Чтение онлайн

Барабаш прижался к стене и опустил глаза – маги хорошо чувствуют чужой взгляд. Особенно если это ненавидящий взгляд. Не помогло… высокий чин остановился, сделав удивлённое лицо, – Матвей таки не утерпел, глянул – и крылья мясистого породистого носа чуть дёрнулись. Верхним чутьём берёт, собака? Ну что тут нюхать? Нет здесь никого, совсем нет!

А Еремей удивил. Он давно уже удивлял, но чтобы настолько…

Фух-х-х… шар огнеплюйки бьет в камни мостовой и рикошетит колдуну в низ живота, взорвавшись там маленьким ярким солнцем – первое мгновение закончилось. Второе целиком заполнено шелестом покидающего ножны меча, перешедшего в удар без всякой паузы. Три – ближайший охранник будто бы сам насаживается на нож в левой руке профессора. Четыре… Пять…

Матвей успел перерезать глотку только шестому, да и то уже оседающему с изумлённым выражением на побитом оспинками лице. Конечно, любой удивится. Если в безлюдном переулке начинает убивать сама пустота. Начнёт… и быстро закончит.

– А теперь сматываемся! – Баргузин рванул с шеи колдуна медальон на тонкой цепочке, раскрутил над головой и зашвырнул на крышу соседнего дома. – Сматываемся!

– Какого хрена? – Барабаш бросился за набирающим скорость профессором. – Нас же не видно!

– Кому надо, то есть не надо, тот увидит, – обернувшись, ответил Еремей. – Амулеты Стражей Тумана завязаны на их жизнь и в случае чего посылают сигнал тревоги.

– Надо было разбить.

– Вернёмся, и ты попробуешь это сделать? – Баргузин прибавил ходу, так как в покинутом переулке уже слышались крики, а где-то вдалеке, если не показалось, хлопанье драконьих крыльев.

– Так какого хрена мы их завалили?

– Ты повторяешься. В смысле, про хрен второй раз говоришь. Берегись! – Огненный плевок не достал, но чётко обозначил границы защитного полога. – Нас засекли.

– Да уж вижу, – Матвей перепрыгнул через раскалившиеся камни мостовой. – Долбани по ним чем-нибудь помощнее.

– Не могу, я же объяснял.

– И что теперь?

– Как что? Конечно же, бежать!

Следующий час напоминал народную роденийскую забаву – игру в горелки. Разведчики носились по городу, сбивая путающихся под ногами пиктийцев, а над ними кружило не менее десятка драконов, с упорством, достойным лучшего применения, заливающих улицы огнём. То, что под плевки попадали горожане, мало кого интересовало. Скорее всего – вообще никого не интересовало – любой маг в состоянии обезопасить себя простейшим щитом, так что сгорала исключительно чернь. Да и не так уж много её гибло, чтоб пожалеть об уходящей в никуда жизненной силе.

Вот пожары, те действительно беспокоят и мешают. С высоты драконьего полёта хорошо видно, как вспыхивают от промахов и точных попаданий дома, отмечая путь беглецов. И по странному стечению обстоятельств полыхающий огонь принимает форму замысловатых, но донельзя неприличных фигур.

– Матвей, ты о чём думаешь? – профессор на бегу полоснул ножом по лицу неудачно подвернувшегося стражника.

– Да ни о чём! – Барабаш обернулся и показал погоне дулю. – Хрен вот им во всё рыло.

– По-моему, у тебя неплохие способности к иллюзии.

– Плевать на иллюзии, – Матвей перепрыгнул через очередного покойника, а потом с размаху налетел на брошенную возницей телегу. – Какая сволочь тут поставила?

Профессор резко остановился и принюхался:

– Золотари. Слушай, нам несказанно повезло!

Барабаш испуганно икнул и произнёс свистящим шёпотом:

– В бочку не полезу…

Маттео Обальдистоун заставил дракона заложить вираж и склонился с седла, стараясь разглядеть роденийских лазутчиков. Тёмные каким-то образом смогли поставить полог невидимости! Странно, всегда искренне ненавидели любые проявления магии, а сегодня сами ею пользуются. Причём умело пользуются – лишь опытным ветеранам удаётся с помощью сложнейших и прожорливых заклинаний обнаружить беглецов, да и то в большинстве случаев с опозданием в несколько мгновений. Только трижды получилось накрыть шпионов драконьим огнём – без всякого результата, впрочем.

Но ничего, никакая защита не может держаться вечно, иссякнет и эта. И если позволит Благой Вестник, то именно Маттео Обальдистоуну, будущему эрлу Обальдиеру, повезёт испепелить пробравшихся в город мерзавцев. Нет, сначала заморозить, разбить ледяные статуи на миллионы осколков, а потом испепелить. И следом сбросить в море роденийский десант. К акулам и кракенам, каждую весну собирающимся у берегов в ожидании кормёжки – трупов, выносимых реками из глубины страны. Хорошо придумал лорд-протектор – и не нужно тратиться на утилизацию использованных магических пайков, и плюсом идёт откармливание деликатесов в их естественной среде. Не пробовали суп-фиш из акульего плавника? И щупальца молодых кальмаров под тёмный эль…

Обер-юнкер сглотнул слюну и огляделся с испугом. Слава Благому Вестнику, мысли читать ещё никто не умеет, а вслух о пристрастии к любимому напитку пиктийского быдла он никогда не признается. Наследник благородного рода должен пить исключительно тонкие вина, наслаждаясь букетом, ароматом и послевкусием. Вот покойный Юлиус Камерун мог себе позволить даже пошлый простонародный сидр без ущерба для репутации. Какая уж там репутация у заучки, подлизы и ябеды…

Кстати, о вине! В полётах допускается погреться глотком-другим, а традиции позволяют не останавливаться и на пятом. Так почему бы не выпить замёрзшему дракониру?

Маттео уплотнил щит спереди, убрав его с боков и сзади, – лучше пренебречь безопасностью, чем рисковать тем, что встречный ветер вобьет фляжку в глотку. Бывали случаи, да… Сам эрл Эрдалер, говорят, в молодости потратил половину сервов на восстановление красивой улыбки. Да ещё три месяца ждал, покуда вырастут новые зубы.

– Будь здоров, крылатик! – обер-кадет похлопал по чешуе пока не заслужившего собственного имени дракона. – И присматривай…

Верный соратник довольно рыкнул, что обозначало обещание наблюдать за улицами в оба глаза, и тут же рванул вниз, сложив для скорости крылья.

– Да чтоб тебя Эрлих Белоглазый…

Две размытые тени на перекрёстке. Даже не тени – полупрозрачные фигурки изо льда, видимые только в отблесках пожаров. Волна ненависти, идущая снизу. И взлетевшая в воздух бочка, с влажным чавканьем расколовшаяся о драконью морду. Неожиданная вонь… Откуда она? Вонь…

Ответа на вопрос Маттео Обальдистоун не получил – внезапно пропал щит, и ветер, оборвав привязные ремни, выбросил обер-кадета из седла. Выбросил, чтобы тут же шлёпнуть о мостовую.

Крылатый товарищ не намного пережил наездника, протаранив памятник Альбину Великому. Позеленевшая от времени и солёной влажности бронза оказалась крепче.

В чём схожи пикты с глорхийцами, так это в любви к внешним эффектам. Но если у головожопых всё происходит довольно скромно и уныло, если не считать диких воплей, то имперцы помпезны и пафосны до неприличия. Одни только развёрнутые знамёна чего стоят. И барабанная дробь. И флейты. Не война, а парад. Хотя, если присмотреться повнимательнее, можно увидеть грязь на кружевных воротниках. Следы штопки и плохо застиранной крови на мундирах, посеревшие от усталости лица. Третья атака за сегодня и шестнадцатая за прошедшую неделю. Нескончаемую неделю, когда часы кажутся десятилетиями, а дни – веками. Сколько тысяч лет пролетело с момента высадки? Много… и для многих.