Чтение онлайн

— С докладом «Мировая революция и чешская эмиграция» выступит представитель Исполнительного комитета чехословацкой секции РКП(б) товарищ Ярослав Гашек, — объявил председательствующий.

Тихо стало в зале. Все ждали, что скажет тот, чьими фельетонами, рассказами, заметками зачитывались у себя на родине, тот, который никогда не признавал никакой власти, всячески издевался, поносил ее.

Он был в черном пиджаке, темной рубашке с галстуком и военных брюках, которые были заправлены в сапоги, видавшие виды. Гашек был спокоен. Чуточку смеющиеся глаза, такие добрые, открытые, смело смотрели в зал. Движения сдержанны. Говорил негромко, без напыщенных фраз. Скорее, это походило не на доклад, а на задушевную беседу с близкими друзьями, товарищами по духу. Ему нельзя было не верить.

— Долг каждого чеха и словака — поддержать Октябрьскую революцию, — убежденно произнес Гашек. — От нее зависит успех всей мировой революции.

Но не всегда писателю сопутствовали удачи. Командование чехословацкого корпуса развернуло бешеную агитацию против Советской власти, коммунистов. Крепко доставалось и Гашеку. Его обливали грязью, распространяли о нем клеветнические вымыслы, обвиняя в измене чешскому народу.

Но Гашек не падал духом, не терял веры в победу. Каждая неудача, наоборот, придавала ему еще больше энергии, заставляла снова и снова искать пути к сердцам простых людей.

Не только коммунисты вели агитацию за Советскую власть, раскрывая солдатам глаза на правду. В самом корпусе были такие, что вели пропаганду в пользу большевиков. К ним относился и рабочий-текстильщик Иосиф Поспишил, друг Гашека по Первому полку имени Яна Гуса. Он с болью в душе наблюдал за тем, как командиры чехословацких войск и их прихвостни подстрекали солдат к вооруженному мятежу против молодой республики. Опора у них была серьезная: империалисты Франции, Англии, США, русские белогвардейцы.

— Не вздумайте сдавать оружие большевикам, — говорили они, — оно еще пригодится для «большого похода». Вам откроют свои несметные богатства Поволжье и Сибирь. Только верьте нам.

Не верил Иосиф. Он все время искал пути, как помешать, как сорвать заговор. Но тут тиф свалил его с ног.

Однажды поздно вечером, когда санитарный поезд стоял в Самаре, Поспишил сбежал. Кое-как провел ночь, а утром направился в город.

Стоял чудесный майский день. Ярко светило солнце. Не торопясь, шел Иосиф по улице. Не хотелось ни о чем думать, только вдыхать этот пьянящий воздух и идти, идти, куда глаза глядят.

— Наздар, Поспишил! — раздалось неожиданно рядом. — Ты чего здесь?

Оглянулся Иосиф. Перед ним Легар, товарищ по полку. На фуражке красная ленточка. «Значит, свой», — мелькнуло в голове. А Легар оживленно продолжал:

— Наверное, к нашим идешь? Вот Гашек будет доволен!

— Он разве здесь? — обрадовался Иосиф.

— Здесь, здесь, из Москвы большевиком приехал. В гостинице «Сан-Ремо». Недалеко отсюда. Пойдем провожу.

Не шел, а летел Иосиф. Ведь надо же, как повезло. Два месяца прошло как расстались в Киеве. И вот теперь…

В военный отдел по формированию чехословацких отрядов Красной Армии вошел молодой светловолосый легионер в форме, но без знаков отличия. В комнате было несколько человек. Гашек машинально взглянул на вошедшего и обомлел:

— Иосиф? Какими судьбами? — Гашек вскочил, обнял друга. — Ушел из полка? А сколько легионеров с собой ведешь? Роту или взвод? А может, весь оставшийся полк?

— Ярда, дорогой, я рад, что самому удалось счастливо отделаться. В нашем войске обстановка настолько накалилась, что со дня на день может вспыхнуть мятеж.

— Да что мы тут заговорились. Ребята, дорогие, что-нибудь перекусить. И чаю! — крикнул Гашек. — Расскажи, как дела в корпусе. А то сведений много получаем, но не всем можно доверять.

С тяжелым чувством слушал Гашек рассказ Поспишила о положении в легионах, где царил жестокий террор, преследовались все хоть сколько-нибудь инакомыслящие. А главное, вовсю раздувалась клевета на Советскую власть, большевиков.

— Вовремя ты к нам попал, — сказал Гашек, — но не думай, что здесь сладко. Тут тоже очень трудно.

И замолчал.

Поспишил заметил в его лице, голосе какую-то особую озабоченность, чего не было раньше.

— Вот что, Иожка, нашего командира отряда Малину отзывают в Москву. Ты заменишь его.

— Я? Это невозможно. Ты подумай, как я.

— Все уже обдумано, — перебил Гашек. — Не возражай. — И добавил как-то очень серьезно:

— Это революционный приказ. Ты его обязан выполнить. В отряде восемьдесят человек. Растет быстро. Неделю назад было всего пять.

На другой день Гашек знакомил Поспишила с городом, водил в казарму, в советскую комендатуру, другие учреждения. Всюду его встречали как хорошего знакомого.

Много приходилось выступать на митингах, собраниях, но писатель ни на минуту не забывал о формировании регулярных частей.

Огромная воспитательная работа проводилась в отряде. Инспектор пехоты Самарской губернии, придирчивый службист Г. Семенов с удовлетворением отмечал в донесении: «Занятия ведутся ежедневно с утра до 11 часов и после обеда с 2 до 4 1/2 час… На занятиях всегда присутствуют все взводные и ротный командир, а также политический комиссар Гашек». И он же отмечал высокий моральный дух бойцов: «…Желание у них — соединиться и создать батальон или полк… Все люди хотят служить Советской власти и возвращаться на родину не желают, по первому зову пойдут туда, куда призовет их народная власть». Отличная характеристика работы, проведенной под руководством Гашека!

Но если бы все зависело только от добровольцев. На пути создания отряда было множество препятствий. И пожалуй, одно из самых трудных — нехватка средств. А тут еще служащие, враждебно относящиеся к Советской власти, пытались всяческими способами помешать формированию регулярной части, срывали обеспечение снаряжением, денежным довольствием.

Как-то Ярослав и Иосиф пришли в финансовую часть Самарского штаба Красной Армии.

— Товарищ Гашек! — растянулся в любезнейшей улыбке мужчина в офицерском кителе. — Что вам угодно на этот раз?

— То же, что и прежде: деньги для красноармейцев, жалованье, — сердито отрезал Гашек. — До сих пор они не получили ни копейки. Одни обещания. Без денег не уйду.

— Голубчик вы мой, — слащаво начал говорить «бывший», — зачем же так? Все будет в ажуре. Но надо же официальным путем. Необходимо проверить ваш список. А вдруг… Знаете ли, проверка и еще раз проверочка. Вы вот, — он оглянулся и заговорил вкрадчиво, тихо, — рапортовали о новом пополнении. И сколько же сейчас стало?

— Пятьсот! — резко и неожиданно громко отрезал Гашек.