Чтение онлайн

– Карась, Гунька, снимаемся с мели, на плаву воевать будем!

– Э! Погоди! – снова влез Семен Дырка. – Зачем на плаву? У берега сподручнее! Если что, в лес уйти можно, нас там хрен найдут, да и искать не станут...

– А зазывать погоню к берегу ты как будешь? – вызверился Егор. – Эй, люди добрые! Не гоняйтесь за другими, к нам идите! Так, что ли?

– Гы-гы-гы! – опять возрадовался Петр.

– Они же там все доспешные. – продолжил Егор. – У берега воды воробью по яйца, а на глубине они осторожничать станут, никому тонуть неохота.

– Ну уж нет! Я не согласный! – Семен тоже зло ощерился. – И вообще, я раненый, немощный... Крась, Гунька, тащите меня на берег, пускай сами плавают, без н...

– На хрен! Потому, что не хрен! – отрубил Егор.

Семен от такой аргументации даже примолк.

“Можете гордиться, сэр Майкл, вас уже и взрослые ратники цитируют. Хотя, скорее всего, все же не вас, а лорда Корнея. Помните, как ему сей лингвистический изыск понравился? Даже больше, чем “козлодуй”! От него и другие переняли”.

– Петруха! Заткни Дырку! – прорычал Егор, извлекая меч из ножен. – Карась, Гунька, исполнять приказ!

– Урядник Ксенофонт! – подключился Мишка. – Дать людей в помощь! И присмотреть, чтобы не выкинули чего!

– Слушаюсь, господин сотник!

Мишка, машинально покосившись на Егора, уловил одобрительный кивок головой и только тут сообразил, что вокруг слегка посветлело – в разрыве туч засветился тонкий месяц. С носа ладьи доносился шум какой-то возни, потом раздался сердитый голос Гуньки:

– Да переверните вы весло-то! Вальком надо толкаться, вальком, а не лопастью! Она же тонкая, поломаете. – Опять, некоторое время слышны были только сопение, кряхтение и возня, а затем снова прорезался Гунька: – А ну, переходите все на корму, нос вывесить надо! И вы тоже ступайте, не сбежим мы без кормщика, не бойтесь!

Спустя какое-то краткое время и после целой серии энергичных выражений, с носа донеслась реплика Карся:

– Снимай портки, Гунька, придется вылезать и спихивать.

– Никон, к бою! – нарочито громко скомандовал Ксенофонт. – Глядите, дядьки, мы не промахнемся!

– Ой, напугал! Да сказано же тебе, что не сбежим, молокос-с-сос!

Огневцы с плеском соскочили в воду, натужно ухнули, и ладья свободно закачалась на поверхности реки.

– Эй, помогите влезть... вояки! Да на кой нам твоя ладошка сдалась! Весло подайте... ни хрена не соображают... самострелы из-под лавки...

Следующая группа погони шла не скрываясь, с факелами. То ли не нашлось кормщиков, способных обходиться лишь слабым светом месяца, то ли еще почему-то, но было хорошо видно, что погоня сильно растянулась. Скорее всего, не потому, что гребли с разной скоростью, а потому, что загружались в лодки по мере того, как подходили новые люди из стана осаждающих. Да и лодки еще надо было отыскать...

“Однако, сэр, полочане вовсе не лопухи. Да, по началу, выступили не лучшим образом – и охрана стояла не там, где надо, и народ на ладьях дрых без задних ног, но сориентировались быстро, успели даже пострелять по последней ладье... и стрелу заметили, и поняли смысл выстрела. Нет, не лопухи. Ох и дадут они нам сейчас! На что же Егор рассчитывает?”

– Это... дырка сзаду... раз уж такое дело, Гунька, лук мой подай! Ох, етить тя в грызло! Значит, ты с Карасем загребными садитесь, а на правило, пусть Егор встает. Ну, и сами там смотрите, как грести, не забывайте, что детишки на веслах. Что-то я еще хотел, дырка сзаду... А! Егор, ты, ежели припечет, от правила вниз соскакивай, мы уж сами тут разберемся, как загребать. Михайла, там на носу жернов лежит, Карась отрокам покажет, как его скидывать. Если, значит, лодка или челн подвернется, так пусть твои ребята не зевают.

– Понятно, дядька Семен. Урядник Ксенофонт, выделить людей!

– Слушаюсь, господин сотник!

– Петруха! – Егор, видимо, тоже решил раздать указания. – Сколько стрел осталось?

– Двадцать две.

– Зря не раскидывай, выбирай, в кого бить...

– Понятно, не впервой.

– Пойдешь на нос, я отсюда, ты оттуда, а когда надо будет, ребятне поможешь жернов скинуть.

– Гы... во удивятся-то, когда каменюка на головы свалится!

– Так... ребятки, слушайте внимательно! – обратился Егор к отрокам. – Стрелять из самострелов не дальше, чем на тридцать шагов – свету мало, целиться трудно. И учтите, на воде все кажется ближе, чем на самом деле, так что, думайте, прежде, чем выстрелить... Хотя, лучше вот что. Первый выстрел по моему слову, я так рассчитаю, чтобы вы успели зарядить и еще раз выстрелить. Выбивать, в первую очередь, гребцов – лодки остановятся или на месте закрутятся, а нам того и надо. Полог приспустите и закрепите так, чтобы не мешал стрелять. Все, вроде бы... Михайла, добавишь чего?

– Без команды не стрелять, и вообще, слушать внимательно, не забываться, как в Ратном! Урядников особо касается! Никон, не забыл, как я тебя башкой об тын лупил?

– Не забыл, господин сотник.

– Вот и не доводи до этого в другой раз!

– Слушаюсь господин сотник!

– На левом борту старший – Сергий, на правом – Никон, уряднику Ксенофонту быть на носу.

Поначалу все, вроде бы, пошло хорошо. Пропустив три мелких посудины, в которых находилось по четыре-пять человек, Егор, несмотря на то, что гребцы из отроков были аховые, умудрился вывести ладью на таранный удар в борт насаду в котором сидело человек десять – все в доспехе. Скорость была мала, и борт насада хрустнул, но удар выдержал, однако масса и инерция ладьи была таковы, что она просто подмяла под себя вражескую посудину, отправив на дно сразу всех, кто в ней находился. Отроки, побросав весла, принялись лупить из самострелов по подходящим к ладье лодкам и сумели-таки “привести ворога в смущение” – лодки шарахнулись в стороны.

А потом полочане доказали, что они действительно не лопухи и воевать на воде умеют, да и с чего бы, спрашивается, не уметь, коли держишь под своей рукой одну из ветвей пути “из варяг в греки”? Давно прошли те времена, когда викинги шастали по рекам, впадающим в восточную Балтику как хотели, наводя ужас на славян и их соседей. Сами всему научились: и строить суда, и ходить на них, и кузькину мать показывать, кому надо. И полочане в этом вопросе исключением не были!

Все переменилось, как-то быстро, непонятно и самым роковым для экипажа погорынской ладьи образом. Мелкие челны убрались подальше, а насады и дощаники, развернулись носами к противнику и прикрылись спереди составленными щитами – стреляй, не стреляй, толку мало или вовсе нет! Образовав неровный круг, они по команде ринулись вперед, атакуя сразу со всех сторон – ни дать ни взять “звездный” налет торпедоносцев и топмачтовиков времен второй мировой войны.

– Весла, весла из уключин! – заорал, надрываясь Семен Дырка. – Разбивай щиты! По двое хватайтесь, силы не хватит!

С правого борта получилось – сила удара весла в выставленный щит сложилась со скоростью лодки, и щитоносец вылетел за борт, в образовавшуюся брешь влетело сразу несколько болтов и стрела ратника Петра, ополовинив экипаж. К тому же, убитые и раненые навалились на один борт, опасно накренив посудину, и полочанам в ней стало не до атаки. Вторым веслом вышло менее убойно – просто удалось отклонить лодку с курса и она ушла куда-то под корму.

А вот с левого борта не получилось вообще ничего – полочане не довели свои суденышки до дистанции удара веслом, а внезапно опустив щиты, дали по ладье залп из луков. Мишке аж взвыть захотелось, чтобы заглушить звук с которым стрелы впивались в незащищенную человеческую плоть. Силуэты отроков в просвете между бортом и тентом исчезали один за другим.

– Слева, Ксенофонт, слева!!! – заорал он, пытаясь привлечь внимание, находящихся на носу ладьи.

Там его не слышали – вываливали за борт жернов. Удар, треск дерева, крики... Мишке стало не до них – над левым бортом вылез по грудь человек и рубанул мечом по тенту освобождая себе проход. Мишкин болт ударил его в грудь и опрокинул назад. Заряжая самострел Мишка в бессильном отчаянии смотрел, как под потоком воды, выливающей из завернутой части тента, разрубленной мечом, над бортом поднимаются сразу три головы в шлемах.