Чтение онлайн

14 сентября 1937 г. Президиум Верховного Совета СССР распространил исключительный порядок расследования террористических преступлений, введенный 1 декабря 1934 г., на дела о вредителях и диверсиях. Особые совещания получили неограниченные полномочия. Наряду с ними действовали «тройки» и «двойки». По предложению А Я. Вышинского был отменен прокурорский надзор за законностью в органах НКВД по делам о государственных преступлениях. Тогда же были узаконены все время применявшиеся пытки. Когда число осужденных к расстрелу в Москве стало переваливать за 300 в день, начальник административно-хозяйственного отдела УНКВД Московской области И. Д. Берг предложил для умерщвления людей использовать душегубки. (В машины сажались люди, приговоренные к расстрелу, по пути к месту казни они отравлялись выхлопным газом…)

Убийство Кирова знаменовало начало большого террора в стране, когда его объектом стало все общество. Историки приводят разноречивые цифры расстрелянных, погибших в концлагерях заключенных. По одним данным, в 1930–1953 гг. было арестовано 3 778 234 человека, из них 786 098 — расстреляно. Называются и другие цифры: за четверть века при Сталине репрессировано 21,5 млн. соотечественников, в ГУЛАГе постоянно находилось не менее 4 млн. заключенных; в 1927–1938 гг. умерло от голода и погибло в местах заключения 7,9 млн. человек. Кроме того, 2 млн. человек покинули пределы страны. В 1937 г. у подследственных и арестованных было изъято денег и ценностей на сумму 26,4 млн. руб., а на содержание заключенных и ссыльных в том же году НКВД получило 27,2 млн. руб. Арестованные, по существу, содержались на изъятые у них же ценности и деньги. Смертность заключенных составляла не менее 25 % их состава. В 1939 г. через лагеря прошли 2103 тыс. человек, из них погибло не менее 525 тыс. человек. На 1 мая 1930 г. в ведении НКВД РСФСР было 279 концлагерей (ИТЛ), в которых находился 171 251 заключенный, в лагерях ОГПУ — около 100 тыс. В 1930 г. было создано Управление лагерями ОГПУ, с 1931 г. ставшее главным (ГУЛАГ). Удельный вес осужденных за «контрреволюционные преступления» в 1939–1941 гг. колебался в лагерях от 12,6 % (в 1936 г.) до 34,5 % (в 1939 г.); в колониях в 1936–1941 гг. в среднем насчитывалось 10,1 % осужденных по политическим мотивам. На 1 марта 1940 г. ГУЛАГ состоял из 53 лагерей, 425 исправительно-трудовых колоний, 50 колоний несовершеннолетних; всего в них содержалось 1 668 200 заключенных. Активного сопротивления репрессиям в обществе не наблюдалось, хотя только в 1937–1938 гг. жертвами репрессий стали 3,5–4 млн. человек, из них были расстреляны 600–650 тыс. человек [633] . Безропотно погибли 55 % командного и политического состава армии и флота, 20 тысяч чекистов, 500 писателей, тысячи партийно-советских и комсомольских работников, сотни тысяч рабочих, крестьян, интеллигентов — представлявших все народы страны. Они позволяли себя убивать по многим причинам, среди них и та, что многие из тех, кто погиб, до этого сам убивал пулей и словом, «раскулачивал», преследовал инакомыслящих. Аресты таковых воспринимались как справедливость. Причем населению было безразлично, что менявшиеся руководители НКВД (Ягода, Ежов, Берия) уничтожали друг друга сами [634] .

Знакомство со следственными делами, заведенными на бывших чекистов, или «верных, преданных» сторонников Ленина — Сталина, показало, что в них сотрудники НКВД 30-х годов старались не касаться прошлой службы арестованных в этом учреждении. М. И. Лациса, Я. X. Петерса, К. X. Данишевского, В. Г. Кнорина, Я. Берзина арестовали в июне — ноябре 1937 г. Расстреляли Данишевского 8 января, Лациса — 20 марта, Петерса — 25 апреля, Берзина — 29 июля, Кнорина — 29 августа 1938 г. Всем им было предъявлено обвинение в том, что они являлись членами придуманного чекистами «центра латышской контрреволюционной шпионско-диверсионной националистической организации». Яростный большевистский обличитель меньшевиков и эсеров в 1918–1920 гг. Л. С. Сосновский, журналист, начиная с 1928 г. не раз арестовывался как «троцкист». Его расстреляли 3 июля 1937 г. Незадолго до этого, измученный пытками, он «разоблачал» Бухарина в письме Ежову: «Я готов нести свою долю ответственности за тягчайшие преступления, но и с Бухариным, как с источником зла в стране, будет покончено» [635] .

Сохранившиеся протоколы заседаний судебной «тройки» ОГПУ Татарии показывают темпы и направленность массовых репрессий. С ноября 1929 г. в эту «тройку» входили начальник Татарского ОГПУ Кандыбин, помощник начальника Особого отдела Степанов, заместитель прокурора Лесовой. Позже фамилии менялись, с января 1930 г. в состав «тройки» входил председатель OK ВКП(б). В течение ноября «тройка» рассмотрела 265 дел, из них расстреляли — 13 «кулаков»; в декабре — 682 дела, расстреляли 27 «кулаков» за несдачу хлеба. Формулировки типовые: «к Цветкову Ивану Васильевичу, 65 лет, Чистопольского района, беспартийному, грамотному применить высшую меру социальной защиты — расстрел. Произвести конфискацию имущества, оставив на семью установленные трудовой нормой». В 1930 г. увеличивается число арестованных и расстрелов. В январе 20 дел — 13 расстрелянных («кулаки», священники, муллы); в феврале — 510 дел —130 расстрелянных («кулаки», за антисоветскую агитацию, несдачу хлеба); в апреле — 920 дел — 60 расстрелянных (все деревенские «кулаки»); в мае — 1121 дело — 21 расстрелянный (крестьяне); в июне — 176 дел — 3 расстрелянных (крестьяне. «К Мишкину Ивану Григорьевичу, 1891 года рождения, Бугульминского кантона, служил в РККА, комроты, имеет зажиточное хозяйство, применить высшую меру социальной защиты — расстрел»); в июле — 163 дела — 10 расстреляно (крестьяне); в августе — 75 дел, расстрелы заменены на 10 лет концлагерей; в сентябре — 101 дело — расстреляно 5; в октябре 46 дел — 2 расстреляно («кулак» и священник); в ноябре — 147 дел — 8 расстрелянных («кулаки», мулла); в декабре — 359 дел — 40 расстреляно (крестьяне). Всего за 1930 г. судебная «тройка» в Татарии рассмотрела во внесудебном порядке 4320 дел, расстреляла 317 крестьян, торговцев и священнослужителей.

В январе 1931 г. судебная «тройка» ОГПУ Татарии рассмотрела 139 дел — 23 расстрелянных; в феврале — 134 дела — 16 расстрелянных; в марте — 35 дел — 5 расстрелянных; за апрель — протоколы не сохранились; в мае — 139 дел — 31 к расстрелу; июне — 498 дел — 121 к расстрелу; июле — 987 дел — 36 к расстрелу; августе — 1354 — 7 к расстрелу; сентябре — 950 дел — 2 к расстрелу; октябре — 298 дел — многим расстрелы заменены 10 годами заключения в ИТЛ; ноябре — 40 дел — расстрелы заменены заключением; декабре — 187 дел — 10 к расстрелу. Всего в 1931 г. были расстреляны 251 «кулак», торговец, священнослужитель. Типичная формулировка: «Габдрахманов Исхак, 58 лет, татарин, беспартийный, грамотный, из дер. Салуш, кулак, торговал бакалеей, арендовал землю — применить высшую меру социальной защиты — расстрелять. Семью выслать в северный край, имущество конфисковать».

В январе — сентябре 1932 г. во внесудебном порядке были рассмотрены 1376 дел и никто не был приговорен к расстрелу. За «антиколхозную агитацию» «кулаки», владельцы мельниц, торговцы, монахи и сектанты осуждались к заключению в ИТЛ или высылались в северные районы страны. В октябре — ноябре 1932 г. (за декабрь протоколы не сохранились) было рассмотрено 372 дела — 16 к расстрелу. В 1933 г. было рассмотрено 1729 дел, к расстрелу же были приговорены 29 «кулаков». В мае — июле, сентябре — октябре и декабре расстрелов не было. В течение 1934 года было рассмотрено 887 дел, к расстрелу не был приговорен никто. Среди осужденных — «кулаки» и их дети, торговцы, лица «без определенных занятий», те, кто без билета проехал в товарном поезде, бывшие хуторяне («столыпинцы»). Срок заключения всем устанавливался от 3 до 8 лет ИТЛ. Среди приговоренных 23 мая 1934 года были плотники строительства авиационного завода в Казани Н. И. и А И. Ельцины, отец и дядя Б. Н. Ельцина — первого президента России. Они были осуждены на 3 года ИТЛ как дети «раскулаченного», ведущие «антисоветскую пропаганду».

В 1935 году судебная «тройка» в Татарии зафиксировала 996 дел и ни одного расстрела. Среди осужденных «кулаки» и «деклассированные элементы» (жулики, аферисты, спекулянты, нищие), те, кто использовал в прошлом наемный труд. Протоколы «троек» за 1936 г. и первые семь месяцев 1937 года не обнаружены [636] .

С августа 1937 г. началась кровавая вакханалия. С 23–31 августа судебная «тройка» рассмотрела 79 дел — 79 расстреляно; в сентябре — 429 дел — к расстрелу 425 (четверо присуждены к 10 годам ИТЛ); в октябре — 670 дел, к расстрелу 546; в ноябре — 1236 дел, к расстрелу — 431 человек; в декабре — 2336 дел, к расстрелу — 1038 человек. Рассмотрено 4750 дел, из них расстреляны 2519 человек. В 1938 году массовый террор продолжался: было расстреляно примерно 627 человек (не все протоколы сохранились).

Сводная таблица числа расстрелов, совершенных по решению судебной «тройки» ОГПУ — НКВД Татарии, выглядит так:

ноябрь — декабрь 1929 г. — 40 расстрелянных

1930 г. — 317

1931 г. — 251

1932 г. — 16

1933 г. — 29

1934 г. — 0

1935 г. — 0

23 августа — 31 декабря

1938 г. — 627

1937 г. — 2519

Итого — 3799

За 1929–1938 гг. во внесудебном порядке «тройка» рассмотрела более 20 тысяч дел и приговорила к расстрелу примерно каждого пятого, причем пик смертных приговоров пришелся на вторую половину 1937 г. Из числа осужденных «тройкой» около трети — уголовники, остальным вменялись политические обвинения. Основной состав обвиняемых крестьяне. Судили и приговаривали сельских жителей за разговоры, а не действия. Протоколы тройки полны высказываний типа: «Советская власть грабит крестьян, отбирая последний хлеб, оставляя их голодными» (Алеев Р. из Дрожжановского района, 1937 г.); «Чистосердечно признаюсь, что смириться с таким положением, в которое меня поставила советская власть, не могу» (Бочкарев Т. из Кузнечихинского района, 1937 г.); «Расстреливают хороших, заслуженных людей, которые шли за крестьян. Не их бы надо расстреливать, а надо убивать коммунистов, которые нам вредны»; «Советская власть преследует религиозников, отбирает церкви»; «Пишут — колхозы стали зажиточными, а на самом деле колхозники голые, оборванные и голодные, работают как крепостные, вот до чего довела советская власть»; «Вы, дураки, хотите быть стахановцами, вам, голодным, работать нечего, бросайте работу, колхоз все равно вам ничего не даст»; «Когда мы взяли власть, нам говорили, что будет облегчение, оказывается, нас обманули, и напрасно мы тогда не повернули штыки против этой власти»; «У нас, в СССР, рабочий класс живет хуже, чем при царском строе. Рабочие голодные, нет порядочных людей, которые могли бы руководить страной»; «Колхозы — кабала для крестьян»; «Колхозный строй — это каторга… давно бы следовало повесить Сталина и разгромить Политбюро»; «Кирова убили, самого ближайшего друга Сталина. Я с радости выпил четверть литра. Кто убил, тому спасибо, надо бы убить самого Сталина, тогда бы лучше было»; «Законы пишут только на бумаге, а на деле коммунисты нами распоряжаются как им захочется»; «Вся сталинская диктатура зиждется на обмане»; «Всех кандидатов, выставленных советской властью, нужно вычеркнуть, эти люди пользы крестьянам и рабочим не принесут»; «НКВД хуже царской охранки»; «Коммунисты к работе не способны, они болтуны»; «Методы репрессий фашистской Германии родственны с репрессиями в СССР»; «Пока существует советская власть и партия большевиков, свободы никакой не будет»; «У власти сидят мошенники, и от избранных людей нечего ожидать хорошего»; «В СССР свободы нет, сажают пачками невинных людей» и т. д.

В 1937 г. приговаривали к расстрелу за высказанное сочувствие Троцкому, Тухачевскому и Султан-Галиеву, тех, кто имел царские награды, ранее состоял в партиях меньшевиков и эсеров, бывших сексотов НКВД «за двурушничество», бывших дворян и офицеров, за искажение фамилии Сталина, за высказанное сомнение в «вечности советской власти». В Казани тогда были расстреляны епископ Иосаф (И. И. Удалов), поручик Г. А. Остенсакен, владелец аптеки А И. Бреннинг, немец В. Лебер за переписку с германскими родственниками, торговцы, писатели, люди разных национал ьностей [637] .

В 1938 г. состав обвинений изменился: невинных людей стали расстреливать по подозрению в шпионаже. Разумеется, наряду с этим расстреливали за «антиколхозную и антисоветскую агитацию», сочувствие Франко, за слова: «перебить надо коммунистов, чтобы не морили крестьян»; «ввиду репрессий советской власти против моей семьи я ее ненавижу». «Шпионов» обнаруживали по национальности, месту рождения и по разнарядке начальства. Поляки, немцы, финны, латыши и другие арестовывались «за шпионаж» в пользу своей страны. Русские, евреи, татары обвинялись «в шпионаже» в пользу Румынии, Польши и т. д., поскольку или сами, или их родители приехали в Татарию из этих стран. Расстрельные списки «за шпионаж» утверждались Ежовым и Вышинским. По разнарядке, как «японский шпион», 14 ноября 1938 г. был расстрелян известный татарский писатель Карим Тинчурин. Вместе с ним еще восемь татар: учителей, бухгалтеров, пенсионеров, ничего общего ни с каким шпионажем не имевших [638] .

Осенью 1918 г. большевики мечтали сделать красный террор выражением народного гнева. Но добились они «единогласного» одобрения большого террора в середине 30-х годов, когда собрания и пресса единодушно требовали смертной казни тем, кому еще недавно рукоплескали [639] . Сталинисты считали политику массовых чисток правильной, ибо накануне войны страна избавилась от «пятой колонны». Антисталинисты виновником большого террора полагают безымянную Систему, для которой «избыточный» террор закономерен. Есть и иная точка зрения, корректирующая последнее утверждение. Из нее следует, что сталинский террор заходил так далеко, что не столько усиливал, сколько ослаблял деспотическую власть, потому существовали различные, в том числе менее террористические варианты карательной политики, так называемый «мягкий сталинизм», сторонником которого был, например, Г. К. Орджоникидзе. В доказательство возможности такого развития указывается на то обстоятельство, что последователи Сталина после его смерти, не покушаясь на основы системы, отказались от крайностей государственного терроризма [640] .