Чтение онлайн

— «Эйс». Сжиженный газ для заправки зажигалок, — пояснила она. — Вот чем он поджигал.

Ей не нужно было заглядывать в справочники — за свою жизнь она сделала столько анализов, что научилась узнавать продукцию самых разных фирм по хроматограмме.

Зеллер с трудом отвел глаза от Лайзы и сурово отчитал себя за то удовольствие, которое он испытывал, глядя на нее, да еще в рабочее время. Невозмутимо кашлянув, он протянул ей две блестящие банки, в которых продают краску.

— Из Чикаго прислали?

Зеллер кивнул.

Она осмотрела банки снаружи, проверила, как запечатаны крышки. В одной банке был пепел, собранный с кресла, в другой — образцы обугленных тканей тела Лаундса.

— Как долго образцы находились в банках?

— Не менее шести часов, — ответил Зеллер.

— Я должна указать время, когда буду печатать заключение.

Лайза проткнула крышку банки иглой массивного шприца, забирая пробу воздуха, находившегося вместе с образцами. Затем ввела содержимое шприца прямо в хроматограф и стала настраивать прибор. И вот, когда образец пошел по колонке прибора, на широкой полосе миллиметровки, скрипнув, ожил самописец.

— Нет примеси свинца… — произнесла она. — Это бензоспиртовая смесь. Редко встречается.

Она быстро пролистала папку с хроматограммами образцов.

— Марку пока не скажу. Я попробую с пентаном, а потом к вам подойду.

— Давайте, — сказал Зеллер.

В хроматографе пентан быстро уходит во фракцию, оставляя жидкости, пригодные для тонкофракционного анализа.

К часу ночи лаборатория Зеллера сделала все, что было можно.

Лайза Лейк установила марку горючего: Фредди Лаундс был облит «Сервко суприм» — смесью спирта и высокооктанового бензина.

После тщательной обработки протекторов колес на них были обнаружены волоски двух типов коврового волокна — шерстяного и синтетического. Заплесневелые частицы грунта, застрявшие там же, показали, что кресло долго стояло в прохладном темном месте.

Результаты других исследований оказались скромнее. Частицы краски с машины не совпали ни с одной маркой, которую используют автозаводы. Когда их сожгли при очень высокой температуре в спектрометре и сравнили полученный спектр с образцами из картотеки автомобильной краски, выпускающейся в стране, оказалось, что это «Дьюко» — эмаль высшего сорта, произведенная в количестве 71 538 декалитров в первом квартале 1978 года для нескольких фирм, владеющих автопокрасочными пунктами.

А Зеллер надеялся, что сможет установить марку машины и приблизительное время изготовления.

Результаты были отправлены телексом в Чикаго.

Полицейское управление Чикаго потребовало вернуть колеса от кресла, и курьеру предстояло теперь везти громоздкий сверток назад. Вдобавок в его сумку, где уже лежала другая почта, включая пакет, пришедший в Вашингтон на имя Грэма, Зеллер сунул еще и толстенное заключение экспертизы.

— Что я вам всем, почтальон, что ли? — буркнул курьер, убедившись, что Зеллер его не слышит.

В Чикаго Министерство юстиции имеет в своем распоряжении несколько небольших квартир, расположенных поблизости от здания суда Седьмого округа. Во время сессии там останавливаются присяжные, а также особо важные свидетели обвинения. В одной из квартир поселился Грэм, в другой — Крофорд.

Грэм вернулся к себе в девять часов вечера, усталый и промокший.

Хотя сегодня первый и последний раз он ел в самолете, когда летел из Вашингтона, одна только мысль о еде вызывала у него отвращение.

Наконец-то закончилась эта дождливая среда. Давно у него не было такого гнусного дня.

Лаундс уже мертв, теперь, наверное, настала его очередь. В течение дня его прикрывал Честер: и в гараже, где Лаундс держал машину, и перед редакцией, когда Грэм стоял на обожженной мостовой и, ослепленный фотовспышками, говорил, как он «переживает утрату своего друга Фредерика Лаундса».

Он собирался поехать на похороны, так же как и несколько человек из ФБР и полиции, надеявшихся, что преступник не откажет себе в удовольствии наслаждаться видом убитого горем Грэма.

На самом деле он, как ни силился, не мог обнаружить в себе ничего, кроме холодной тошноты и редких приступов нехорошей радости оттого, что сгорел Лаундс, а не он сам.

Ему казалось, что за сорок лет он ничему не научился: он просто устал.

Грэм нашел большой стакан, смешал себе мартини и выпил его, раздеваясь. Второй мартини он выпил после душа, пока смотрел по телевизору новости.

«Провалом окончилась операция ФБР по поимке маньяка по прозвищу Зубастик. В результате погиб журналист. Подробнее об этом в программе новостей „Глазами очевидца“ после рекламы». Новости еще не успели закончиться, а диктор уже называл маньяка Драконом: сотрудники «Тэтлер» вывалили телевизионщикам все, что только знали. Грэм горько усмехнулся: в четверг номера «Тэтлер» будут отрывать с руками.

Он смешал третий мартини и позвонил Молли.

Она посмотрела новости в шесть вечера, потом в десять, прочитала «Тэтлер» и знала, что Грэм играл роль приманки.

— Ты должен был мне сказать, Уилл.

— Ну должен был, должен. А может, и не должен.

— Теперь он возьмется за тебя, да?

— Рано или поздно. Хотя тут ему придется трудновато — я ведь на месте не сижу. Меня все время прикрывают, и он это знает. Ничего со мной не случится.

— Что ты там бормочешь? К стаканчику, что ли, прикладываешься?

— Так, расслабляюсь немного.

— Как ты себя чувствуешь?

— Погано вообще-то.

— В новостях сказали, что ФБР не смогло обеспечить охрану этого репортера.

— Ему следовало быть с Крофордом к тому моменту, как вышла «Тэтлер».

— В новостях его назвали Драконом.

— Да, так он себя и называет.

— Уилл, знаешь… Я хочу забрать Вилли и уехать отсюда.

— Куда уехать?

— К его дедушке с бабушкой. Они его давно не видели и будут очень рады.

— Вот как…

У родителей отца Вилли было ранчо на тихоокеанском побережье.

— Меня здесь постоянно в дрожь бросает. Вроде мы здесь и в безопасности, но почти не спим. Наверное, я так боюсь из-за того, что ты тогда учил стрелять, не знаю…

— Мне очень жаль, Молли.

«Знала бы ты, как жаль».

— Я буду по тебе скучать. И Вилли тоже будет.

Значит, она решила твердо.

— Когда вы едете?

— Утром.

— А как насчет магазина?

— Магазин хочет взять Эвелин. На осень я договор с оптовиками подпишу, буду получать процент с оборота, а она все, что сможет заработать.