Чтение онлайн

Максим облюбовал длинный мысок, прошел на него и сел на кочку в камышах у самой воды. Сидьба получилась отличная: Максима нельзя было обнаружить и в двух шагах, а озеро перед ним лежало как на ладони. У ног Максима лег Кайла.

С озера дул ветерок, камыши шелестели, будто по ним кто-то ходил. Время от времени пролетали утки, но садились они на мели у противоположного берега. Вот и стая гусей опустилась там же. «Надо перейти на ту сторону», — подумал Максим, но он не торопился, уж больно ловкое место здесь было.

Солнце село за горы, заревом занялся закат. Ветер переменил направление, подул от леса. Стало теплей. Максим посматривал в тускнеющее небо. В нем одна за другой летели стаи. Увидев озеро, птицы поднимали крик, ломали строй, кучились. Утки пролетали со свистом, точно пули.

Под берегом, у мари, птиц собиралось все больше и больше, но Максим все еще надеялся, что подлетят и к нему.

Заря потухла. На небосклоне зажглась звездочка. Набежал ветер, зашумел камышом, озеро потемнело. Кайла повернул голову к Максиму и стал беспокойно повизгивать.

— Ты что? — Максим погладил Кайлу. — Может быть, еще добудем.

Но Кайла не унимался. Максим встал и ужаснулся: они находились на островке в сотне саженей от берега. Такие же островки, одни больше, другие меньше, двигались по всему озеру. Максим смотрел на них и ничего не мог понять. Ведь он сидел на берегу:

— Вот уж поистине Чертово озеро. А если остров уйдет на дно? — Максима бросило в жар.

Быстро пришла ночь. В воздухе часто слышался посвист крыльев, но на темном небе птиц не было видно. А остров несло. Максим мало-помалу успокоился. К тому же усталость давала о себе знать, стало клонить ко сну. Тогда Максим наломал камышей, набросал ворохом и забрался в него. В таком убежище ветер не доставал, Максим согрелся и уснул.

Разбудил его неистовый крик гусей. Птицы были над самой головой, но пока он спросонок нашел ружье, они были уже далеко. А с воды в светлеющее небо поднимались новые стаи гусей и уток.

Максим осмотрелся: островок находился на середине озера, он наткнулся на мель и застрял. Как же теперь выбраться?

Максим подошел к воде. Тут в камышах стоял Кайла, у его ног лежал задавленный гусь.

— Спромышлял?! — обрадовался Максим и взял гуся. Быстро ощипал, развел из камыша костер и немного обжарив мясо, стал с жадностью есть, а лапы, крылья, потрохи и голову отдал Кайле.

— А я, паря, проспал, — разговаривал Максим с Кайлой. — Ты его ловко подкараулил, пусть другой раз лучше смотрит, когда на остров выбирается.

День пришел ветреный, холодный. Пенились волны. Точно неприкаянные бродили островки по озеру. Максим с тоской смотрел на берег. Когда ему теперь доведется выбраться?

Только на четвертый день ветер подул из низины и медленно погнал островок к берегу. Максим помогал ему, подгребая прикладом.

В полдень с хребта спустились сохатые: матка с быком. Напились воды и остановились на лужайке. Бык с огромными серыми рогами и черной смолистой грудью поднял голову, и трубный зов прокатился по лесу. Никто не отозвался.

Максим зарядил ружье пулей, но до зверей было далеко.

А ветер, как назло, то ослабевал, то начинал крутить. Бык опять поднял голову и затрубил. Ему отозвался протяжным ревом соперник. Бык вскопытил землю и замер. Показался соперник. На секунду приостановился на склоне, всхрапнул и вихрем метнулся к поляне. Ударились рога, раздался сухой треск.

Кайла прыгнул в воду и уплыл на берег. А бой разгорался. Быки то сходились, вспахивая копытами землю, то отскакивали друг от друга. Матка равнодушно смотрела на их смертельную схватку.

Максим продолжал грести, но островок слишком медленно подвигался к берегу. А быки дрались. Вот один уже захромал, у другого из бока сочилась кровь. Максиму казалось, что островок не движется совсем, и он метался по нему, как в клетке. Если упустить такой случай, можно остаться на зиму без мяса.

Быки разошлись, опустили головы, постояли несколько мгновений и слетелись, как два темных снаряда. Раздался глухой удар, один не вынес его, сгорбился, завалился на бок и увлек за собой соперника.

Рога их сцепились намертво. Быки хотели встать, били ногами, но не могли. Матка подошла к ним, посмотрела и спокойно удалилась в хребет. Кайла с остервенением налетал на них, рвал шерсть и опять лаял.

Максим греб изо всех сил. Когда до берега осталось метров десять, ветер погнал островок назад. Максим бросился вплавь, выбрался на берег и выстрелил в быков.

К вечеру он был у зимовья. Разложил костер и стал варить мясо. Теперь он был богат. Перенесет мясо, из шкур сошьет одежду и обувь, а там еще что-нибудь придумает. Хорошо бы спромышлять медведя.

Вдруг Кайла вскочил и с лаем бросился к речке.

— Не балуй, — услышал Максим голос Степана. — Где ты, чертов сын, пропал? Я тебя третий день ищу.

— Хлеб есть? — вместо ответа спросил Максим.

— Есть. Мать тебе шаньги прислала. — Степан достал шаньгу. Максим схватил ее, откусил и поднес к лицу.

— Пахнет-то как… — У Максима навернулись слезы.

Он поел и закурил,

— Охотники в лес собрались?

— Скоро уходят. Тебя определили в бригаду Семы.

— А еще кто в бригаде?

— Отец твой и Дормидонт Захарович. Так что пошли, хватит тебе дурака валять.

Вечером подул холодный северный ветер. Потемнело небо от туч, заволновалась тайга, загудела. А утром Василий не узнал землю: она была покрыта снегом. Еловый лес будто стал темней, побелела речка, на ней заплатами синели полыньи, а над ними клубился пар.

Деревня в эти дни жила бурно и шумно: во всех концах слышались выстрелы — охотники пристреливали ружья, возбужденно лаяли собаки, ревели под ножами быки и телки. Играя в охотников, с криком бегали ребятишки. Вечерами подгулявшие парни с гармошкой прохаживались по улицам. Женатые охотники собирались своими бригадами, помаленьку тянули бражку и вспоминали удачливые годы. Бабы шили одежду, пекли хлеб, угощали всех, кто зайдет в дом, а по ночам ласкали своих мужей, с которыми им придется расстаться на долгие месяцы.

Василий оделся и вышел. Воздух чистый, под ногами — приятно поскрипывает снег. Из конуры вылез Малыш, зевнул и принялся бегать по ограде, остановился у амбара, обнюхал следы горностая и с громким лаем подбежал к Василию.

— Вот и осени дождались, — Василий похлопал по загривку Малыша. — Привезем дровишек с сеном и — в тайгу… Вон она как принарядилась. А ты не очень-то прыгай: силенки нам еще пригодятся.

Василий напоил лошадей, запряг их в сани и поехал за дровами. За деревней Малыш нашел белку, Василий подстрелил ее и, проверяя шкурку, выходная ли, долго дул на нее.