Чтение онлайн

Лица Дракона на картине не видно, но постепенно Долархайд представлял его себе все лучше и лучше.

После тренировки приятно ныли мышцы. Он сидел в гостиной и смотрел свои медицинские фильмы. Широко раскрыв рот, он пытался надеть бабушкины вставные зубы, но они были слишком малы для его гипертрофированных десен, и челюсть быстро свело судорогой.

Он начал тренировать свою челюсть, покусывая брусок твердой резины, пока желваки на скулах не стали величиной с грецкие орехи.

Весной 1979 года Долархайд, сняв в банке часть своих немалых сбережений, взял трехмесячный отпуск за свой счет. Он отправился в Гонконг, захватив вставные зубы своей бабушки.

Когда он вернулся на работу, рыжая Эйлин и другие сотрудники увидели, что отпуск пошел ему на пользу. Он вернулся умиротворенным. Никому не пришло в голову спросить у него, с чего это он перестал пользоваться общей раздевалкой и душевой: он и до отпуска заглядывал туда не часто.

Бабушкины зубы вернулись в стакан, стоявший на ночном столике возле ее кровати, а свои новые челюсти он запер в стол в комнате на втором этаже.

Если бы Эйлин увидела его сейчас полуобнаженным перед зеркалом, с новыми зубами и татуировкой, казавшейся очень яркой в лучах резкого электрического света, она бы вскрикнула. Последний раз в жизни.

Теперь время было, спешить не стоило. Перед ним простиралась вечность. Через пять месяцев он остановит выбор на семье Джейкоби.

Они поддержали его первыми и первыми вознесли к Славе Становления. Джейкоби были лучше всего. Лучше всего, что он когда-либо пробовал.

Пока он не попробовал Лидсов.

И вот теперь сила и Слава его растут, а он предвкушает Шерманов и неизведанный интим инфракрасной съемки. Заманчиво, черт побери.

Чтобы заполучить все необходимое, Долархайду пришлось на время покинуть свою вотчину — цех по обработке кинопленки компании «Гейтуэй».

Долархайд был начальником производства крупнейшего подразделения фирмы, которое занималось обработкой любительских кинофильмов. Кроме того, на «Гейтуэе» было еще четыре подразделения.

Спад производства в семидесятых годах сильно ударил по любительскому кино. К тому же появился сильный конкурент — домашние видеомагнитофоны. На «Гейтуэе» стали подумывать о расширении сферы услуг.

Были организованы новые подразделения, которые стали переводить кинофильмы на видеопленку, печатать карты аэрофотосъемки и производить высококачественную обработку 16-миллиметровой кинопленки по заказам небольших коммерческих киностудий.

В 1979 году компании улыбнулась удача. Совместно с министерствами обороны и энергетики она получила заказ на разработку и испытание новых эмульсий для инфракрасной кинопленки.

Министерству энергетики чувствительная инфракрасная пленка понадобилась для исследований в области экономии тепла, а военным — для технической разведки в ночных условиях. С этой целью компания купила в конце 1979 года находящуюся по соседству небольшую фирму «Бэдер кемикл».

В обеденный перерыв Долархайд направился в здание, где находилась «Бэдер кемикл». Он шел под голубым, умытым дождем небом, осторожно обходя сверкающие на солнце лужи. Смерть Лаундса привела его в отличное расположение духа.

На «Бэдере» все, видимо, ушли на обед.

Он нашел в лабиринте коридоров нужную дверь, табличка на которой гласила: «Внимание! Обрабатываются инфракрасные материалы. Запрещается курить, вносить осветительные приборы и горячие напитки».

Долархайд нажал на кнопку. Красный свет погас, и зажегся зеленый. Он зашел в светоизоляционный тамбур и постучал во внутреннюю дверь.

— Заходите, — раздался женский голос.

Абсолютная темнота, прохладный воздух. Журчание воды, привычный запах проявителя Д-76, неуловимый аромат духов.

— Меня зовут Фрэнсис Долархайд. Я по поводу сушильного шкафа.

— А-а, прекрасно. Извините, что жую. Я как раз заканчиваю обедать.

Он услышал, как комкают и бросают в корзину оберточную бумагу.

— Вообще-то сушилка нужна Фергюсону, — произнес голос в темноте, — но он в отпуске. Правда, я знаю, куда ее хотят поставить. У вас что, на «Гейтуэе» лишняя есть?

— У нас две. Одна побольше. Он не сказал, сколько у него здесь места.

Пару недель назад Долархайду попалась на глаза докладная, излагающая проблему с сушкой пленки на «Бэдере».

— Место я вам покажу, если немного подождете.

— Чудно.

— Встаньте спиной к двери, — в голосе появились преподавательские нотки, — сделайте три шага вперед. Вы окажетесь на кафеле, и тут же слева от вас будет стоять стул.

Он нашел стул. Сейчас он находился ближе к ней и слышал, как шуршит ее лабораторный фартук.

— Спасибо, что выбрались к нам, — сказала она. У нее был чистый голос, чуть отдававший металлом. — Вы ведь начальник производства, верно?

— Верно.

— Тот самый мистер Долархайд, который мечет громы и молнии, когда у нас неправильно заполнены заявки?

— Тот самый.

— Меня зовут Рив Макклейн. Я надеюсь, у нас здесь все в порядке?

— Не моя епархия. Я только проектировал лаборатории, когда мы вас купили. А здесь я, наверное, уже полгода не был.

Произнести такую длинную речь в темноте для него оказалось нетрудно.

— Еще минуточку — и дадим свет. Вам рулетка нужна?

— У меня своя.

Разговаривать с этой женщиной в темноте Долархайду было приятно. Он услышал шорох: она рылась в сумочке, затем щелкнула пудреница.

Он пожалел, когда зазвонил таймер.

— Ну вот и все. Сейчас только положу пленку в «Черную дыру», — сказала она.

Долархайд почувствовал дуновение холодного воздуха, услышал, как мягко чавкнула резиновая изоляция специального шкафа, как засвистел вакуумный замок. Легкое движение воздуха, и его коснулся аромат духов, когда она прошла рядом с ним.

Долархайд придал лицу задумчивое выражение, прикрыв нижнюю часть лица ладонью, и ждал, когда она включит лампу.

Загорелся свет. Девушка стояла у двери лицом к нему и улыбалась. Под прикрытыми веками быстро и хаотично двигались глаза.

Увидев прислоненную в углу белую палочку, он отвел руку от лица и улыбнулся.

— А можно взять сливу? — спросил Долархайд. На ее столе лежало несколько штук.

— Конечно! Очень вкусные сливы.

У нее было симпатичное лицо — тонкое, но решительное, этакая красавица прерий. На переносице виднелся небольшой шрам в виде звездочки. Цвет ее волос был между пшеничным и рыжевато-золотистым, правда, стрижка «под пажа» казалась несколько старомодной. Лицо и руки были покрыты симпатичными веснушками. На фоне кафельных стен и нержавеющей стали лаборатории она выглядела ярко — как богиня осени.