Чтение онлайн

— Дома бросать, скотину? — войт перекрестился: — Господи, спаси и помилуй нас, грешных… Может, обойдётся, сынок?

— Отец, — терпеливо сказал Йерикка, — мы тут перебили не меньше сотни этой сволочи. Чего тут «обойдётся»? Сам думай…

Войт сгорбился. Устало глянул на горцев — уверенных мальчишек, небрежно державших оружие, и понял — бесполезно им объяснять, что такое в чужом пиру похмелье…

— Хорошо, — негромко сказал он. — Мы уйдём. К вечеру уйдём. Если вам что нужно — вы берите сами…

Потом повернулся и медленно побрёл по улице.

— Кончал бы, — покосился Гоймир на Гостимира.

— Часом, — тот перекусил нить и полюбовался на свою работу: — Вот и ладно.

— Угу, — кивнул Гоймир, влезая в рубашку. — Глянем, кого там побрали.

Живых пленных оказалось всего двое — хангарский офицер-кудун, избитый до неузнаваемости бабами, взявшимися обрабатывать его чем попадя — и молодой хобайн с равнодушным лицом механизма, раненый в плечо.

При виде хангара народ, собравшийся у церкви, зашумел, бабы опять заголосили:

— Он это!..

— Мальчишечки, отдайте его нам ради Христа!..

— Он приказал рубить, кто из домов не выйдет!..

— Маленького моего, как дома подожгли, он на копьё да прямо в, пекло… гос-поди-и-и!..

— Убийца!..

— Нам его, а уж мы…

Горцы поглядывали на князя. Гоймир хмурился, потом смерил хангара взглядом и… подняв ногу, пинком вбросил его в толпу.

Радостный рёв людей заглушил поросячий визг хангара, который, впрочем, тут же оборвался — люди яростно и сосредоточенно топтали что-то, лежащее на земле.

Гоймир повернулся к пленному хобайну. Тот бесстрастно смотрел в глаза князю — ни единая жилка на молодом лице не дрогнула. Потом хобайн дёрнул плечами, скривился от боли в ране и бросил:

— Убивай, чего ждёшь.

— Наших-то убивал? — Гоймир неспешно достал камас.

— Убивал, — пожал плечами хобайн, — на то и война.

— А тут-то, в веске-то — одно война? — с опасной мягкостью спросил Гоймир.

— А тут мы никого не трогали. Мы солдаты, а не мясники.

Намётанным глазом Олег определил — сейчас Гоймир ударит в живот. Уже напряглись — нет, не рука напряглась, а — мускулы на спине, свидетельство готовности бить. Но тут уже немолодая, хотя ещё красивая женщина тронула, выйдя из толпы, Гоймира за плащ:

— Паренёк… — Гоймир обернулся: — Правду он говорит. Не трогали они никого. А он так с хангарами подрался, дочку мою у них отбил… Ну а что ваших он убивал — так простите его, ведь и правда война… Сына моего в горах убили, — она перевела дыхание. — Так пусть он ко мне пока идёт, я его приму, полечу… Разреши, паренёк…

— Что лопочешь, — прервал её Резан, — кто тебе паренёк?! То князь-воевода!..

— Постой, — Гоймир с интересом посмотрел на хобайна, — погоди, Резан… Ты, — обратился он к хобайну, — клятвой клянись, что не станешь против нас заново!

— Спасибо тебе, — не обращая внимания на Гоймира, хобайн слегка наклонил голову в сторону женщины. И только потом повернулся к горцу: — Не дам я слова. Не жди.

Гоймир моргнул и… захохотал. Так, что волосы заходили ходуном, и хохот дико, кощунственно звучал среди трупов и дыма пожаров, не остывших от боя людей и запаха крови. Потом засмеялся Йерикка. Следом — Олег. И захохотали все горцы.

— Дажьбог Сварожич! — выдохнул наконец Гоймир. — Да чтоб вам всем такими-то быть — праздником война стала!

— Отпусти его, князь, — попросил Йерикка, — пусть никто не скажет, что ты убил. отважного человека безоружным.

— Убирайся, — Гоймир всё ещё улыбался. — То правда — нет у меня желания быть несправедливым.

— Я не собака, чтобы меня гнать, — хобайн повернулся и зашагал прочь рядом с женщиной, просившей за него.

Гоймир какое-то время смотрел ему вслед, но, судя по всему, думал уже о другом. Потом повернулся к стоявшему среди людей войту:

— Вы до вечера уйдёте? — войт кивнул. — Добро. Йерикка, Резан, Вольг, идите со мной. Остальные — тут ждите.

Четверо ребят отошли на обочину. Гоймир почти минуту делал вид, что занят исключительно ремнём. Остальные ждали. Наконец князь удовлетворённо хмыкнул, щёлкнул по пряжке ногтем и поднял голову:

— А часом остаться нам тут, да и скрасть тех, кого Кощей принесёт смотреть, про что тут дела?

— Ты уже решил или предлагаешь нам высказаться последними словами? — спросил Йерикка.

— Кладём — предлагаю, — прищурился Гоймир.

— Может получиться ещё одна удачная и интересная операция. А может — и гроб всем, — оценил Йерикка. — Так что надо подумать.

— Под лежачий-то камень… — начал Гоймир, но Йерикка закончил за него:

— …торопиться не стоит, — Олег захихикал, Резан закашлялся, а Йерикка совершенно невозмутимо добавил: — Все там будем, раньше или позже, не стоит, говорю, спешить.

— Не долго сказать — ты поперёк, — подвёл черту Гоймир, но Йерикка преспокойно пожал плечами:

— Я сказал, что надо подумать.

— Чтоб тебя… — Гоймир нахмурился. — Ты попросту «да» сказать-то можешь?

— Нет.

Теперь захохотали все четверо. Но Гоймир быстро подавил смех и сердито бросил:

— Матерь Лада, да у тебя что — мочи нет, хоть часом языком не мести??

— Надо же кому-то это делать, если тебе удалили остроумие.

Махнув рукой, Гоймир повернулся к Резану:

— Ты?

— Я «за», — почти тут же ответил Резан.

— Хорошо, когда не надо мотивировать, — как бы про себя заметил Йерикка. Резан вскинулся молниеносно:

— Ты на что то намёки мечешь?!

— Да ни на что! — с обезоруживающе-простодушной улыбкой откликнулся Йерикка. Резан какое-то время мерил рыжего горца взглядом, потом отпустил рукоять меча, за которую было схватился.

— Ты? — спросил, словно уличая Олега в педерастии, надругательстве над флагом и расхищении собственности племени, спросил Гоймир.

— За, — шваркнул Олег на судейский стол пачку оправдательных документов

— Вы погодите, — подал голос Йерикка — всё ещё улыбаясь, но уже с лёгким беспокойством, — вы послушайте. Если нас не заметят с воздуха, то всё отлично. Ну а если они поймут, что в веси — засада? Это, — он повёл рукой вокруг, — классическая ловушка. До тупости, до смеха классическая. Смотрите. Они займут все высоты вокруг и за полчаса превратят нас в ничто кассетными снарядам и плазмой. В конце концов, Вийдан погиб почти так же…