Чтение онлайн

Следующий фургон был, должно быть, самым большим в Сообществе, со стеклянным окном и надписью «Знаменитый Иозив Лестек», написанной на боку уже облезающей пурпурной краской. По мнению Шай, если человек столь знаменит, ему не нужно писать свое имя на фургоне, но раз ее слава была связана лишь с плакатами об ее розыске, она едва ли считала себя экспертом.

Правил парень с всклокоченными волосами, и рядом с ним сидел, качаясь, большой человек — старый, сухопарый, бесцветный, закутанный в изношенное одеяло духов. Он оживился при возможности похвастать, когда Шай и Ламб подъехали.

— Я… Иозив Лестек. — Королевский рокот из этой иссохшей головы производил впечатление, властный, глубокий и смачный, как сливовый соус. — Полагаю, это имя вам знакомо.

— Извините, мы не часто ходим в театр, — сказал Ламб.

— Что ведет вас в Далекую Страну? — спросила Шай.

— Я был вынужден отказаться от роли в Доме Драмы Адуи по причине болезни. Труппа, конечно, сокрушалась от этой потери, сильно сокрушалась, но я полностью восстановился.

— Это хорошо. — Страшно было представить его до восстановления. Сейчас он выглядел, как труп, поднятый колдовством.

— Я еду в Криз, чтобы принять ведущее участие в культурной феерии!

— Культурной? — Шай приподняла поля шляпы, чтобы взглянуть на пустую местность впереди — серую траву, больной кустарник и опаленные бока печеных коричневых булыжников — без признаков жизни, кроме пары не теряющих надежды ястребов, кружащих в высоте. — Там?

— Даже ничтожнейшие сердца жаждут отблесков возвышенного, — сообщил он.

— Поверю вам на слово, — сказал Ламб.

Лестек улыбался краснеющему горизонту, прижав к груди бледную, почти прозрачную руку. У нее было чувство, что он был одним из тех, кому не нужны два человека для беседы.

— Мое величайшее представление еще впереди, вот что я точно знаю.

— Есть чего предвкушать, — пробормотала Шай, поворачивая лошадь.

Дюжина или около того сулджуков наблюдали за обменом, толпясь вокруг выглядевшего прогнившим фургона. Они не разговаривали на общем, а Шай едва могла узнать и понять отдельное слово, так что она просто кивнула им, подъехав, они кивнули в ответ, приятно непостижимые друг другу.

Ашжид был гуркским священником, желающим стать первым, кто принесет слово Пророка к западу от Криза. Или точнее вторым, поскольку человек по имени Октаади сдался после трех месяцев в тех местах, и духи содрали с него кожу на пути назад. Ашжид предпринял неплохую попытку распространения слова Пророка в Сообществе посредством ежедневных благословений, хотя покамест его новообращенным был лишь забавный недоумок, ответственный за сбор питьевой воды. У него не было для них информации за пределами толкования писаний, но он попросил Бога благоприятствовать их поискам, и Шай поблагодарила его за это. Благословения выглядели для нее лучше, чем проклятья.

Священник представил сурово выглядящего типа на аккуратном фургоне как Савиана, человека, с которым лучше не шутить. У него были длинный меч на боку, выглядящий так, будто он повидал немало боёв, и лицо с коротко стриженными седыми волосами, выглядящее так, будто повидало боев еще больше, и глаза, суженные до щелок в тени низко надвинутой шляпы.

— Меня зовут Шай Соут, это Ламб. — Савиан лишь кивнул, словно он принимал это как вероятность, но еще не составил мнения об этом. — Я ищу брата и сестру. Шесть лет и десять. — На это он даже не кивнул. Неразговорчивый ублюдок, несомненно. — Их похитил человек по имени Грега Кантлисс.

— Не могу помочь. — В голосе был след имперского акцента, и все это время Савиан долго и ровно смотрел на нее, словно снимал мерку и не был ею впечатлен. Затем его взгляд сместился на Ламба, и тоже снял с него мерку, и тоже не был впечатлен. Он закрыл кулаком рот и долго скрипуче закашлялся.

— Этот кашель звучит хреново, — сказала она.

— А какой кашель звучит хорошо?

Шай заметила арбалет, пристегнутый к сиденью перед ним. Не заряжен, но взведен и с клином в спусковом крючке. Готовый настолько, насколько надо.

— Готов к бою?

— Надеюсь, не понадобится. — Хотя весь его вид говорил о том, что его надежды не всегда принимались к рассмотрению.

— Что за дураки надеются подраться, да?

— К сожалению, один или два всегда неподалеку.

Ламб фыркнул.

— Горькая правда.

— Что за дела у вас в Далекой Стране? — спросила Шай, пытаясь вытянуть что-нибудь еще из этого дубового лица.

— Мои дела. — И он снова закашлялся. Даже в это время его рот почти не двигался. Заставив ее размышлять, есть ли вообще мышцы в его голове.

— Думали, мы могли бы попробовать себя в старательстве. — Из фургона высунула лицо женщина. Тощая и сильная, волосы пострижены коротко, и ее голубые-голубые глаза глядели так, словно видели долгий путь. — Я Корлин.

— Моя племянница, — добавил Савиан, хотя было что-то странное в том, как они смотрели друг на друга. Шай не могла точно понять что.

— Старательство? — спросила она, отодвигая шляпу назад. — Не видала много женщин в этом деле.

— Хочешь сказать — женщина не на все способна? — спросила Корлин.

Шай подняла брови:

— Скорее, не на все у неё не хватит дури.

— Зато, похоже, ни у одного пола нет монополии на спесь.

— Похоже на то, — сказала Шай себе под нос. — Какого бы хуя это ни значило. — Она поклонилась им обоим и грубо одернула лошадь. — Увидимся в пути.

Ни Корлин, ни ее дядя не ответили, лишь соревновались между собой в том, кто посмотрит на нее суровей.

— Что-то странное в этих двоих, — проговорила она Ламбу, когда они отъехали. — Не видать инструментов для горных работ.

— Может они собираются купить их в Кризе.

— И переплатить впятеро? Ты смотрел им в глаза? Не думаю, что эти двое склонны к глупым сделкам.

— От тебя ничего не ускользнет, а?

— Я бы их остерегалась, по меньшей мере, пока не прекратят крутить со мной. Думаешь, от них могут быть проблемы?

Ламб пожал плечами.

— Я думаю, лучше относиться к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе, и оставить им их право выбора. Все мы так или иначе проблемны. У половины этой толпы есть грустная история. Почему бы еще они потащились через длинное плоское ничто с такими как мы за компанию?

Все, о чем Рейнальту Бакхорму было сказать, это надежды, хотя и о них он говорил, заикаясь. Он владел половиной коров Сообщества, нанял несколько человек, чтобы гнать их, и уже в пятый раз ехал в Криз, где, как он сказал, всегда есть спрос на мясо. В этот раз он взял жену и детей, планируя остаться. Точное число детей было сложно определить, но было впечатление, что их много. Бакхорм спросил Ламба, видел ли он траву в Далекой Стране. Лучшая чертова трава во всем Земном Круге, по его мнению. И лучшая вода. Эта трава и вода стоят того, чтобы столкнуться с погодой, духами и убийственными расстояниями. Когда Шай сказала ему про Грегу Кантлисса и его банду, он покачал головой и сказал, что до сих пор удивляется, как глубоко люди могут пасть. Жена Бакхорма, Лулин — обладательница гигантской улыбки, но столь крошечного тела, что трудно было поверить, что это она произвела весь этот выводок — тоже покачала головой и сказала, что это самая ужасная вещь, что она когда-либо слышала, и она хотела бы что-нибудь сделать, и возможно даже обняла бы ее, если б между ними не было лошади. Затем она дала Шай маленький пирог и спросила, говорила ли она с Хеджесом.