Чтение онлайн

Йерикка тихо отступил назад. Одрин спрятал лицо в покрытые ссадинами ладони, глухо спросил, не отнимая их:

— Убит ли?

— Да, — отозвался Горд.

— Схоронили где?

— Не возмогли схоронить…

— Добро, — Одрин опустил ладони. Глаза у него были сухими, губы моментально облетело белым. — Мать-то часом завоет… вот что горе-то…

— Сполоха тоже побили, одно с Орлами Вийдановыми разом, — пояснил Гойтмир. — Одринко, подумай сам — где вина Горда? Во что винишь?

— Не виню я, — Одрин смотрел прямо перед собой. — Й-ой, дома бы ему сидеть, дома — пусть бы. Говорили ему мы, да где, мог ли он? Мог ли… За отца месть шёл мстить, младший наш…

— Уходи ты, Одрин, — сказал Гоймир. — Один ты у своих часом. Так уходи, я говорю — нет позора!

— Правда, — подал голос Олег. Йерикка молчал, глядя в угол, и Олег понял — рыжий горец знает ответ Одрина лучше самого Одрина.

— Куда пойду? — Одрин улыбнулся — в белой маске прорезалась чёрная щель. — Нет… то так… — он повёл ладонью по столу, опрокинул ковш с пивом. — Спать стану. Бывайте.

Он поднялся, опираясь на край стола, словно лез на скалу с грузом за плечами. Горд громко сказал:

— Одрин! А рисунок-то свой помнишь? Город-то свой?! Построим мы его, дай срок — построим!

— А то, — казал Одрин, уже повернувшись к выходу в сени. — И построим. Да вот кто в нём жить станет? Привиды, да скажи, да тени надежд наших…

Он вышел, ударившись плечом в косяк. Горд налил всем пива.

— Негодящий я человек, — угрюмо сказал, он. — Три дня как Довбор-то погинул. А я в глаза его брату глядел да смеялся смехом…

— Отослать его надо, — упрямо заметил Гоймир. — Один из трёх, где мне прощенье искать, когда и его…

— Хватит, — прервал его Йерикка, — как ты его отошлёшь?

— Знать бы…

— Так и ничего… Горд, пива плесни. Вольг, будешь?

— Нет, — резко ответил Олег. И его вдруг прорвало: — Вы мне вот что скажите. Я человек дикий, городской. Вот у себя я паскудство встречал. Часто встречал. Разное — и мелкое, и побольше, и офигенное, со слона. Иной раз морды бил. А чаще… Там кто-то что-то за денежки сделал. А там — не сделал. А кто-то — вроде меня: заметил и промолчал. Тем более — такая отмазка: мол, лет мне ещё мало, и незачем своё счастливое детство марать. И готово ещё одно паскудство! Думал — мелочи… — Олег криво усмехнулся. — Смотрел кругом: сколько же хороших людей! Какая же жизнь классная! И ведь и правда! А вот сейчас думаю — пока, это паскудство есть, те, кто умер — и не обязательно тут, братцы, другие войны, они тоже есть, и много их! — они же лежат, как оплёванные! Схитрил, солгал, смолчал — всё равно что могилу обоссал! Я, может, сейчас хрень скажу, но мне так кажется: когда кто-то, — и Олег вдруг хрястнул по столу, — подличает, лжёт, просто молчит, тогда орать надо — вот тогда они, — Олег ткнул яростным жестом в стену, — все эти сволочи, которых мы под травку отправили, вторую жизнь получают! Фигня это, что душа подонка к Кощею без возврата попадает! Фигня! Чем больше на свете безнаказанной мерзости — тем больше у этих душ воплощений. Но я — я, блин, вернусь! Я тут не сдохну — вот им! — и Олег рубанул ребром ладони по сгибу правой руки. — И тогда мы посмотрим… — и он, неожиданно резко повернувшись, пустил в дверь выхваченный из ножен меч — так, что закруглённое лезвие вошло в доску, расколов её сверху донизу, на пол-ладони и задрожало, как живое. — А проживу я, — с осатанением процедил, вновь поворачиваясь к остальным, Олег, — их всех дольше. Чтоб вбить осиновый кол в их поганую яму! — вспомнил он бессмертного Жеглова.

— Ну ты даёшь, — со странной интонацией произнёс Йерикка. А Добрила — с горящими азартом глазами — громко сказал:

— А только свистни, тут и будем, землянин! Правдой ино неправдой к тебе будем, вот слово, ей-пра! — и он хлопнул Олега по плечу.

— И любого завалим, кого скажешь, — добавил Горд. Олег посмотрел кругом. И ответил:

— Спасибо, парни.

Порция хорошей погоды оказалась до неприличия короткой. Северный ветер принёс дождь — не холодный, но нудный, и затяжной, это видно было по тучам, обложившим небо и прочно заночевавшим на перевалах.

— А то ещё Морана обдувает нас снежком угостить, — ворчал Гостимир — Чуете? То её дыхание!

— Замолкни, — попросил Гоймир. Он уже давно всматривался куда-то вперёд, где высились древние вязы. — Птицы, — пробормотал он. — С недавна не по нраву мне, одно вот так они… летают.

Олег молча с ним согласился. Слишком часто он за последнее время это видел — стаи трупоедов, взлетающих на деревья, когда приближаются люди… И как эти твари сипят с веток, дожидаясь ухода живых…

И то, с чего они взлетают.

— Пошли, — сказал Гоймир, и на этот раз ни у кого не возникло желания его поправить…

…До вязов оказалось неблизко. И чем больше шагали горцы по раскисшей земле, тем большее беспокойство ощущал Олег. Беспокойство навязчивое и тягучее, предчувствие большой беды. Он не мог разобраться, в чём эта беда, кому она грозит, но ощущение, прочно поселившееся в нём, томило мальчишку, как ломота в теле при высокой температуре.

Потом стала видна просека. Словно что-то тяжёлое прилетело со стороны оставленной вчера утром Ольховатки и, снижаясь, в пахалось в гущу деревьев, ушло, ломая и раскидывая их, в чащу. «Самолёт упал», — первое, что подумал Олег, но тут же вспомнил, что нет тут самолётов. И открыл рот, но услышал голос Йерикки:

— Вельбот упал. Садился на планере.

— Вельбот? — переспросил Гоймир. — То ли сплю я?

— Если так — ты украл мой сон, — пожал плечами Йерикка. — Вельбот упал, — повторил он. — Они садятся на планере, когда отказывает энергоприемник, а это бывает очень редко.

Олег не совсем понял, что говорил Йерикка. И, кстати, сообразил, что очень мало знает о том, как и почему летают вельботы данванов.

— И Кощей с ним, раз упал, — нервно сказал кто-то, — Нам каким местом припекло?

— Если он сел на планере — там могут быть живые, — напомнил Йерикка, и все, подобравшись, посмотрели в сторону Гоймира.

— Глянем, — решил тот, и, повинуясь его жесту, чета рассыпалась в цепь. — Кого вытропите — сводите. И — тихо, — добавил Гоймир и первым, как и положено князю, бесшумно зашагал в изуродованную чащу…

…Вельбот наверное сумел бы сесть — выпустив короткие широкие отростки-крылья, он планировал в чащу, как ножом, срезая даже не тоненькие деревья. Но навстречу попался невероятно могучий, кряжистый дуб — и они лежали рядом: вывороченное из земли с корнями славянское дерево и наполовину сложенный в неразборчиво-уродливую гармошку данванский агрегат. Одно крыло разлаписто торчало вверх — лопнувшее до половины от удара. Второе крыло оторвалось и лежало чуть позади, как серебристый плавник невиданной рыбины.

— Одно так и мы в горах-то садились… — прошептал Яромир, и Гоймир яростно на него зыркнул — на взгляд Олега, зря.

Горцы неспешно окружили вельбот, не приближаясь к нему. Олег подошёл тоже. Он не мог никак сообразить, что же такое кажется странным в этой машине… Размеры? Вельбот был больше транспортника… Нет, не размеры… Что же, что?..

— Вот странный цвет, — удивлённо заметил Богдан, нагибаясь, чтобы рассмотреть брюхо. — Й-ой, а низом-то!

Серебристый сверху, внизу вельбот был ярко-алым. Крылья украшали две диагональные полосы — золотая и прерывистая зелёная… Да, вот оно! Что за цвет?! Олег повернулся к Йерикке: