Чтение онлайн

Они выехали на автомобиле с включенными сиренами и спешно помчались прочь от больницы. Всю дорогу Стас и то и дело поглядывал в окна, но вроде бы никакого «хвоста» не заметил.

Корнилов в душе не слишком верил, что псы Гудзевича попадутся на устроенной ФСБ представление, но видимо он переоценил умственные способности бандитов.

Примерно через полчаса езды они остановились на неприметной загородной территории. Это был довольно зловещего вида пустырь, рядом с которым находилось два каких-то полуразрушенных здания.

В небе послышался стучащий гулкий звук. Подняв взгляд, Стас увидел приближающийся к ним транспортный вертолёт.

— Надо же, как подсуетились, — проворчал Корнилов, глядя на подлетающий к ним «Ансат».

Из машины скорой помощи Диану столь же осторожно, как и прежде переместили в кузов вертолёта. Девушка заметно перепугалась и едва Стас оказался рядом, она схватила его за руку. Стас не удержался от улыбки, глядя на перепуганное лицо девушки и то, с какой надеждой она вцепилась в него.

— Ты никогда раньше не летала на вертолётах? — спросил Стас и только потом понял, что такой опыт вообще отсутствует у подавляющего большинства людей.

Судя по тому, как ретиво закивала Диана, она не то что не летала, девушка даже не представляла, что когда-то может полететь на борту винтокрылой машины.

Они взлетели без происшествий. Кроме Стаса, Дианы и пилота, в вертолёте так же находились и двое бойцов спецназа, при полной амуниции.

Стас вздохнул с облегчением, лишь, когда они долетели до столицы и приземлились в назначенной точке.

ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ

Понедельник, 25 января.

Снег засыпал город с самого утра. Зимней стихии, словно, было недостаточно, что столица и так уже утопала в сугробах и потому она решила во чтобы то ни стало превратить её улицы в абсолютное снежное царствие. Однако работающие по всему городу снегоуборочные машины и тракторы сводили все её усилия на нет.

Я, натянув на голову капюшон, понуро плелась к автобусной остановке. Мысли были заняты переживаниями за судьбу Мирона.

Я сама от себя не ожидала, но просто сходила с ума, от отсутствия возможности банально позвонить Мирону. Я полночи плакала от невыносимого страха за Зубатого. Подумать только! Его, Мирона, в тюрьму! Да ещё с обвинением в попытке убить своего лучшего друга! Капитан Карабанов настоящий моральный садист! От бессильного сострадания к моему Мирону, я все выходные то плакала, то впадала в отстраненную прострацию, пытаясь понять, что мне вообще делать.

Но, как я ни старалась, ничего дельного в голову не шло. Поэтому, сегодня утром, не обращая внимания на угрожающие предупреждения и рьяные отговоры Лерки, я собралась и пошла к месту, где Карабанов назначил мне встречу.

Это была обычная автобусная остановка. Когда я подошла сюда, погруженная в тягостные раздумья, здесь стояло всего четыре человека. Все они нетерпеливо поглядывали в сторону, откуда должен появиться их транспорт.

Я встала под крышей остановки, перевела взгляд на тлеющий в снегу окурок. Кто-то явно очень спешил, пытаясь попасть в стоящую совсем рядом урну.

Я вздохнула, посмотрела на снег, снегопад неумолимо и неизменно насыпал все новые и новые горки сугробов.

Я безучастным взглядом следила за кружащими на ветру белыми мушками. Переживания и страх за Мирона, сменились удручающей и опустошительной апатией. И эта ледяная отстраненность напугала меня ещё больше, я быстро замотала головой, возвращая себя в реальность. Я снова, в который раз быстро прокрутила в голове возможные варианты решения сложившийся ситуации.

Но их было не так много, собственно все они сводились к тому, чтобы попросить помощи у генерала Савельева. Но, меня все время останавливал факт того, что Карабанов служит в другом ведомстве, и вряд ли генерал Савельев сумеет решить проблему так, чтобы при этом не пострадал Мирон. Теоритически, конечно, у него получится заставить руководство Следственного комитета приструнить и наказать своего офицера, но стопроцентной гарантии, что при этом не пострадает Мирон нет.

Другое дело, что я не знаю, что сделает капитан Карабанов, когда я помогу ему выйти на след похитителей Людмилы Елизаровой. Я отлично понимала, что такой жестокий и беспринципный человек, если пожелает, с легкостью убьёт меня, тихо и без свидетелей, чтобы я никому ничего не рассказала. А затем и с Мироном случится какой-нибудь «несчастный случай». Опасения добавлял ещё тот факт, что Карабанов поставил условие: я должна быть одна, никому не говорить куда и с кем я отправилась (что я уже нарушила, сказав правду Лерке), оставить мобильный телефон дома и «не дай бог» если он обнаружит на мне какую-то прослушку или следящее устройство.

Пока я раздумывала передо мной вдруг остановился неприметного серого цвета УАЗ «Патриот». Стекло дверцы, вместе с моим отражением, съехало в низ, и я увидела сидящего за рулем Карабанова.

— Прыгай, — едко усмехнувшись, произнес он. — Чем быстрее начнем, тем быстрее увидишь своего парнишку.

Я сглотнула комок в горле и подошла к автомобилю.

***

Мы ехали в молчании. Тишину нарушал лишь размеренный и монотонный гул мотора. За окнами УАЗа в обратную сторону «текли» заснеженные улицы.

Я подчёркнуто смотрела только вперёд и старательно пыталась унять овладевающую мною дрожь. Мне было страшно! Я совершенно не представляла, что меня ждёт после того, как я помогу этому подонку в его гребаном расследовании. И чего он так вцепился в это дело? Неужели у него какие-то личные мотивы в расследовании об исчезновении Елизаровой? И если да, то какие? А может он просто хочет получить повышение за раскрытие этого дела? Может всё дело в фанатичной жажде карьерного роста?

Чёрт его знает…

Я вспомнила, как видела Людмилу или кого-то очень на неё похожую в городе, когда я сбежала с баскетбольного матча. И до сих пор я ни слова ни сказала об этом Карабанову. Я не могла объяснить, но что-то, какое-то внутреннее чувство предостерегало меня от этого. И это же необъяснимое чувство говорило, что Карабанов не должен раскрыть это дело. Но если он его не раскроет с моей помощью, расплачиваться за это будет Мирон. А потом и я. Или наоборот. Я не знаю, что делать…

Я увидела, что Карабанов вдруг сбавил скорость и свернул с главной дороги. Я оторопела и затаила дыхание, когда увидела, что мы не спеша, плавно заезжаем на заставленную гаражами территорию. Здесь во всю властвовало злачное снежное безмолвие. Засыпанные снегом гаражи, казалось, таяли в туманно-белой пелене снегопада. И вокруг — ни души, ни одного прохожего, даже бездомной кошки и собаки, никого. Словно, мы вдруг оказались в каком-то жутком параллельном мире, где нет ничего живого, нет звуков и даже отсутствует время. Мир, которому чуждо всё живое, мир в котором давно умерли все чувства и эмоции.

Я обеспокоенно, со страхом, окинула взглядом дорогу вдоль гаражей. Я надеялась увидеть хоть кого-то, но мы были здесь одни. Я была одна, наедине с опасным и непредсказуемым человеком.

Карабанов остановил машину и заглушил двигатель. Я увидела, что он смотрит на меня и боязливо взглянула на него в ответ.

Из без того частые удары моего сердца превратились в беспорядочные бешенные фанфары.

— Вылезай, — велел Карабанов.

Я замешкалась, и он нетерпеливо рявкнул:

— Живо!