Чтение онлайн

Олег спал с ним голова к голове, и Йерикка мог созерцать грязное лицо землянина. По временам Олег открывал глаза и прислушивался, но, похоже, и в такие моменты не просыпался до конца.

Солнце ушло за тучи, и полил серый дождь. Вельботы продолжали барражировать, похожие на призраки.

— Им должно надоесть, — тихо пробормотал Йерикка. — Не могут же они вечно тут летать? Им ДОЛЖНО надоесть…

Ему показалось, что Гоймир, лежавший справа, что-то сказал. Йерикка повернул голову.

Гоймира трясло. Он лежал с закрытыми глазами, обхватив себя руками, и из-под век текли слёзы. Губы юного князя шевелились — быстро и беззвучно.

Йерикка коснулся рукой плеча Гоймира:

— Ты что?

Странно, но тот сразу открыл глаза и повернул голову к Йерикке. Во взгляде усталость мешалась со слезами.

— Устал одно, — быстро сказал он. — Я тоже могу устать, — он отвернулся, но продолжал говорить: — Идём, идём… идём день, сном — идём… и дождь! Он убить нас хочет. Все окоём нас убить хотят. В западню мы попали, нету мочи дальше тащиться. Грузно плечам, хребет трещит, я слышу, чую, Йерикка. Сломится часом хребет, и я в эту грязь свалюсь, и не схоронят меня — времени не сыщется… Отпустите меня, освободите… я умереть согласен, да пусть сразу, не хочу умирать день по дню, каплю за каплей… Не хочу одно часом мёртвым проснуться…

— Гоймир, ты заговариваешься, — тихо, но резко сказал Йерикка. — Ты взрослый человек, ты знал, на что идёшь, когда брал на себя груз взрослого человека!

На открывая глаз, Гоймир точным движением достал из кобуры ТТ, взвёл большим пальнём округлый ребристый курок и приставил ствол к виску. Указательный выбрал холостой ход…

— Это просто трусливая увёртка, князь.

Пистолет опустился.

— Ну да что, пойдём до конца, — совершенно спокойно ответил Гоймир.

Над нам смеялся даже Тантал: — Опомнись, парень, перекури! Ты целый век эту глыбу толкал, присядь, любезный, хоть пот утри! — Да брось ты этот булыжник, брось! — в три пасти Цербер ему скулил. А он улыбку ему как кость швырял, а сам всё катил, катил… Не внял ни крикам, ни песням нимф бедняги окаменевший мозг. — Я камень свой докачу до звёзд, пусть камень мне будет памятник!.. …И пусть смеётся, кто не катил такого камня в своей судьбе назло пророчествам всех сивилл, назло советчикам и себе… [20]

Говорят, что самая страшная пытка — пытка огнём.

За эти тридцать часов Олег понял, что это ложь. Глупая ложь. Самая страшная пытка — пытка дождём. Когда ты лежишь в грязи и сжимаешься, ощущая каждой клеточкой тела все летящие сверху капли — когда они бьют по тебе. Прицельно и тяжело. Как пули… Когда слушаешь тихое, несмолкаемое «ш-ш-ш…» в веточках вереска. Такое тихое, что оно заглушает треск и посвистывание вельботов своей монотонностью… Когда чувствуешь, что сходишь с ума. Каждую длинную, как жизнь, секунду — сходишь с ума. И тихие разговоры товарищей превращаются в часть безумного бреда…

…— Встану. Нет ночи больше. Встану…

…— Боги, боги, да что ведь меня никто не убьёт, убейте меня кто-нибудь…

…— Ног не чую, гляньте кто, у меня ноги есть?!.

Олег не дал сойти с ума Богдану. А сам не сошёл с ума, потому что Йерикка разговаривал с ним, и Олег видел его спокойные глаза, слышал голос совсем рядом. Трудно было даже представить, чего стоило это спокойствие Йерикке…

…Они рассказывали друг другу о своей жизни, вспоминая всё новые и новые истории. Слова помогали против безумия, дождя и голода — врагов более страшных, чем данваны. Олег подозревал, правда, что Йерикке не так интересны истории про Землю — похоже, он знал о ней достаточно много и, хотя Олег немало попутешествовал, немало и походил пешком, но он не видел Чёрных Мостов над рекой Ра, которую данваны назвали Калдс, не ходил по ночная гудящим улицам Крентаны — бывшего Чистополья, не пробирался по кишащим нечистью узким дорогам мёртвых городов зоны санации, не купался в Зраке — невероятно прозрачном и холодном озере у отрогов Змеёвых гор, не спускался в пещеры в тех горах, не охотился на туров с рогатиной, не стоял на знаменитых алых скалах Ос-губы… Мир для него был совершенно неизведанной планетой.

— Неужели ты правда не был на Земле? — спросил Олег напрямую. Йерикка кивнул:

— Не был.

И Олег рассказал саду о прошлогоднем походе, когда их группа чуть ли не месяц бродила по бесконечным Карельским лесам, пытаясь то пешком, то на байдарках пробиться, идя по протокам, вглубь болот, к загадочному Чёртову Носу, про который местные жители рассказывали разные разности…

— Тогда мне это казалось приключением, — закончил Олег. — Глупо…

— Нет, — возразил Йерикка. — Это и было настоящее приключение… Они должны быть загадочными, немного опасными, весёлыми… А то, что сейчас — это просто война… — казалось, он хотел ещё что-то добавить, но вдруг прислушался и даже приподнялся на локтях: — Слышишь?!

Олег прислушался тоже:

— Нет.

— А ты? — спросил Йерикка Богдана. Тот ответил:

— Ничего.

— Именно, — и Йерикка выдохнул, словно сбросил с себя неимоверный груз.

Только теперь до Олега дошло. Повернувшись на бок, он посмотрел в пустое серое небо.

Никаких бурных изъявлений радости не было. Кое-кто просто не смог встать. Те, кто встал, выглядели, как привидения. Многие замучились до такой степени, что успели помочиться под себя. Некоторые лёжа ругались до тех пор, пока пришедшие в себя товарищи не бросились им помогать.

Йерикка тревожно озирался по сторонам, держа наготове пулемёт. Олег, застёгиваясь, спросил его:

— Ну что ещё-то плохого может случиться?

Вместо ответа Йерикка указал за его спину. Обернувшись, Олег пробормотал:

— Лучше бы я не спрашивал…

Вдали был виден идущий на них вездеход.

…Если кто-то и растерялся, то буквально на секунду. Вездеход был один. И он слишком тупо пёр на горцев. Похоже, те, кто в нём сидел, ещё не сообразили, что к чему.

Однако, примерно за полверсты машина затормозила. Видно было, как, постояв на месте, вездеход развернулся и рванул прочь на полной скорости.

— Навьями клянусь, он уж вопит связью о радостной встрече, процедил сквозь зубы Гоймир. — Й-ой, везёт, что утопленнику!

Оставалось лишь согласиться. Теперь враг точно знал, что горцы на пустошах. И, если даже не то что в вереск — под землю зарыться — это не поможет. Пришлют пехоту и перероют всё на сажень вглубь…

— В обрат я одно мёртвым лягу, — Гостимир с отвращением пнул вереск.

— Так они твоё желание часом исполнят, — пообещал Святомир. Йерикка прикрикнул:

— Хватит чушь пороть!

— Есть хочу, живот в конец подвело, — делился тем временем насущными переживаниями с Олегом Богдан. Олег поморщился:

— Мне тоже хочется… Гоймир, — окликнул он князя-воеводу, — побежим?

— Не стоять же столбом, — ответил тот и махнул рукой: — За небом смотреть в оба, и окоём! Накроют сверху — в стороны бежим и прячемся, как у кого сойдёт. Всех-то не побьют.

Далеко впереди, у гор, завыл волк.

Горцы побежали на вой.

Вельботы появились парой. Это были не тяжёлые боевые машины, а разведчики — как тот, который однажды сбил Йерикка — вооружённые лёгким оружием. Очевидно, данваны решили, что против застигнутых на открытом месте усталых мальчишек хватит и этого.