Чтение онлайн

Вельботы разделились влево-вправо, набрали высоту и пошли параллельно бегущим, простреливая пустоши сверкающими струями ливневых пулемётов. Ушли далеко к горам, потом — развернулись и ринулись уже навстречу, в лоб — было видно, как жутко вскипает мокрая земля, вспахиваемая вражеским огнём. Это кипение стремительно приближалось.

— В стороны! — крикнул Гоймир. Олег споткнулся и упал, увидев, как Холод падает тоже, вскинув руки над головой… Йерикка нагнулся над ним, выпрямился — в руках у рыжего горца был ТКБ, он держал гранатомёт, как ручной пулемёт — уперев прикладом в бедро, стволом вверх. Сошки и запасная лента были у Морока, из приёмника свисал жалкий огрызок — тромблонов пять или шесть. До левого вельбота оставалось сажен пятьдесят, он шёл в паре сажен над землёй. Олег увидел, как Йерикку заколотило несусветной отдачей оружия, совершенно не рассчитанного на стрельбу с рук, он попятился и упал — но в носу вельбота сверкнуло бронзовое пламя, машина дёрнулась, как обжёгшийся щенок, вторая граната разорвалась в борту, третья — в куцем хвосте… и вельбот, внезапно опрокинувшись, рухнул камнем вниз и в сторону, над самой землёй разорвавшись клочьями горящего металла.

— Сбил!!! — не своим голосом завопил Олег, не слыша, что кричат остальные. Йерикка, поднявшийся на колени, безумными от злости глазами смотрел на полыхающие обломки, разбросанные среди вереска.

Второй вельбот, рыскнув, отошёл в сторону, свалился на борт и ниже — пошёл в атаку, наращивая скорость…

…Солдаты редко помнят после боя, как они действовали. Некоторые рассказывают то, чего не было, но не помнят реальных событий. Другие — не помнят вообще ничего. Третьи… да что там! Олегу запомнился слышанный по телевизору отрывок из интервью какого-то ветерана, который фактически врукопашную дрался о тремя немецкими Т-III, сжёг их противотанковыми гранатами, а потом, когда его спросили, как ему это удалось — на полном серьёзе ответил вопросом: «А что — это?»

Сейчас Олег убедился в том, что это не фуфло, что так бывает. Он словно выключился — а когда включился, то его тормошили, лупили по плечам и спине, восторженно орали в уши. В руках он держал свою снайперку, а второй вельбот лежал на брюхе шагов за двести. Матово отсвечивало лобовое стекло, украшенное двумя чёрными дырками.

— Это к-к-как? — выдавил Олег. — Это я, что ли?

— Провал, — деловито констатировал Йерикка. Он бинтовал Холоду окровавленное правое плечо, Морок сидел рядом на корточках, спрашивая: «Больно? Больно, да?» — как будто и так не было ясно. — Ты обоим влепил. А то бы они нам дали сейчас, у меня-то тромблоны кончились.

— Да нам, похоже, всё одно не уйти, — сказал Гоймир задумчиво. Одрин и Мирослав, бегавшие к вельботу, принесли несколько банок консервов и упаковку тонких пресных печений — налёт, хотя тут этого слова не знали. Продукты тут же быстренько оприходовали всем коллективом. «Не уйти» — это «не уйти», а жрать вредно только перед атакой. Эту истину все усвоили крепко.

— Одно и не ел, — констатировал Резан, проглотив причитавшуюся ему долю. Одрин хлопнул Олега по плечу:

— Трое данванов часом у тебя по счёту! Подумай — трое! То мало кто из старших про себя так скажет!

Йерикка, который всё это время почему-то очень внимательно смотрел на вельбот, вдруг сказал:

— А мне кажется — мы всё-таки уйдём…

…Вельботу до гор — двадцать минут. Туда и обратно — сорок. Четверо могут влезть в кабину вельбота, ещё четверо сядут на спасательную подвеску. Восемь. Нужны два захода, чтобы перевезти всех.

И кто-то один остаётся на третий заход.

— Кладём полтора часа, — сказал Гоймир, когда первая группа ушла. Вельбот тянул неплохо — ничего не повредил, садясь. На вереске остались лежать трупы в громоздких ребристых доспехах и пробитых шлемах — и тому и другому Олег попал в голову, бронебойные пули прошили и стекло, и забрала. — Будут стать они у нас?

— Столько скорее всего есть, — задумчиво сказал Йерикка. — Пока разберутся, что к чему, пока решать будут…

— А лучше б ты сам вёл, — вздохнул Гоймир. Йерикка покачал головой:

— Яромир справится.

— Так станет — попрёт и пятерых на подвеске-от? — спросил Гоймир. Йерикка быстро взглянул на него:

— Трое — уже перегрузка, а мы по четверо возим.

— Ждать-то я останусь, — сказал Гоймир.

— Ты не имеешь права, — возразил Йерикка. — Ты — князь. Останусь я. Тем более, — он усмехнулся, — я тяжелее любого в чете.

— Одно кинуть гранатомёты и кой-чего из наряда… — начал Гоймир, но Йерикка прервал его:

— И мечи заодно. Я останусь, всё будет нормально.

Гоймир наклонил голову, показывая, что не будет больше спорить. Время тянулось, тянулось, тянулось… Горцы почти непрерывно смотрели в ту сторону, куда улетел вельбот с их товарищами — и не смели поглядеть вокруг, боясь увидеть машины врагов. Они то стояли на одном месте, то болтались вокруг — и почти всё время молчали. Спокойным выглядел только Йерикка, да ещё Гостимир бухтел полузнакомые Олегу строчки:

— Вольг, а что то — бедлам?

Олег не успел ответить. Гоймир вдруг закричал:

— А поведёт! Поведёт-то кто?! Мы ж из памяти вон! Двою оставаться надо?

— Значит, остаюсь я, — со странным облегчением сказал Олег, шагнув в сторону.

— Не сходи с ума! — вскинулся Йерикка. — Что ты всё на себя… Тебе надо лететь, у тебя же…

— Что у меня? — быстро спросил Олег, показывая глазами на Гоймира. Йерикка моргнул:

— Ни… ничего. Хорошо.

…Олег не двинулся с места, когда вельбот прилетел, и ребята поспешно грузились, бросая на него и такого же неподвижного Йерикку извиняющиеся взгляды. Йерикка поднял руку:

— Летите. Летите скорей! — и улыбнулся одним ртом.

— Никогда не думал, что сорок минут — это так много. Сколько прошло?

— Семнадцать, — ответил Йерикка на вопрос Олега. — Успокойся, ты что, так боишься?

Вопрос озадачил Олега до такой степени, что он заморгал, а потом — засмеялся:

— Чёрт его знает, чего я очком играю… Ну подумаешь — прибьют нас тут…

Они встали плечо в плечо, глядя на вересковые пустоши, над которыми серые клочья тянущихся к югу туч сеяли дождь.

— Надо было тебе лететь, — нарушил молчание Йерикка. — Отсюда подальше. Остался бы Резан.

— А у него нет девчонки?

— Ты вот о чём… — Йерикка потёр висок костяшками пальцев. И ничего не сказал. А Олег, улыбнувшись вдруг, прочёл: