Чтение онлайн

Начальник железнодорожного вокзала Красное Село Александр Петрович Верландер в 1883 г. выпустил путеводитель «По Балтийской дороге». В нем дано следующее описание Красносельского вокзала: «Станция III класса. Вокзал весьма красивый, своеобразной архитектуры. Здание деревянное, крытое железом. Имеются покои для особ императорского дома.

Залы для пассажиров всех 3-х классов. Уборные имеются как мужские, так и дамские (при дамской уборной женская прислуга). Для станционного водоснабжения вода проведена из реки Дудергофки к фильтру близ паровозного здания. Откуда накачивается паровым насосом в бак… Ключевая вода, употребляемая для питья и варки кушанья, признана всеми специалистами превосходною и гораздо более здоровою, чем та, которая потребляется населением столицы. Буфет снабжен разнообразным, вкусным и питательным столом и напитками по умеренным ценам: содержатель буфета А. А. Матковский… Для чтения публики буфет получает газеты; сверх того летом газеты отдельными номерами и книги продаются на вокзале.

Марки и все необходимые письменные принадлежности можно получить в буфете».

Несколько слов стоит сказать об А. П. Верландере. Это неординарный человек, создавший немалую славу Красному Селу. Долгое время он был начальником станции «Красное Село» и развернул здесь активнейшую деятельность. Он открыл лимонадный завод (завод минеральных вод). Здание его чудом сохранилось в поселке Можайский. Там же Верландер развел фруктовый сад для изготовления варенья и сиропов. Отсюда искусственная минеральная вода и лимонады поставлялись на все станции Балтийской железной дороги.

В путеводителе, составленном А. П. Верландером, станция «Красное Село» предстает образцовой, а другие (например, «Лигово») – притоном сомнительных личностей. Впрочем, возможно, в этих утверждениях и была значительная доля правды. Описания местности А. П. Верландера стали классическим источником для краеведческих работ. Потомственный почетный гражданин, купец, лесопромышленник, хозяин лесопильного завода в Красном Селе, он еще и первый борец за экологию: известен его спор с владельцами фабрики, которые промывали в чистейшей воде из Дудергофских озер тряпье для изготовления бумажной массы. От этого процесса люди, пользовавшиеся водой из речки, часто болели инфекционными заболеваниями. Итогом спора стало сооружение специальных дезинфекционных камер на бумажной фабрике.

К 1864–1865 гг. закончено строительство военного госпиталя. Часть зданий госпиталя, обозначенных на генплане, сохранилась (ул. Восстановления, 13). Во второй половине XIX в. в Красном Селе в основном продолжалось деревянное строительство по регулярным планам. С постройкой железной дороги начинается массовое возведение небольших дачных домов в окрестностях Красного Села. Впрочем, более подробно можно раскрыть дачную жизнь на примере Дудергофа (это будет сделано далее).

Постепенно росло и число жителей, проживавших в Красном постоянно. К 1914 г. местное население (без фабрикантской слободы) насчитывало около 3500 человек. С учетом прибывших войск население летом увеличивалось минимум на 10 000 человек, то есть втрое. Но были годы, когда к маневрам привлекались и по 35–40 тыс. солдат и офицеров. Крестьяне села были довольно зажиточны. Годовой бюджет семьи колебался от 400 до 500 руб. По сумме оборота в Царскосельском уезде Красное Село занимало второе место после Гатчины. Земледелие являлось не главным занятием крестьян, а лишь подсобным. Главными источниками дохода служили различного рода промыслы, огородничество, садоводство.

Особо оживляли пейзаж мельницы. Мы видим их на многих фотографиях и рисунках. «Красное Село выделяется еще значительным количеством своих… мельниц. Последние находятся в постоянном действии, заботясь о провианте для гигантского желудка. Мельницы раскинуты по разным местам города и лагеря и выстроены по разным системам: есть громадная паровая мельница, есть водяная не меньших размеров и несколько каменных ветряных, живо напоминающих своими красными верхушками и работающими крыльями германские города с их непременными въездными аллеями, шлагбаумами, отличным шоссе и распренепременными ветряками. Вблизи города пасутся на просторе огромные стада черкасской породы. Это будущие солдатские щи и офицерские котлеты, ростбифы и бифштексы» [97] .

А. П. Верландер дал красочное описание местных условий жизни: «Летом – это бойкие, оживленные, густо населенные пункты; зимою же Красное, со всеми его дворцами и военными управлениями, – не лучше большой деревни на глухом тракте… Исключительная особенность здешней общественной жизни: на всем необъятном протяжении матушки России нет, без сомнения, другой местности, которая стояла бы в такой сильной зависимости от прихода или ухода войск, как Красное или Дудергоф. Пришли войска – момент общего возрождения для быстрого и пышного расцвета; ушли – жизнь прячется в могилу» [98] .

Руины инвалидных домов. Дудергоф (Можайский)

Хочется отметить, что после пожаров в годы Великой Отечественной войны погибли почти все деревянные и каменные здания Красного Села и окрестностей. И тем важнее сохранить то, что осталось. Все памятники, за исключением Троицкой церкви, находятся в состоянии от «тревожного» до «разрушающегося» и «в руинах». Перечислим их: Пожарная часть в стиле модерн, здания Удельного госпиталя, здания военного госпиталя, казармы и дом офицера в Авангардном лагере, дворец Александра I (о нем мы еще расскажем подробнее), инвалидные дома в Дудергофе (Можайском), здание лимонадного завода, здания фабричного городка, Троицкая церковь и храм Александра Невского. Вот и все, пожалуй, что сохранилось от старого Красного Села. Наследие это стоит в руинах, и нет надежды на восстановление вне зависимости от того, частное ли лицо или государство владеют зданиями.

В предыдущей главе мы уже упоминали вкратце о скачках, как о части подготовки кавалерийских офицеров. Для этого за Павловской слободой на месте кавалерийского лагеря был построен ипподром. Он и в архитектурном отношении был примечательным сооружением. Ипподром и скачки описаны Львом Толстым в романе «Анна Каренина»: «Скачки должны были происходить на большом четырехверстном эллиптической формы кругу пред беседкой. На этом кругу были устроены девять препятствий: река, большой, в два аршина, глухой барьер пред самою беседкой, канава сухая, канава с водою, косогор, ирландская банкетка, состоящая (одно из самых трудных препятствий) из вала, утыканного хворостом, за которым, невидная для лошади, была еще канава, так что лошадь должна была перепрыгнуть оба препятствия или убиться; потом еще две канавы с водою и одна сухая, – и конец скачки был против беседки. Но начинались скачки не с круга, а за сто сажен в стороне от него, и на этом расстоянии было первое препятствие – запруженная река в три аршина шириною, которую ездоки по произволу могли перепрыгивать или переезжать вброд» [99] .

Для подвоза пассажиров была построена платформа, которая получила название «Скачки». Впрочем, поезда останавливались там только в дни соревнований.

Сами скачки были важным этапом в деле развития коневодства в России – здесь заводчики представляли новые породы, предлагали коней для закупок в армии. Ставки на красносельских скачках были категорически запрещены. Дело было государственной важности, и азарту здесь не было места.

Офицерские скачки в Красном Селе под председательством великого князя Николая Николаевича были высочайше утверждены в 1857 г. «Его Высочеству угодно, чтобы там устроен был временный открытый манеж. Он должен состоять из одного только борта, длиною и шириною по мере манежа Главной придворной конюшни» [100] . Проект и смету на устройство временного деревянного открытого манежа для офицерских скачек составил архитектор А. И. Штакеншнейдер. Манеж представлял собой прямоугольное в плане сооружение в виде бортового ограждения с откосами, построенное из дерева. Он имел два входа и балконы для судей. Над судейскими балконами устроили три парусиновых шатра. Щиты, составлявшие ограждения, крепились между собой крючками и угольниками. В 1872 г. великий князь Николай Николаевич-старший, уделяя большое значение развитию военного скакового спорта и не удовлетворяясь существовавшими в кавалерии обязательными испытаниями, решил устраивать ежегодно общие скачки – состязания на четыре версты для желающих офицеров всей кавалерии и конной артиллерии. Для состязаний, кроме скакового круга, возвели деревянные трибуны, царский павильон, судейскую беседку. Ежегодные скачки проводились в торжественной обстановке при большом стечении зрителей, прибывавших в экипажах, пешком, верхом, на поездах из Петербурга, Петергофа и Гатчины. На трибунах и в царской беседке, задрапированной красным сукном, цветами и зеленью, обычно развевались флаги. Места на трибунах делились на ложи и «места ниже лож», за которые соответственно платили по пятнадцать рублей и по одному рублю. А. П. Верландер указывал на наличие галереи купца Малафеева (очевидно, сооруженной на его средства), где ложи стоили от семи до двадцати рублей, а стулья и кресла – от одного до трех. На чертежах ипподрома, датируемых 1870-х гг., виден скаковой круг в форме эллипса, трибуны с ложами. Между трибунами находился павильон для членов императорской фамилии. На другом чертеже конца XIX – начала XX вв. обозначены три трибуны, императорский и судейский павильоны. На фотографиях того времени можно также рассмотреть оригинальную архитектуру павильонов, напоминающих одновременно и походные палатки лагеря, и древнерусские шатры. Все постройки выдержаны в популярном в конце XIX в. неорусском стиле, с красивой резьбой, украшениями на крышах, где размещались флаги. К сожалению, ни одна постройка ипподрома не дошла до нашего времени. Лишь название платформы напоминает о великолепном прошлом.

Два учреждения Удельного ведомства в Красном Селе требуют нашего внимания: Удельное училище и Удельная больница.

Заслуга создания системы образования принадлежит Льву Алексеевичу Перовскому, главе Департамента уделов Министерства императорского двора. Руководил он ведомством на протяжении тридцати лет. В период его управления в удельных имениях стали открываться сельские училища. Оказалось, что не было людей, способных занять учительские должности в удельных деревнях. Для подготовки будущих учителей было основано два Главных удельных училища, одно – в Москве на 50 мест, другое – в Красном Селе на 30 мест. В 1829 г. были готовы помещения, на устройство каждого из них департамент израсходовал до 60 тыс. руб. ассигнациями. Училища эти были закрытыми учебными заведениями, имевшими два класса – «нижний» и «высший». В первом преподавались чтение, письмо, краткий катехизис, священная история и четыре арифметических действия, а во втором – пространственный катехизис, священная история, чистописание, краткая российская грамматика и полный курс арифметики. Закон Божий преподавался в училищах священником, остальные предметы – учителем и его помощником, в нижнем классе – по методу взаимного обучения. С 1831 г. воспитанников начали обучать ремеслам: сапожному, портняжному и др. В летнее время детей привлекали к работам на принадлежащих училищам огородах и к другим различным сельскохозяйственным занятиям.

В Главные училища набирались мальчики от 14 до 16 лет, умевшие хотя бы немного читать и писать, а впоследствии – из выпускников удельных сельских училищ. Поступающие должны были быть из семейств «добропорядочного поведения, хорошей нравственности» (за что ручались сельские старшины) и «не тупого понятия». В Красносельское училище поступали дети крестьян из семи удельных имений: Красносельского, Петербургского, Архангельского, Псковского, Новгородского, Тверского, Смоленского. Срока обучения в нижнем классе не было, в уставе только указывалось, что показавшие достойные успехи в пределах нижнего класса переводятся в следующий класс, где должны оставаться не менее двух лет, а те, кто не показал удовлетворительных результатов, должны оставаться в училище еще один год. Расписание часов для каждого предмета составлялось учителем и утверждалось вице-президентом Департамента уделов. В конце каждой четверти учебного года учителя, каждый по своему разделу, проводили испытания ученикам. Списки с оценками предоставлялись управляющему местной конторой, а тот, в свою очередь, направлял их вице-президенту Департамента уделов. На экзаменах в конце года должен был присутствовать управляющий конторой. Содержание каждого воспитанника в год в Главных училищах стоило от 400 до 500 руб., следовательно, подготовка каждого учителя обходилась Департаменту уделов не менее 1500 руб., что в те годы было весьма недешево. Из стен училищ выпущен был не один десяток учителей, в которых первое время была острая необходимость. Постепенно потребность в педагогах уменьшалась, так как открытие сельских училищ отставало от планируемого числа и вакансии учительских мест через несколько лет были полностью удовлетворены. В 1836 г. Главные училища закрыли, Красносельское Главное училище просуществовало 7 лет.