие демоны, строящие козни во тьме за миром. Это были мелкие люди с их мелкими действиями и мелкими причинами. Это были эгоизм, невнимательность и расточительство. Это было невезение, некомпетентность и глупость. Это была жестокость в отрыве от совести или последствий. И это были даже высокие идеалы и низкие методы.

Он смотрел, как инквизитор Лорсен энергично двигался среди тел, поворачивая их, чтобы посмотреть на лица, размахивая руками чтобы развеять вонючий дым, закатывая рукава в поисках татуировок. — Я не вижу и следа повстанцев! — проскрежетал он Коске. — Здесь только эти дикари!

Старику удалось отделить губы от бутылки достаточно надолго, чтобы выпалить в ответ:

— В горах, как сказал наш друг Кантлисс! В их так называемых священных местах! В том городе, что они называют Ашранк! Мы начнем погоню немедленно!

Свит посмотрел из-за тел, чтобы кивнуть.

— Плачущая Скала и остальные будут ждать вас.

— Тогда будет грубостью задерживаться! Особенно когда противник столь открыт. Скольких мы убили, Дружелюбный?

Сержант махнул толстым указательным пальцем, словно он отчаялся посчитать мертвых.

— Сложно сказать, где чей кусок.

— Невозможно. По крайней мере мы можем сказать наставнику Пайку, что его новое оружие чрезвычайно успешно. Результаты вряд ли сравнимы с тем, как я взорвал мину под фортом Фонтезармо, но ведь и усилия тоже, а? Берут взрывной порошок, Сворбрек, чтобы наполнить полый шар, который вдребезги разлетается под действием детонации и разбрасывает осколки — бум! — И Коска продемонстрировал это взмахом обоих рук. Совершенно ненужная демонстрация, поскольку доказательства их эффективности были разбросаны по улице во всех направлениях, кровавые и сырые, и в некоторых случаях с трудом распознаваемые как человеческие.

— Значит так выглядит успех, — услышал Сворбрек бормотание Темпла. — Я часто представлял себе его.

Юрист понимал. Как он воспринял зрелище в склепе, с широко раскрытыми глазами, плотно сжатой челюстью, слегка искривленным ртом. Было некоторым утешением знать, что был один человек в этой банде, который в лучшей компании мог стать приличным, но он был столь же беспомощным, как и Сворбрек. Все что они могли сделать, это смотреть и, не делая ничего больше, сострадать. Но как это можно было остановить? Сворбрек съежился, когда мимо прогромыхала лошадь, окатывая его окровавленным снегом. Он был всего лишь человеком, и он не был бойцом. Карандаш был его единственным оружием, и, как бы высоко писатель не ценил его силу, он не сравнился бы по силам с топором и доспехами в поединке. Если больше ничего за последние несколько месяцев он и не выучил, то уж это усвоил.

— Димбик! — завизжал Коска, и еще раз глотнул из бутылки. Он отбросил фляжку, как не отвечающую его нуждам, и без сомнений вскоре дошел бы до сосания прямо из бочонка. — Димбик? Вот вы где! Я хочу, чтобы вы пошли и выкорчевали любого из этих созданий, оставшихся в лесах. Брачио, приготовьте людей к поездке! Мастер Свит покажет нам путь! Джубаир и остальные ждут, чтобы открыть ворота! Там золото, мальчики, нельзя терять время! И повстанцы! — спешно добавил он. — Повстанцы, конечно, тоже. Темпл, со мной, я хочу быть уверен в терминах контракта в части оценки трофеев. Сворбрек, возможно будет лучше, если вы останетесь здесь. Если у вас духу не хватает на это, ну…