Красной нитью
Шрифт:
– Я соскучился, мамуль!
– Я тоже, сынок. Как у тебя дела? Чем занимался у бабушки?
– Все очень хорошо. А чем это у нас так пахнет? У-а-у! Я тебя обожаю! Это все для меня?
– Ну и для меня немножко… можно?
Они весело засмеялись. Потом Лера аккуратно положила любимую еду Димке на тарелку. И с удовольствием стала наблюдать, как он уплетает за обе щеки все вкусности, с любовью приготовленные для него. На десерт был торт и чай с лимоном.
– Вот это я поел на славу. Спасибо. Мам, у тебя-то как дела? Сидишь, молчишь. Как подруга поживает?
– Да ничего так. Посидели с ней в кафешке, потом к ней поехали, поболтали о том, о сем, – врала мать, отводя глаза в сторону и уже более оживленно, сбивая с темы, продолжила, – я сегодня в школе была, все дела свои сделала.
– Да, вот это здорово. Умница, мама.
– Я в храм ходила.
– А меня почему с собой не взяла?
– Мне надо было сходить одной. Прости.
Она погладила сына по голове, поцеловала его в щеку и принялась убирать посуду со стола. А Димка пошел в зал, сел в кресло и довольный запел песню: «Ой, ты мама, моя мама…»
Вечером они посмотрели вместе приключенческий фильм, после которого разошлись по своим комнатам, чтобы заснуть до следующего дня.
Только Валерия все никак не могла поймать за хвост сонную птицу, чтобы та унесла ее в мир грез, потому что женщину мучили все те же вопросы:
«Все? Зачем было начинать? Чтоб вот так все закончить! Бред какой-то! Он, наверное, нашел себе более сговорчивую даму, а обо мне и думать забыл. Только ты лежишь, и заснуть не можешь, наивная. Так, Лерочка, спать, баю-бай… один, два, три, четыре, пять, шесть… Ну где же эти овцы?»
Она долго не могла заснуть, вертелась с боку на бок, выходила на лоджию, считала звезды, окна, которые одно за одним гасли, превращаясь в черные дырки. Но, вот, наконец, Лера почувствовала, что веки начинают тяжелеть и закрывать глаза, она уже видела первый чуткий сон, как зазвонил телефон. Лера вздрогнула и проснулась, машинально подняла трубку:
– Да.
– Доброй ночи. Прости, я разбудил тебя, но мне так плохо самому. Я скучаю по твоему голосу. По твоим карим глазкам. Я…
– Саша? Зачем это все? Я ничего не хочу… Спокойной ночи.
– Подожди, не клади трубку. Девушка!
– Ты издеваешься надо мной?
– Нет. Девушка, милая, я не Саша, а ты, как я понимаю, не моя Иришка.
– Да это уж точно. Так ты номером ошибся. Перезвони еще раз.
– А может, пообщаемся. Я вижу, тебе тоже не спится. Ждешь звонка Саши?
– Ну, это не твое дело. Мил человек идите-ка спать.
– Мне плохо. Поговори со мной и ты, возможно, спасешь еще одну грешную душу.
– Ты пьян?
– Нет. Я хочу пригласить тебя в кино.
– А как же твоя Иришка?
– Ну, мы же просто сходим в кино и все.
– И все?
– Потом я думаю, договоримся.
– Я очень хочу спать. Спокойной ночи. И не обижай Иришку – она, наверное, хорошая девушка. Сладких снов.
Лера положила трубку.
«Ну вот. Три часа ночи. С ума сойти. Пора бы и поспать», она легла на постель, уронила голову на подушку и уснула крепким сном.
XI
Солнечные лучи пробивали занавеску, освещая комнату ярким светом, когда Валерия открыла глаза и посмотрела на часы. Одиннадцать. Она потянулась, пытаясь расправить все позвоночки и косточки, затем встала и пошла в ванную. Приняла прохладный душ, накинула халатик и заколов волосы наверх, прошла на кухню, где ее ждал готовый завтрак – теплые оладьи, два кусочка тортика, и пиала с вареньем.
Возле сахарницы лежала записка: «Мамуль, доброе утро. Завтрак готовил с любовью для тебя. Приятого аппетита. А я пошел к бабушке, мы сегодня собирались с дедом на рыбалку. Ночевать буду там. Когда проснешься и позавтракаешь, улыбнись, пожалуйста, и позвони бабушке – объясни ей, как надо встречать настоящих рыбаков с уловом. Люблю, целую. Твой Димка». Лера улыбнулась, налила себе чай и принялась за оладьи, которые были очень сладкими, но это не портило вкуса, а наоборот поднимало настроение.
Когда Лера позавтракала и помыла посуду, в дверь позвонили. Она пошла открывать. На пороге стоял мальчуган, наверное, ровесник ее сына, с огромным букетом белых лилий. Подростка за ним практически не было видно.
– Это вам. Возьмите, пожалуйста, цветы. Я еле донес их. Тяжело.
Валерия приняла букет и крикнула вслед убегающему мальчишке:
– Спасибо. Но где ты его взял?
–Там написано! – крикнул он в ответ и выбежал на улицу.
Аромат чудных цветов заполнил тут же всю квартиру. Валерия положила букет на диван и стала искать записку, о которой говорил мальчик. К одному из бутонов был прикреплен маленький ажурный конвертик. Она аккуратно сняла миниатюрное послание, сорвала краешек и вытащила сложенный пополам белый листок: «Жду тебя сегодня в восемь часов возле городской администрации. Александр.»
«Романтик. Не поеду я никуда. Он решил купить меня букетом цветов. Какие красивые цветы. Аромат божественный. Можно просто сойти с ума… Но я никуда не иду. А как хочется… А я тебе запрещаю.»
Но цветы были пожалованы, и для них Лера набрала ведро воды, куда их и поставила. Разрушать такую красоту ей не хотелось, а в полном объеме букет не поместился бы ни в какую вазу.
В благодарность лилии стали расточать такое благоухание, что кружилась голова, и желание охватывало молодую женщину все больше.
Она весь день боролась сама с собой – не идти и быть этот вечер в полном одиночестве или идти и быть окруженной праздником и любовью. В итоге своих мыслей она открыла шкаф и решила помодничать перед зеркалом, выбирая, чтобы она надела на свидание при более благоприятных обстоятельствах. Но все что она примеряла, ей не нравилось: то старое, то не модное, то уже надевала.
Этот маскарад огорчил ее еще больше, и она разревелась как девчонка. Всхлипывая, она стояла перед зеркалом и, наблюдая, как распухают от слез ее глаза, принималась плакать еще сильнее, при этом приговаривая:
«С такой красотой я точно теперь никуда не пойду. И буду опять сидеть одна дома, как дура…а…а…а…»
Немного успокоившись, Лера попыталась себя утешить:
«Ну и ладно. Сама виновата. Так тебе и надо. А теперь иди и приведи себя в порядок, разрыдалась, как малолетка.»
Она пошла в ванную и намочила полотенце холодной водой, затем легла на диван и положила прохладную маску себе на лицо. Через полчаса, снова увидев себя в зеркале, она опять готова была разрыдаться:
«Краснота спала. Но опухла прилично. Зря ты так, Лера, а могла бы пойти на свидание и поговорить с Сашей, узнать, что он от тебя хочет. И тебе, возможно, стало бы жить легче. Вот мы дуры, и так нам плохо и так не по-нашему. Говорят, мужчины в нас разобраться не могут, да мы сами-то толком не знаем чего хотим…».