Чтение онлайн

– Я, если вам угодно, хотела бы все же узнать.

Норны застыли, и Ун, к собственному стыду, понял, что тоже ждет ответ с каким-то бестолковым взволнованным любопытством, и тут же постарался состроить безразличную, почти утомленную гримасу.

– Мой Господин всегда получает то, что принадлежит ему по праву. Но вы верны, и под вашей крышей его ждал теплый прием. Он готов принять другую жертву. Выберете, кто пойдет к нему в объятия по собственной воле, и девочка встретит остальных в Вечном мире. Таков ответ.

«Я так и знал», - подумал Ун с досадой.

Хитрая попрошайка! Как можно разоблачить того, кому верят на слово? Того, кому не нужно прибегать даже к самым простым фокусам? Он надеялся заметить на лицах норнов сомнение или хотя бы след недоверия, но увидел искренний ужас. Сначала они переглядывались, а, потом, всем хором, даже дети, начали спорить, с каждой минутой все громче и ожесточеннее, но не о том, как бы побыстрее выставить эту лесную шлюху, а о том, как быть с ее предложением.

Варран вызвался первым, но Никкана тут же запричитала:

– Нет-нет! Ты будешь нужен в Вечном мире в последнюю битву! Ты так много умеешь и можешь! Я тебя не пущу!

У Уна заскрежетали зубы. Око стояла в стороне, спокойно и равнодушно наблюдая за норнами, души которых искромсала на мелкие куски.

Что она себе позволяла? Ради нее Варран ввязался в темную историю с рукой, которая могла ему еще аукнуться, они потратили черт знает сколько времени, чтобы добраться в дебри, где она пряталась, Никкана накормила ее и приняла под своей крышей, и это вот ведьмина благодарность? Ун подошел к Око, взял ее за предплечье, сжав пальцы сильнее, чем собирался, и сказал громко, чтобы все слышали:

– Нам надо поговорить.

Норны глядели на него с ужасом. Даже Око на какое-то мгновение не смогла скрыть удивления, но не стала вырываться, когда он потянул ее за собой через общую, не попыталась освободиться и когда они оказались в столовой.

– Слушай сюда, лживая бродяга. Сейчас ты пойдешь и скажешь Никкане и остальным, что только что твой бог явился тебе и сказал, что ему больше ничего не надо от этих добрых норнов, - Ун хотел, чтобы голос его звучал тихо и убедительно, как голос отца, но чувствовал непрошенные нервные ноты. – Скажешь им, что они поразили твоего бога смирением или чем там еще. Что ему нравится, как его ведьму тут накормили и послушанием он тоже доволен. Ты перестанешь издеваться над старухой и ее семьей. Девочка все равно скоро умрет. Им ни к чему мучиться еще и от твоих трюков. Поняла?

Совиные глаза уставились на него и смотрели внимательно, точно видели впервые.

– Ты хочешь, чтобы я солгала?

– Когда одну выдумку заменяют другой, то это не ложь. Но если тебе так будет проще, то вот срочная новость: твой бог только что постучался мне в голову и сказал, «Скажи моей Око, пусть валит куда подальше».

– Не знала, что потомок освободителя богов и сам так близок к ним, - сказала Око и шагнула вперед. Ун не ослабил хватки и не отшатнулся.
– Вот что я тебе отвечу. Богам нет дела, веришь ты в них или нет. Если ты посмеешь говорить от их имени, не имея на то право, то после смерти они возьмут твою душу, в которую ты тоже не веришь, иссушат ее и оставят гнить и удобрять земли Вечного мира, где растет золотое зерно для их скакунов. Никто не смеет лгать народам Мертвой земли о богах. Никто из непосвященных не смеет выдавать себя за голос бога. Бойся своего языка.

– О богах лгать нельзя, а лгать твоему «повелителю», выходит, можно, - хмыкнул Ун.

– За ложь я отвечу своей душой перед Повелителем, когда придет время. И мой бог...

– Твой бог - кусок поджаренного...

– А теперь ты выслушаешь меня как следует.

Ее голос зазвучал со спокойствием, таким же холодным, как и лезвие ножа, уткнувшееся Уну под ребра.

«Откуда?» - чуть было не спросил он вслух, но вовремя одумался, и просто отпустил ее руку, отступая. Око не собиралась нападать, сложила нож, спрятала его в рукаве и потерла чуть покрасневшее запястье.

– Мой Повелитель был милостив, когда дал им право выбора. Большинству такой подарок и не снился. Они это понимают. А ты просто держи язык за зубами и не мешай мне.

В общей споры уже прекратились. Детей увели, Никкана и Варран переглядывались с раздражением и болью, старшая дочь сидела на краю дивана и поила Нотту из кружки, осторожно придерживая ее голову.

– Вы приняли решение?
– спросила Око так спокойно, словно в столовой ничего не произошло. – Любой из вас может занять место девочки. Либо мы можем оставить все как есть.

– Нам нужно еще немного времени, - просипела Никкана.
– Я…

– Нет, - перебил Варран, - Нотте совсем плохо, и мы не будем больше ничего обсуждать. Решим все теперь, и довольно.

Ун поежился. Он привык к тому, как Варран говорил с ним – почтительно, не позволяя себе никакой резкости, и слышать столько уверенности и требовательности в его голосе было почти страшно. Но все-таки скрыть до конца собственный страх у норна не получалось. Он горбился и то и дело нервно дергал за рукав рубашки, приоткрывал рот, но не решался произнести нужных слов.

Око наблюдала за всем происходящим с деланным безразличием. А к чему волноваться? До этого вечера у нее была девочка, обреченная на скорую смерть. Этим вечером она приобретет взрослого норна, запуганного и покладистого, который из своих предрассудков, надеясь однажды как-нибудь да избавиться от проклятия, станет ее почти что рабом, готовым служить и отдавать все до последнего куска хлеба.

«Нет уж, ведьма, такому не бывать».

– Я поменяюсь с Ноттой, - сказал Ун, и тут же все взгляды устремились на него.

– Господин Ун!
– Никкана прижала руки к груди, точно пыталась защититься от удара.
– Вы не вполне понимаете, на что соглашаетесь! Как можно!..

– Я все понимаю, - сказал Ун раздраженно. Он не злился на хозяйку дома, просто хотел побыстрее покончить с пыткой, на которую его заставили тут смотреть.

– Ох, господин Ун! Ваша душа… как же вы будете в Вечном мире? Ослепленный поглотит вашу душу, и от нее не останется ничего. Вы не увидите битву всего сущего!

– Я как-нибудь обойдусь, - буркнул он.

– Господин Ун, мы не сможем отплатить вам за такое!
– залепетала Никкана. Все это было бредом, но говорила она с таким надломом, что от этого становилось не по себе. Да и сказать по правде, Ун ожидал, что отговаривать его будут поупорнее и подольше. «Ты что, испугался?» - спросил он сам себя и ухмыльнулся. Вот еще. Разумеется, нет. Только не сказок.

– Давайте заканчивать. Я чертовски устал.

– Вы не представляете, как это важно...

– Довольно, - тихо и настойчиво произнесла Око.