Чтение онлайн

– Ты истекаешь кровью, - в какой-то момент произнес он без прежнего веселья или какого-либо глумления. Сухо озвученный факт. — Еще несколько часов и ты умрешь сама по себе.

Шум в голове нарастал. Слова Яна эхом раздались в воспаленном сознании, заставляя отвлечься от размышлений о Хозяине и вновь вспомнить о собственном теле. Только сейчас я обратила внимание, что давно уже не чувствую ни ног, ни рук — конечности словно онемели и начисто отказывались слушаться. А тот тихий назойливый звук, единственный, нарушавший эту предрассветную тишину — мой беспрерывный скулеж.

– Окей, поиграли и будет. К твоему сожалению, у меня не так много времени, чтоб ждать твоей самостоятельной смерти.

Ян медленно, будто нехотя, поднялся с кровати. Взял нож.

Все, это конец. Финишная прямая моего никчемного существования. Сейчас он сделает еще несколько шагов и вонзит этот самый нож мне в живот. Или решит перерезать горло? В любом случае сейчас будет очень больно.

Зато потом есть шанс снова встретить Хозяина…

Ян хрустнул костяшками пальцев, разминая уставшие от напряжения, руки. Звук вышел слишком обыденным и при этом отталкивающий. Покорно умирать расхотелось. Наоборот, в мозгах неожиданно резко прояснилось: неужели я, столько испытав на собственной шкуре от горе-доминантов и выжившая при этом, позволю какому-то… свитчу решать мою судьбу?! Нет уж! Нужно постараться выбраться отсюда во что бы то ни стало!

Я исподлобья уставилась на Яна. Он поймал взгляд.

– Извини, - сказал он, - извини. У меня нет выбора. Мне очень жаль.

Он замешкался всего на секунду, но мне хватило и этого.

В нечеловеческом рывке я метнулась к окнам. Если я смогу выбраться наружу, то мои шансы выжить увеличатся как минимум вдвое.

Человек — существо крайне выносливое и изворотливое. Особенно если на кону стоит собственная жизнь.

В отчаянном порыве я схватилась за ручку балконной двери и что было сил, потянула.

Заперто.

Ян насмешливо кашлянул за моей спиной. Отталкиваясь руками от окна, я поползла вдоль стены к выходу. Воздух с хрипом врывался в легкие. Дверь в коридор была так далеко, а Ян так близко…

– Поиграем в догонялки? — спросил он. — Пожалуй, я все-таки найду еще несколько минут на такое шоу.

Спустя четыре шага силы снова начали покидать меня. Оставшиеся метры я преодолевала ползком. По ламинату протянулся кровавый след. Горло сдавил ужас, затрудняя и без того тяжелое дыхание. На то, чтобы тратить его на разговоры не было и мысли.

«Вставай, - как заклинание твердила я самой себе, - вставай и беги, даже если не можешь. Вставай или умрешь!»

Всхлип. Рука схватилась за дверной косяк. Поворот за угол. Передо мной бесконечно длинный коридор и дверь.

Дверь на улицу!

С утроенной силой я поползла вперед. Пускай в глубине души я понимала, что только оттягиваю неизбежное, продлевая собственные страдание, но сдаться сейчас было бы слишком глупо.

Ян неторопливо следовал за мной. На каждый его шаг приходилось два-три моих. Руки свитча по локоть обагрились местами запекшаяся, кровь.

– Хватит уже. Я итак с тобой уже порядочно натрахался!

Нож рассек воздух. Лезвие со свистом врубилось мне в ребра.

«Не останавливайся. Ползи».

Контуры коридора смазались двоясь. Теперь я ползла на ощупь. Ян навис надо мной черной, зловещей фигурой.

– Не надо, - выдавила я из себя, - не надо, пожалуйста!

Вместо ответа, я получила еще удар — в бедро.

Ползти дальше я уже не могла.

– Это оказалось не так просто, - пробормотал Ян. — Но все-таки тут мы и закончим.

В голове воцарилась блаженная пустота. Сопротивляться и дальше не осталось ни сил, ни смысла. Я сжалась в комок, готовясь к следующему удару. Вероятнее всего, к последнему.

Хлопок!

Ян покачнулся. Отшатнувшись, он скользнул по стене вбок и вниз, роняя нож, и рухнул на пол в полуметре от меня. Половина черепа свитча оказалась размозжена: нижняя челюсть превратилась в сплошное месиво из костей, мяса и осколков зубов. Кровь Яна смешалась с моей.

– Алиса Игоревна, - с вами все в порядке? Ох, нет, конечно же, не в порядке, что за идиотизм…

С трудом оторвав взгляд от каши на месте лица Яна, я моргнула и посмотрела вверх. Надо мной с хмурым и одновременно озабоченным видом склонился мужчина. Светловолосый и широкоплечий, в его руке я разглядела пистолет.

Поняв, что смерть откладывается на неопределенный срок, боль снова вгрызлась в тело. Бедро, грудь, шея, ладони, колени и особенно спина — болело абсолютно все, каждая косточка, каждая клеточка тела горела огнем. Стараясь не смотреть на труп, я как могла, сфокусировала внимание на спасителе:

– Кто?..

– Меня прислал мой начальник, Одобеску. Он тревожился, ведь вы совсем не озаботились охраной. Прошу простить опоздание, по дороге я слегка заблудился. Неместный.

– Мне нужна помощь…

Язык ворочался еле-еле, с трудом выталкивая слова наружу.

– Я уточню у шефа, - мужчина потянулся к телефону, висевшему у него на поясе. — Но, думаю, в это время суток…

– Не надо никуда звонить. Просто вызови мне скорую!..

– Я все же уточню у шефа.

Кажется, у Одобеску кредит добрых дел сегодня вырос еще на пару пунктов. Только бы смочь рассчитаться, когда меня попросят его вернуть!

Все время, пока мы ехали в больницу, я ни разу не отключалась. Сознание было при мне вплоть до прибытия в приемный покой, но вот того, как меня шили — убей не помню. В сознании отпечаталось только недовольное лицо хирурга и яркий, зубодробильный свет ламп.

Уже на следующее утро я чувствовала себя почти сносно, жаль с кровати таки и не разрешили встать, но еще через день я могла уже весьма сносно ходить по палате, старательно игнорируя тянущую боль в тех местах, где находились швы. Слоняясь по палате из угла в угол, я то и дело тоскливо выглядывала в окно, за которым томился полный солнечных лучей и надежд на лучшее, июль.

Голова все еще кружилась, руки, ноги — все, в ссадинах и синяках, успевших принять сине-зеленый цвет, как память о той ночи.

Тот самый спасший меня, Паша, сопроводил меня вплоть до самой больницы, сам же Одобеску визитом меня так и не осчастливил.

– Шеф просил передать вам, - в очередной из визитов сказал Паша, - он интересуется, как ваше здоровье и может ли он еще что-либо для вас сделать.

На прикроватную тумбу лег внушительный букет темно-бордовых роз. Я покосилась на цветы, потом на Пашу. С какой стати такая забота?