Чтение онлайн

А потом начался кромешный ужас.

Валентину привезли в какой-то старый дом, или даже амбар… Здесь её привязали к двум деревянным балкам, сорвали одежду, несколько раз ударили, а потом насиловали. Долго. Жестоко. С каким-то необъяснимым мстительным остервенением. Все пятеро парней как будто специально старались сделать девушке, как можно больнее. А её плач и мольбы о пощаде, только раззадоривали, и похоже возбуждали насильников.

Я не могла на это смотреть, я закрывала глаза, но я всё слышала. Я содрогалась от происходящего кошмара, и пробирающего меня неукротимого омерзения.

Я не понимала… Честно, не понимала. Зачем?! Зачем это делать?! Для чего?! Неужели нормальные отношения не удовлетворяют этих скотов?! Ну откуда в них столько злобы, грязи и мерзости?! Святые небеса… Видимо некоторые из людей, и правда в своем развитии недалеко ушли от животных.

А потом я увидела мучительные роды Валентины Любинской. Рожала она одна, тайком от родителей, в какой-то грязной конуре, которую с трудом можно было назвать квартирой. Затем воспоминание вновь сменилось

Теперь я стояла в ночи, под дождем, перед металлическими воротами, за которыми, на фоне вспыхивающего от молний неба, темнел зловещий силуэт длинного здания с двумя башнями.

Ночное небо сотряс угрожающий грохот грома, и дождь словно усилился. Шлепая по лужам, по мощеной дороге к воротам подошла согбенная фигура в грязной, потёртой куртке с зашитым капюшоном.

Валентина, а это была именно она, присела у ворот, положила на землю какой-то пухлый свёрток из одеял. Затем несколько раз нажала кнопку звонка на кирпичной стене возле металлических ворот, и убежала, не оглядываясь.

Я оглянулась ей в след, затем на с сожалением посмотрела на оставленный ею свёрток у ворот. Под плотно завернутыми одеялами зазвучал крик младенца. Звук плача беспомощного ребенка царапал душу, разрывал и кромсал мое сердце.

Малышу было страшно. Он хотел обратно к своей маме. Он совсем не понимал, что случилось, и почему он вдруг оказался один.

Я покачала головой, прижала ладони ко рту.

За что она так с ним… с ней… Со стороны здания, к воротам приближались человеческие фигуры. Исходящие от их рук желтые лучи света рассекали темноту.

В очередной раз блеснула молния, и на мокрой бронзовой табличке ворот я успела прочитать: «Зелёная колыбель».

Та самая, куда мне предстоит отвезти подарок умершей при родах несчастной Валентины Любинской.

СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ

Четверг, 14 января

Сочный, сухой запах кофе смешивался с влажным зимним холодом.

Генерал-майор Савельев Антон Спиридонович, облокотившись на перила широкого моста, неспешно отпил из кофейного стакана.

За спиной у них со Стасом прошла шумная, хохочущая компания.

Стас ждал, пока Аспирин заговорит. Но генерал не спешил, смакуя Американо из Старбакса.

Стас, ощущая подкатывающее раздражение, потёр ладони. Перчатки он оставил в машине, поскольку не знал, что разговор с генералом затянется.

— Значит, — вдруг произнес Антон Спиридонович. — Ты хочешь сказать, что если Гольшанский не так на тебя посмотрел… Он не убийца?

— Очень даже может быть, что убийца, — кивнул Стас. — Даже, скорее всего так и есть.

— Но, — со вздохом вставил генерал.

— Но, но не Портной, — упрямо, с легким нажимом проговорил Стас.

— Допустим, — прокашлявшись, ответил генерал. — Можешь мне объяснить, чего именно ты ожидал от встречи с пойманным убийцей?

— Охотно, — с готовностью согласился Корнилов.

Он посмотрел вдаль. С моста над Москвой-рекой, на котором они стояли открывался завораживающий вид на живописную осыпанную снегом столицу.

— НС, с которым мы имели дело четыре года назад, — снова потирая руки, продолжил Корнилов. — Пребывал в восторге, и даже в безумной эйфории от того, что мы не могли его поймать. И он…

— Не «мы», а ты, — качнув головой, заметил генерал.

Стас осекся, взглянул на Аспирина. Тот посмотрел в глаза подполковника.

— За раскрытие дело отвечал прежде всего ты Стас, — с едва заметным обвинением в голосе, уточнил Антон Спиридонович.

— Да, — кивнул Корнилов. — И убийца отлично об этом знал.

— Скорее всего, — небрежно согласился генерал.

— Нет, — категорично ответил Стас. — Он знал обо мне. Знал, что нашей оперативно-следственной группой руковожу я. И отлично знал, что именно от меня требуют его поимки.

Генерал искоса, вопросительно взглянул на Стаса.

— Намекаешь на то, что для Портного это стало своеобразным соревнованием между ним и тобой?

— Судя по тому, как он осмелел в последних убийствах, и как нагло похищал девчонок буквально среди белого дня, при свидетелях… — Стас прокашлялся. — Да. Ему очень хотелось поиздеваться, показать свое превосходство, и полную немощность полиции.

Корнилов ещё раз прокашлялся, и стараясь скрыть негодование добавил:

— Ему хотелось унизить лично меня. Показать, что я вовсе не такой крутой сыщик, каким меня тогда, не понятно зачем, выставляла пресса.

— Допустим… Портной действительно был подвержен азарту и хотел продемонстрировать свое… превосходство.

Последнее слово генерал выговорил с явным отвращением.

— Но с чего ты взял, что именно ты имел для него такое важное значение.

Стас отвел взгляд.

— Вы помните последних жертв Портного?

— Не особенно, — неприязненно проворчал генерал.

— Их звали Дарья Прокопова, Алла Горбенко и Полина Горшкова, — перечислил Стас, глядя на серо-стальные воды реки внизу. — Перед ними были Анна Устинова и Евгения Лопухова.

Генерал со смесью удивления и обеспокоенности, чуть скривившись посмотрел на Стаса.

— Ты их помнишь?.. Всех?..

Стас поднял взгляд от реки, взглянул в льдисто-голубые глаза генерала.

— Всех, — чуть севшим голосом ответил Корнилов.

— Зачем?.. Зачем ты запоминаешь это?..

— Чтобы помнить свои ошибки, — невесело усмехнулся Стас. — Которые стоили жизни этим девочкам. Но не только, благодаря этому. Мало, кто уделил внимание дате рождения Дарьи и Аллы. А стоило бы.

— А что такого в этих датах?

— В том, что они одинаковы.

Генерал Савельев подавился кофе, и закашлялся. Стас похлопал стареющего начальника по спине.

— Эти девочки, — продолжил Корнилов. — родились девятого июня.

— М-м… — промычал генерал. — Надо же… Прямо в день рождения твоей дочери…