Чтение онлайн

О внешних факторах, действующих по принципу: «падающего – подтолкни!», мы в этой книге говорить не будем.

Упомянем только, что иностранная помощь, оказываемая в разной степени и «белым» и «красным», вооружением, деньгами, провиантом дозировалась в соответствии с критериями:

– максимального ослабления страны противостоящими сторонами;

– желательного интенсивного взаимоистребления;

– «подготовки» бывшей могучей Империи к расчленению.

Значительное преобладание в массе «белых» православных слоёв русского народа – по сравнению с «красными» – обусловило возникновение «легенды», удобной для пропагандистских целей власть предержащих: «белые» воевали за восстановление монархии».

То есть «духовная катастрофа тысячелетия – февральская революция 1917 года» – как таковая исчезала из поля зрения массы народонаселения как прямая причина всех её последующих бед, страданий и многочисленных жертв, оправданием которых не могут быть никакие благие намерения в поисках «справедливого» устроения жизни на земле и построения «нового», «справедливого» общества.

Четыре поколения советских людей в период с 1917 года по 1991 гг. воспитывалось в духе убеждённости в том, что причиной бедствий, выпавших на долю России двадцатого столетия, была гражданская война между «красными» и «белыми» («республиканцами» и «монархистами» или «демократами» и «монархистами»), «красными» и «белыми», которые и в природе-то сейчас как бы и не существуют.

Представление же масштабов духовной катастрофы февраля 1917 года в сознании народа (с ослаблением веры) – к концу XX столетия – уменьшилось многократно.

«Легенды» и «мифы» о «белых и красных», о «Великой Октябрьской революции» почти начисто стёрли из памяти общества первопричину всех народных бед и страданий.

Поэтому повторим:

«Однако и сейчас, спустя сто лет после февраля 1917 года, есть определённые сомнения в том, что гражданское общество, представляющее Россию, задумалось…»

Особенно ярко духовную катастрофу февраля 1917 года ощутил и описал в своих талантливых работах И.Л. Солоневич (1891–1954 гг.), работы которого появились в России в начале 1990-х гг.

И то, что этот талантливый журналист и православный монархист – писатель Иван Лукьянович Солоневич

– в среде европейской «белой» эмиграции не находил общего языка с бывшими руководителями «белой гвардии» и был вынужден эмигрировать из Европы – сначала в Аргентину, а, затем в Уругвай, говорит о том, что большинство из интеллектуального слоя руководителей «белой гвардии» было далеко от мыслей о восстановлении монархии в России.

Таким образом, несмотря на то, что в «белом» движении находилось большое количество людей православного вероисповедания, (однако):

– присутствие в его руководстве подавляющего большинства персоналий, непосредственно причастных к отстранению государя Николая II от власти;

– декларация руководителями «белого» движения – «непредрешенчества» – в качестве достижения конечных целей этого движения (т. е. откладывание формулировки и объявления конечной цели «белого движения» – до «победы»);

– определённая зависимость их руководителей («белого» движения) от западных кураторов

…как бы заранее обрекали это движение на поражение…. что и произошло на излёте 1920–1922 гг. Победили: «фабрики – рабочим!», «земля – крестьянам!».

По примеру Французской революции 1789 года некоторые историки называют февральскую революцию в России русской; но, учитывая вышесказанное о «красных» и «белых», далеко отстоящих от Православия или отошедших от него, такая «словесная (вербальная) конструкция» не несёт в себе познавательного позитива, а только лишь порождает «облако» когнитивного диссонанса (дезавуируется постулат: «русский – значит православный»).

Поэтому, как ни крути, назвать эту революцию «русской» ни язык, ни рука – не поворачивается. И, одновременно, обозначить силы, участвующие в гражданской войне после революции 1917 года, не получается, иначе как: «Красные, белые и… русские»; где из массы «русского» народонаселения, в большинстве своём, представлена часть православных людей, участвовавших в этой войне на стороне «белых» и на стороне «красных» (гораздо меньше их было у «красных»). На стороне «белых», обречённых именно обстоятельствами февральской революции на поражение.

Поэтому правильнее называть эту «духовную катастрофу тысячелетия» просто: «февральской революцией в России».

В исторических событиях конца XIX столетия, начала и середины XX века в сознании российского общества оформились такие понятия, как «красные» и «белые» (были еще «зелёные») – общественные (или военно-общественные) движения.

И, если сначала генезис и дискурс этих понятий имел своим основанием отличия в этнических, национальных или культурно-цивилизационных корнях носителей или представителей этих движений [7] , то позднее, уже после Великой Отечественной войны, стало понятно, что в основе такого «размежевания» лежит некое духовное начало, являющееся результатом переплетения соответствующих наследственных и приобретённых духовных признаков, появляющихся и проявляющихся на фоне исторической эволюции народов России (см. статью «История пишется на небесах» – лучше сначала прочитать эту статью).