Чтение онлайн

Наиболее тесно полномочия ВЧК переплетались с функциями Комиссии В.Д. Бонч-Бруевича (или «75-й комнатой Смольного»), которая была создана для борьбы с «пьяными» погромами, но занималась также расследованием серьезных политических преступлений. В декабре она вела следствие по делу кадетов А.А. Громова, К.В. Кекуатова и др., организаторов «пьяных» погромов и распространителей антисоветских листовок. В конце января 1918 г. Комиссия Бонч-Бруевича ликвидировала контрреволюционную организацию ударников во главе с подпоручиком В.Н. Синебрюховым, готовившую восстание в Петрограде и арест советского правительства [171] . В это же время она расследовала дело о покушении на В.И. Ленина. В марте 1918 г. Комиссия обеспечивала безопасность советского правительства при переезде из Петрограда в Москву [172] .

Одновременное существование в Петрограде нескольких комиссий, осуществлявших борьбу с контрреволюционными преступлениями, создавало большие трудности в расследовании дел и в осуществлении контроля со стороны судебных органов за производством следствия.

В связи с этим 31 января 1918 г. Совнарком по предложению Следственной комиссии при Петроградском Совете освободил ВЧК от следственных функций, оставив за ней функции розыска, пресечения и предупреждения преступлений [173] . В принятом постановлении отмечалось: «В Чрезвычайной комиссии концентрируется вся работа розыска, пресечения и предупреждения преступлений, все же дальнейшее ведение дел, ведение следствий и постановка дела на суд предоставляется следственной комиссии при трибунале» [174] .

В феврале 1918 г. в соответствии с решением Совета народных комиссаров произошло слияние Комиссии В.Д. Бонч-Бруевича при ВЦИК с Всероссийской чрезвычайной комиссией при СНК.

После переезда советского правительства в Москву значительно сократилась работа Следственной комиссии при Петроградском Совете. Часть ее сотрудников уехала в новую столицу, а оставшиеся в Петрограде стали решать задачи только местного значения. Руководство борьбой с контрреволюцией все более сосредоточивалось в руках ВЧК [175] .

Первоначально в деятельности органов ВЧК применялись в основном гласные (открытые) методы выявления и пресечения контрреволюционной деятельности, такие как вооруженное подавление антисоветских выступлений, производство массовых обысков и облав, профилактическая работа. Со временем в практику работы ВЧК вошли негласные средства и методы: агентурная и наружная разведка, перлюстрация корреспонденции (просмотр почтово-телеграфной переписки), оперативный учет (регистрация).

Для проникновения в контрреволюционные организации, выявления крупных спекулятивных сделок привлекались комиссары или разведчики ЧК. Они нередко именовались секретными сотрудниками или агентами ЧК.

Коллегия ВЧК организовала службу наружной разведки в каждом оперативном подразделении. Нередко в качестве разведчиков выступали бойцы отрядов ВЧК. В то время наружная разведка являлась основным негласным средством оперативной деятельности.

Были случаи, когда по специальным решениям коллегии ВЧК привлекались отдельные лица, имевшие связи в той или иной среде. Их обычно называли осведомителями. Наиболее часто использование осведомителей практиковалось для борьбы со спекуляцией.

В целях выявления тайной деятельности контрреволюционеров осуществлялся просмотр почтово-телеграфной переписки и конфискация почтовых отправлений. Эти мероприятия проводились во взаимодействии с учреждениями Народного комиссариата почт и телеграфа в соответствии с декретом СНК от 5 апреля 1918 г. [176]

Одновременно перлюстрацией занимался Военный почтово-телеграфный контроль при Наркомате по военным делам (Наркомвоен), который направлял в ВЧК представлявшую интерес корреспонденцию.

В Москве ВЧК иногда прибегала к прослушиванию телефонных переговоров сотрудников различных иностранных представительств [177] .

К необходимости ведения регистрации в интересах розыска преступников в ВЧК пришли не сразу. В отдельных случаях использовали учеты дореволюционных учреждений. Инициатором создания оперативного учета в ВЧК выступил член коллегии Д.Г. Евсеев. Он предлагал образовать информационно-статистическое бюро, в котором концентрировать все сведения о контрреволюционных партиях, организациях и отдельных лицах. Предназначение бюро, как он считал, состояло в том, чтобы давать справки на запросы местных ЧК, составлять и рассылать в губернские ЧК обзоры об антисоветских проявлениях, направлять туда списки разыскивавшихся контрреволюционеров и других лиц. Это предложение было реализовано весной 1918 г. путем создания в ВЧК регистрационного бюро, а в местных ЧК – регистрационных столов (отделений), которые вели учет проходивших дел и лиц.

23 сентября 1919 г. Совнарком принял постановление «Об обязательной регистрации бывших помещиков, капиталистов и лиц, занимавших ответственные должности в царском и буржуазном строе». Хотя его осуществление поручалось НКВД, на местах, особенно в районах, освобождаемых от белогвардейцев, эти функции, как правило, возлагались на ЧК. Комиссии также вели регистрацию реэмигрантов, членов антисоветских партий, военных специалистов и т. д. [178]

Некоторые итоги организационной и оперативной деятельности ЧК были подведены на I Всероссийской конференции чрезвычайных комиссий, проходившей в Москве с 11 по 14 июня 1918 г. под председательством Ф.Э. Дзержинского. Почетными председателями конференции делегаты избрали В.И. Ленина и по предложению фракции левых эсеров лидера их партии М.А. Спиридонову [179] .

На конференцию прибыло 66 делегатов: 54 большевика, 8 – левых эсеров, 2 – сочувствующих большевикам и 2 – сочувствующих левым эсерам. Участие в конференции левых эсеров придало ее работе особенно напряженный характер: почти по всем важнейшим вопросам организации чрезвычайных комиссий большевики и левые эсеры придерживались разных точек зрения.

Позиция большевиков на конференции была выработана на заседании своей фракции, состоявшемся 12 июня перед обсуждением организационных вопросов. Большевистская фракция приняла решение об усилении репрессий против противников советской власти. Хотя не только левые эсеры, но и часть большевиков считали принципиально недопустимым расстреливать контрреволюционеров. Фракция большевиков в соответствии с общей установкой ЦК РКП(б) и советского правительства от 24 мая 1918 г. об усилении карательной политики рекомендовала применять расстрел по отношению к видным и явно уличенным контрреволюционерам, спекулянтам, взяточникам. Фракция высказалась за то, чтобы во главе чрезвычайной комиссии ставить решительных людей, способных «твердо и неуклонно провести тактику беспощадного пресечения и борьбы с враждебными элементами, губящими Советскую власть и революцию» [180] .

С отчетами на конференции выступили руководители отделов ВЧК по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности. Важное место на конференции занимали вопросы организации местных ЧК и вооруженных отрядов при них, а также проблема применения чекистскими органами гласных и негласных методов работы. В принятых конференцией документах, регламентировавших работу чрезвычайных комиссий на местах, была проведена идея централизации ЧК (вхождение в единую систему ВЧК и подчинение СНК) [181] , разработана их организационная структура, уточнена компетенция. Решением конференции все вооруженные отряды при чрезвычайных комиссиях объединялись в единый корпус войск ВЧК [182] .

Важное место в работе конференции занял вопрос о методах выявления подрывной деятельности контрреволюционных организаций и иностранных спецслужб. К моменту созыва конференции чекистские органы уже имели некоторый опыт применения как гласных, так и негласных методов борьбы с противниками советской власти. ВЧК и некоторые местные ЧК использовали негласные методы – они внедряли своих сотрудников в белогвардейские организации, в дипломатические представительства иностранных государств, вербовали осведомителей среди спекулянтов или лиц, имевших связи с ними, осуществляли наружное наблюдение. Однако негласные методы борьбы применялись редко, а в борьбе с антибольшевистскими партиями совсем не использовались. Многие сотрудники чрезвычайных комиссий – левые эсеры и некоторые большевики – отрицали в принципе допустимость использования негласных сил и средств против политических противников, считая это пережитком буржуазного сыска, противоречившим революционной этике. Особые возражения с их стороны вызывала вербовка агентов из среды противника, которую они считали «провокацией». В связи с этим вопрос о возможности и допустимости использования агентурного метода борьбы приобрел на конференции особую остроту. 12 июня 1918 г. он подробно обсуждался на заседании фракции РКП(б). Делегаты большевики, обменявшись мнениями, постановили: «Секретными сотрудниками пользоваться» [183] .

14 июня секция разведки заслушала и обсудила доклад Д.Г. Евсеева «О розыске контрреволюции». Евсеев подверг резкой критике тех чекистов, которые считали сопротивление врагов революции кратковременным явлением и на этом основании выступали против превращения чекистских органов в постоянное государственное учреждение, против применения ими негласных методов борьбы. Они полагали, что чрезвычайные комиссии должны действовать главным образом методом «наскока», выдавали его за признак «хорошего революционного» тона. «Такой взгляд на такой серьезный вопрос, – говорил Д.Г. Евсеев, – не выдерживает критики… Контрреволюционное движение… является процессом очень длительным, так что для успешной борьбы не приходится прибегать к “наскокам”, а работать организованно и методично… Методом “наскока” ничего решительно не сделаешь… В борьбе с врагами нельзя также всецело полагаться только на помощь масс, так как одного этого фактора недостаточно для успеха… Если мы не будем иметь сокровенных ушей и глаз в аристократических салонах, посольствах, миссиях и т. п., то мы не будем знать всех тех злокозненных цепей, которые куются в тиши врагами Советской власти для нас».