Чтение онлайн

Ген. Краснов: «Я опасаюсь, что казаки растворятся в Р.O.A., их начнут сотнями придавать к разным войсковым единицам, появятся не казачьи начальники, что у казаков вызовет справедливый ропот.»

Ген. Власов: «Делать этого я не собирался, но разумеется, что по ходу военных действий, иногда будет необходимо придать ту или иную казачью единицу к частям Р.O.A., конечно, не нарушая ее единства».

Ген. Краснов: «А кто же будет при едином командовании назначать высших казачьих командиров?»

Ген. Трухин: «Конечно Главнокомандующий.»

Ген. Краснов: «Это неприемлемо. Казаков Вы не знаете и при таком порядке, на положении начальников дивизий или бригад, могут оказаться лица, совершенно несоответствующие».

Я: «Решение этого вопроса я бы предложил в иной форме, а именно: назначение и утверждение по всей казачьей линии на разные должноости осуществляется Ген. Красновым. Только в отношении начальников дивизий и командиров бригад, таковые назначаются Ген. Красновым, а утверждаются Главнокомандующим.»

Ген. Трухин: «С моей стороны против этого возражений нет и я уверен, что каждое представление, сделанное Верховным вождем казачества, будет всегда утверждено Главнокомандующим. Быть может, в исключительных случаях, когда мы будем располагать определенными данными о несоответствии представленного лица на высшую командную должность, — мы об этом сначала представим неоспоримые доказательства и, при наличии между нами дружеского контакта, решим этот вопрос совместно.»

Ген. Краснов: «Андрей Андреевич настаивает, чтобы казаки принесли ему присягу. Я такого распоряжения отдать не могу, считая, что они уже раз присягали Гитлеру.»

Ген. Власов: «Это безусловно необходимо.»

Я: «Быть может Вы, Андрей Андреевич, удовлетворитесь половинчатым решением? Учитывая, что и Вы будете подчинены Гитлеру, как Верховному Главнокомандующему, и что казаки уже раз ему присягали, распространить Ваше требование лишь на тех казаков, каковые будут входить в новые формирования.»

Ген. Власов: «Это надо обдумать. Текст присяги у нас готов».

Ген. Краснов: «Он мне знаком, но для казаков он не подходит, надо несколько видоизменить.»

Ген. Трухин: «Это легко совместно выработать, не меняя основного смысла нашего текста».

Ген. Власов: «Петр Николаевич, намеревается, поддержание постоянного контакта между Р.O.A. и Казачеством, осуществить установлением при мне Зимовой Станицы во главе с Иван Алексеевичем. Это предложение я приветствую и уверен, что оно послужит залогом нашей дружбе и все вопросы будут разрешаться по взаимному согласию. И, конечно, Иван Алексеевич войдет в состав Комитета Освобождения России.»

Ген. Краснов: «Как таковой, он может сделать это в любой момент и я не могу ему препятствовать. Но, когда мы окончательно придем к соглашению и при Вас будет Зимовал Станица, то он, вступив в «Комитет», явится единственным законным представителем казачества. Пока же такового у Вас нет. Известные Вам донские генералы, казачества собой не представляют.»

Затем Ген. Краснов стал настаивать на необходимости, чтобы Ген. Власов, став Главнокомандующим, дал бы официальное письменное заверение, что, в случае возвращения на Родину, за казаками будут сохранены в неприкосновенности все казачьи территории, недра их, права и весь быт казачьей жизни. Ген. Власов соглашался, но при условии, что таковое не должно быть опубликовано, дабы не вызывать нареканий со стороны других национальных группировок.

Наступившую затем длинную паузу, я нарушил словами: «Мне кажется, Петр Николаевич и Андрей Андреевич, что все основные вопросы затронуты и, в известной степени, по ним достигнуто принципиальное согласие. Теперь дело начальников штабов выработать окончательное письменное соглашение, в форме, приемлемой обеими сторонами. Если это так, то остается только пожать друг другу руку и заложить прочное основание дружной дальнейшей работе.»

При этих словах, Ген. Власов поднялся и сказал: «Пожать руку мало, я очень высоко ценю сотрудничество Петра Николаевича и в знак этого, хочу его расцеловать.»

В этот момент, маленькая фигура Петра Николаевича совершенно утонула в широких объятиях Андрей Андреевича, который поцеловал его три раза. Казалось, более удачного конца и ожидать нельзя было. Мы радостно стали взаимно пожимать друг другу руки и сердечно поздравлять с успешным исходом этого свидания.

Напомнив генералам, что в соседних комнатах присутствующие с нетерпением ожидают результат переговоров, я попросил разрешение открыть дверь и объявить им результат. Получив согласие, я сделал это.

Трудно описать, какой неподдельный восторг и радость вызвало это мое объявление. Все буквально бросились поздравлять генералов. Очень скоро после этого, столы ломились от изобилия разнообразных закусок и вин. Все присутствовавшие были приглашены принять участие в трапезе. Нас хозяева усадили за отдельный стол. Застольная беседа носила откровенный и дружеский характер. Никаких деловых разговоров почти не поднималось. Было решено, с одобрения генералов, выпустить для печати и радио официальное сообщение о состоявшемся их дружеском свидании и достигнутом соглашении. Оно должно было носить заголовок: «От штаба Р.О.А. и Глав. Управ. Каз. Войск», а затем короткий текст, составить каковой было поручено мне.

Конечно, не обошлось без тостов. Первый, короткий, но необычайно красивый тост в честь Ген. Власова, сказал Ген. Краснов, показав полностью свой огромный талант блестящего оратора. Он удивительно мастерски оттенил, что на Р.O.A. сейчас устремлены взоры, чаяния и упования всех национально мыслящих, русских и что он убежден, что под мудрым водительством Ген. Власова, эта армия успешно выполнит свою задачу и поможет русскому народу сбросить с себя ненавистные ему советские оковы. Эти слова Петра Николаевича произвели особо сильное впечатление на Ген. Власова.

— «Дорогой Петр Николаевич», сказал он, подойдя к нему, — позвольте мне за Вашу блестящую оценку Р.O.A. и Ваши искренние и добрые пожелания успеха в моем деле, обнять и поцеловать Вас.» И при общих аплодисментах и криках «ура», он, чокнувшись бокалом, расцеловал Петра Николаевича. Столь же яркий по форме и содержанию был и ответ Ген. Власова, а затем и другие гости стали соревноваться друг с другом в ораторском искусстве. Не были забыты Ген. Трухин и я. И Петр Николаевич и Андрей Андреевич тепло и сердечно благодарили нас, отмечая, что мы много положили труда, чтобы добиться единения в русском национальном деле. Возможно, под влиянием успешного окончания свидания генералов, а отчасти под действием винных паров, но я должен сказать, что наша застольная беседа протекала в необычайно интимной атмосфере. Еще больше приподнятое и веселое оживление царило в других комнатах.

Любезный и милый хозяин дома предложил каждому из нас написать что либо ему на память, в особую книгу. Надписи, сделанные генералами Красным и Власовым и прочитанные вслух, вновь вызвали бурю аплодисментов и шумные крики «ура».

Уже было поздно, когда Ген. Краснов оставил дом, провожаемый всеми, во главе с Ген. Власовым. После него уехал Андрей Андреевич. Я немного задержался, ожидая возвращения Семена Николаевича, провожавшего Ген. Краснова. Мы условились вместе поехать в Берлин, где у меня, в номере отеля, должна была собраться казачья старшина, предупрежденная по телефону о нашем прибытии. Они жаждали скорее узнать результат свидания.