Чтение онлайн

Г е л е р. Говори, говори… Это восхитительно! Великолепно! В восемнадцать лет!.. Говори…

А д е л ь. Ты обещал показать мне болгарина. Он здесь уже десять дней.

Г е л е р. Я боюсь, Адель. Он хитер и в определенном смысле даже обаятелен.

А д е л ь. Женщина, вернее, девушка, может вытянуть из мужчины гораздо больше, чем весь имперский суд.

Г е л е р. Нам от него больше ничего не нужно.

А д е л ь. Не нужно? Зачем же его держат?

Г е л е р. Не знаю. Его держат по личному распоряжению премьер-министра Геринга. Значит, таково желание фюрера.

Гелер нажимает кнопку звонка, входит ш т у р м о в и к.

Приведите Димитрова.

Штурмовик, щелкнув каблуками, уходит.

А д е л ь. Скажи честно, ты не чувствуешь себя оскорбленным? Целых пять часов ты выкладывал суду доказательства его виновности, а они повисли в воздухе…

Г е л е р. Моих доказательств хватило бы на пять смертных приговоров, но как юрист я очень недоволен верховным прокурором Вернером и особенно председателем суда Бюнгером. Они были слишком мягки, а их слова неубедительны.

А д е л ь. Болгарин очень хорошо знает немецкую историю и немецкое право. Говорят, в тюрьме он прочел около восьми тысяч страниц. Помимо всего прочего, это дало ему возможность совершенствовать свои знания в немецком языке.

Г е л е р. В сущности, у меня нет оснований чувствовать себя оскорбленным. Возможно, на этом процессе я потерял кое-что, немного времени, но зато мне, старому человеку, удалось обрести такой бесценный клад…

А д е л ь. Ты совсем не старый. Ты — настоящий мужчина.

Дверь открывается. Ш т у р м о в и к вводит Д и м и т р о в а, отдает честь и уходит.

Г е л е р. Господин Димитров, прошу вас, садитесь, пожалуйста.

Димитров садится в кресло.

У меня для вас есть приятный сюрприз. Хочу представить вам мою новую сотрудницу. Адель Рихтгофен. В настоящий момент она у меня на стажировке.

Д и м и т р о в. Вы хотели мне что-то сказать, господин Гелер.

Г е л е р. Разве этого мало? Фрейлейн Адель молода, красива. Знает вас по процессу. Ей приятно познакомиться с вами лично.

Д и м и т р о в. Господин Гелер, позвольте вам напомнить, что такая полицейская галантность относится к области далекого прошлого и меньше всего присуща чиновнику немецкой полиции. Извините, фрейлейн Рихтгофен, вы не виноваты в этой комедии. Господин Гелер, я изложил вам свои четыре требования. Во-первых…

Г е л е р. Знаю, знаю, Димитров. Все эти вопросы, надеюсь, будут решены в ближайшие дни.

Д и м и т р о в. Что значит «в ближайшие дни»? Со дня подачи заявления прошло уже десять дней.

Г е л е р. Димитров, худшее позади. Зачем теперь спешить? Отдохните. Вам отдых не повредит.

Д и м и т р о в. Вы, немцы, обладаете удивительной способностью сохранять спокойствие после поражений. Может, вас успокаивает надежда на выигрыш в следующей игре?

А д е л ь (внезапно кричит). Запрещаю!

Д и м и т р о в. Что запрещаете, фрейлейн Рихтгофен?

Г е л е р. А вы, Димитров, обладаете удивительной способностью оскорблять даже тех людей, которые хорошо к вам относятся.

Д и м и т р о в. Поза обиженной дамы вам не подходит, господин советник. Пять часов кряду суд скучал, пока вы излагали свои доказательства. Единственный, кто вас слушал, был я. Хотя бы поэтому вы должны испытывать чувство стыда передо мной, как испытывал его я, когда слушал вас.

Г е л е р. Вам не удастся меня оскорбить. У меня нервы крепче, чем у премьер-министра.

Д и м и т р о в. Фрейлейн Рихтгофен, вам нравятся ответы господина советника?

Г е л е р. Извините за откровенный вопрос, Димитров: на что вы рассчитываете?

Д и м и т р о в. Не понимаю вашего откровенного вопроса. Что вы имеете в виду?

Г е л е р. Я имею в виду ваше будущее.

Д и м и т р о в. Мое личное будущее меня не интересует, господин советник. А того, что интересует меня, вы никогда не поймете. В данный момент меня интересует только ответ на мое заявление. Кроме того, я хотел бы передать вам телеграмму на имя премьер-министра Болгарии господина Мушанова, в которой я пишу (читает): «Ввиду того, что я намерен вернуться на родину и заниматься политической деятельностью, я повторяю свое публичное заявление перед германским судом, а именно: после окончания процесса о поджоге рейхстага вернусь в Болгарию, чтобы бороться за отмену приговора, вынесенного мне в связи с Сентябрьским восстанием 1923 года. Требую для этого свободного проезда, личной безопасности и публичности суда». (Протягивает телеграмму.) Передайте, пожалуйста.

Г е л е р (кладет телеграмму в ящик стола). Удача на лейпцигском процессе дает вам надежду стать героем еще одного процесса?

Д и м и т р о в. Вы, господин Гелер, можете комментировать это, как вам заблагорассудится. Я лишь прошу направить телеграмму в Болгарию. Кроме того, я настаиваю, чтобы мне вернули книги из моей личной библиотеки.

Гелер звонит. Входит ш т у р м о в и к.

Г е л е р. Уведите его.

Димитров и штурмовик уходят.

Вот как выглядят враги Германии. Они решительны и упорны. Поэтому и наша борьба должна быть решительной и упорной.

А д е л ь. Наша борьба будет решительной и упорной.

Затемнение.

Наверху освещается узкое зарешеченное помещение. М а ш и н и с т к а быстро стучит на машинке. Ш т у р м о в и к диктует ей список лиц, подлежащих аресту.

Ш т у р м о в и к. «Франкфурт-на-Майне:

657. Профессор Лёве — социология.

658. Профессор Карл Мёнике — философия.

659. Профессор Рихард Кох — медицина.

660. Профессор Зоммерфельд — филология.

661. Профессор Тилих — философия.

662. Профессор Хорхгеймер — социология.

663. Профессор Геллер — гражданское право.

Кенигсберг:

664. Профессор Генцель — гражданское право.

665. Профессор Панет — химия.

666. Профессор Родемайстер — математика.