Чтение онлайн

Я был очень обрадован, когда встретив Доманова, услышал от него, что в их мастерских нет требуемого для формы сукна, но что в ближайшие дни в Триест будет командирован офицер, которому будет поручено привести оттуда нужные материалы.

Между тем, события вскоре начали развиваться необычайно быстрым темпом, опередив все наши предположения и выдвинув на первый план более важные вопросы, нежели мое назначение или вопрос о военной форме.

В эти дни меня посетил Полк. Б. [14] и представился мне, как Представитель Р.O.A. при стане Ген. Доманова. Мне было приятно познакомиться с ним. Я вспомнил, что однажды я его встретил у Ген. Власова. Последний очень высоко его ценил, как героя, стоявшего во главе русского гарнизона, защищавшего небольшую крепость на Западном фронте. Только благодаря храбрости ее защитников и коменданта, крепость держалась дольше всех других, несмотря на то, что была окружена со всех сторон. Накануне ее сдачи, когда иссякла амуниция и продовольствие, ее коменданту, названному полковнику, каким то чудом удалось спастись и, при помощи подводной лодки и авиации, прибыть в Берлин.

В продолжительной беседе он нарисовал мне печальную одиссею своей жизни в Италии. Прибыл он в стан Доманова около двух месяцев тому назад. Ген. Доманов, не только сухо его принял, но и всячески преследовал, вплоть до ареста. Только наличие здесь его семьи, живущей в одной из станиц и нежелание с ней расстаться, заставляли его мириться с положением затравленного зверя и мечтать при первом случае перебраться назад к Ген. Власову. Разбирая вопрос казачества и Р.O.A., а также взаимоотношения генералов Краснова и Власова, я заметил, что Полк. Б. во всем этом довольно хорошо ориентирован.

О моей с ним встрече и разговоре я передал Ген. Краснову но он очень резко отозвался о Полк. Б., назвав его самозванцем. Доказать Петру Николаевичу противное я не мог, так как видел полковника второй раз в моей жизни, а потому решил больше вообще вопроса о нем не поднимать.

Если память не изменяет, то числа 22 или 23 Апреля в Италию прибыл немецкий генерал-лейт. Н., видимо с целью инспекции немецкого фронта в районе Триеста, а также и казачьих частей.

Прибытие генерала явилось большим событием в жизни Толмецо и вызвало, знакомое в таких случаях, волнение и суматоху. Все

повседневные вопросы отодвинулись назад и внимание штаба Доманова полностью сосредоточилось на этом высоком начальнике. В связи с этим, по городу ползли разные фантастические слухи. Все напряженно чего то ждали. Говорили, что немецкий генерал уже два раза посещал Ген. Краснова и каждый раз оставался у него по несколько часов. Зная, что оба генерала Краснова сильно заняты, я избегал эти дни беспокоить их посещением или телефонными звонками, полагая, что через день, два, они меня сами обо всем информируют.

В честь высокого гостя в Толмецо был устроен большой концерт. В этот день ко мне пришел комендант города и весьма удивил меня своим заявлением, сказав, что согласно указаниям генералов Краснова и Доманова, я должен присутствовать на этом концерте. Откровенно говоря, я не испытывал тогда ни малейшего желания развлекаться, но расценивая приглашение генералов, скорее, как приказание, я, скрепя сердце, согласился.

В театр я пришел немного раньше и видел, как вошел немецкий генерал в сопровождении генералов Красновых, Доманова и других. Перед самым началом концерта ко мне подошел адъютант немецкого генерала и сказал, что последний просит меня к себе. Недоумевая и полагая, что это какое то недоразумение, я встал и подошел к группе стоявшего начальства. Тогда Петр Николаевич Краснов представил меня немецкому генералу. Меня совершенно озадачила просьба последнего остаться и занять место рядом с ним.

Во время концерта мы изредка перебрасывались отдельными фразами, касавшимися прекрасного исполнения отдельных номеров программы. По окончании концерта у Ген. Доманова состоялся ужин. Под всякими предлогами я уклонился от приглашения Доманова и пошел домой, стараясь отыскать причину непонятного внимания, оказанного мне немецким генералом. На следующий день, этот вопрос не представлял для меня уже загадки.

Ко мне в гостиницу пришел адъютант генерала и передал его. просьбу посетить его в 4 часа дня. Только что он ушел, как появился Полк. В., который спросил меня, — получил ли я приглашение от немецкого генерала. Я ответил утвердительно. Оказалось, что и Полк. Б. также был позван. На мой вопрос о причине этого приглашения, он ответил несколько неопределенно, высказав предположение, что вероятно генерал будет интересоваться взаимоотношениями генералов Краснова и Власова. В назначенный час, мы пошли к генералу вместе. Он принял нас очень радушно, о чем наглядно говорил стол, богато заставленный разными напитками, папиросами, шоколадом и другими яствами. Кроме генерала в комнате находился еще один немец — полковник генерального штаба.

Предсказания Полк. В. сбылись. Генерал целым рядом вопросов старался выяснить у меня не только отношения между Красновым и Власовым, но и пытался найти путь к их примирению.

Отвечая ему, мне пришлось изложить всю историю этого вопроса. Одновременно, вспоминая главные положения, выдвинутые в свое время Ген. Красновым [15] , как основание для соглашения с Ген. Власовым, я заявил, что только при этих условиях, я полагаю, Ген. Краснов согласится подчиниться Ген. Власову, как Главнокомандующему. Я решительно отстаивал эти положения, временами ссылаясь на Полк. Б. и говоря, что в частной со мной беседе последний, как Представитель Ген. Власова, считал эти условия последним приемлемыми. Однако, здесь Полк. В. стал несколько менять свои первоначальные взгляды, что привело к довольно горячим прениям. Из реплик генерала я сделал вывод, что он больше склоняется поддержать требования Ген. Краснова, нежели Ген. Власова. Основные положения я упорно отстаивал уже потому, что не считал себя вправе, без согласия Петра Николаевича делать какие либо уступки. Еще меньшим правом в этом отношении, неоспоримо, располагал Полк. В., полномочия которого говорить на эту тему от имени Ген. Власова и, особенно, идти на какие либо компромиссы, были под большим знаком вопроса.

В результате мы не могли прийти к соглашению и зашли в тупик. Как выход из положения, хотя и с очень малой надеждой на успех, генерал предложил обсудить этот вопрос с генералами Красновым и Домановым. Волей неволей, я вынужден был согласиться на это предложение, будучи заранее убежден, что оно не будет принято Ген. Красновым. Свое предвидение я обосновывал, прежде всего, на отрицательном отношении П. Н. Краснова к Полк. В., у которого не было официальных полномочий на ведение таких переговоров. Непонятна была мне и необходимость присутствия Ген. Доманова. Генерал просил меня организовать это совещанием. В принципе я был против, но отказать считал невозможным.

Окончив этот вопрос, генерал перевел разговор на казачий стан Доманова и, в частности, на казачьи войска. Не могу сказать, чтобы его аттестация была особенной лестной для них. В виду этого, он признавал необходимым безотлагательно провести полное переформирование казачьей группы. Говоря на эту тему, он сказал, что ему известно, что подходящим лицом для проведения этой реорганизации был бы я, причем, он добавил, что Ген. Доманов, если это признавалось бы нужным, мог оставаться, но только как фирма. Его неожиданное предложение застало меня совершенно врасплох. Я поблагодарил генерала?за его любезное предложение но ответил, что ввиду слабого моего здоровья, я, к сожалению, вынужден от этого отказаться. Кроме того, я прибавил, что такое переформирование требовало бы известное время, тогда как часы бьют уже двенадцать.

Мой ответ не понравился генералу. Он нахмурился и сурово спросил: «Вы уверены в этом?» — «Так точно», — ответил я.

Дальше наш разговор уже не вязался. Мы остались еще недолго и расстались довольно сухо.

Я поспешил к П. Н. Краснову, дабы поделиться с ним моим разговором с немецким генералом, будучи уверен, что это для него явится большой новостью. Но оказалось, что он этим нисколько не был удивлен. Скорее у меня создалось впечатление, что он не только знал, что я буду вызван генералом, но ему было известно и предложение, которое последний мне сделает. Могу с уверенностью предполагать, «что инициатива всего этого исходила именно от Ген. Краснова. Только одно мне и по ныне неясно: почему Петр Николаевич скрыл это и не считал нужным заранее меня предупредить.

Когда я, согласно желанию немецкого генерала, заговорил о предстоящем совещании, то мое предположение оправдалось. Ген. Краснов категорически воспротивился и решительно заявил, что по этому вопросу бесцельно говорить и с Полк. Б. и с Ген. Домановым.

Только после моих настойчивых просьб и заявления, что я обещал генералу устроить совещание, Петр Николаевич дал свое согласие, но с оговоркой, чтобы его заменил Семен Николаевич. — «Я перегружен работой и у меня нет времени для таких заседаний,» — сказал он.