Чтение онлайн

Тот припал щекой к щели между досок и цыкнул:

– Ничего не вижу. Не то сарай там, не то еще одна стена.

– Здесь тоже, – молчаливый Ис уже прошел чуть вперед, постукивая по подгнившему, покрытому десятком слоев краски дереву. – Что-то там совсем тихо. Может быть, макак еще не привозят?

Ун отошел шагов на пять от них, нажимая на каждую доску, пока не нашел одну, которая жалобно скрипнула под его пальцами. Он покачал ее и довольно усмехнулся, когда убедился, что нижний край не вкопан в землю. Может быть, он не самый сильный, не самый умный, но никто никогда не назовет его, сына управителя Новоземного округа, трусом и никто не расскажет завтра в школе, что он отступил на полпути.

–.. а что, у них правда клыки с палец? – спрашивал Мит.

– Их Ун видел, а не я, – развел руками Тот. – Сейчас мы все выясним.

Ун поежился. Просил же Тота, не рассказывать никому о поездке в зверинец. Хотя какая разница? Главное, он ничего не знал об обмороке.

– Ты что-то нашел, Ун? – спросил Ис.

В ответ Ун отогнул доску.

– Не слишком ли это уже? – Ис с тревогой покосился на Тота.

– Мы отсюда все равно ничего не увидим, – тихий голосок в голове велел Уну остановиться, но он уже не владел сам собой, он мог двигаться только вперед.

– Ну и... зря тащились что ли в такую даль? – Тот пожал плечами.

Трое посмотрели на Уна с некоторым удивлением и легким недоверием, а он старался держаться очень серьезно, скрывая дрожь в коленях и раздражение. Неужели они думали, что он трус и папенькин сынок? Что это он будет тем, кто повернет назад?

Ун шумно выдохнул через сомкнутые зубы и первым пробрался через забор. Он сгорбился, ведь ожидал, что на него тут же налетит охрана, но ничего не произошло. Теплицы с затуманенными, стеклянными стенами и крышами казались совершенно пустыми.

– О! Ну и набрехал брат Нуша, – протянул Тот. – Здесь же еще ничего не открыли, похоже.

Ун чувствовал, что надо бы пойти обратно, он уже заслужил право не считаться трусом, но вместо этого прошел еще ближе к теплицам, упер кулаки в бока, оглядываясь. Вот теперь, когда все точно уверены в его смелости, можно было возвращаться. Но тут Мит вдруг повернул голову, словно что-то рассматривая, и шикнул: «Идет кто-то!» – и все трое по очереди протиснулись сквозь щель, доска со скрипом встала на место.

Сначала Тот, Ис и Мит оглядывались с нескрываемой тревогой, и Ун позволил себе смотреть на них снисходительно.

– По-моему тут и правда никого, – неуверенно проговорил Тот.

– Наверное, только готовятся привести сюда макак на работы, – сказал Ун.

– Похоже на то.

Ис крадучись приблизился к крайней теплице и заглянул за приоткрытую дверь.

– Никого. Ладно, давайте поглядим что тут как и свалим.

Ис, Тот и Мит смотрели на все с таким любопытством, словно впервые в жизни видели мешки и лопаты, и Уну было даже жаль своих друзей. Макаки были страшными, но не существовало во всем мире второго такого удивительного зверя. Их внешняя схожесть с разумными существами, бормотание, похожее на речь – пока не увидишь сам, не поверишь, что такое бывает. Наверное, интереснее макак были только огромные красные волки, которые охотились на них в старые времена до Объединительной войны, но те давно все перемерли с голода, когда в лесах не осталось полосатых.

Ун слышал, что на юге еще водились стаи настоящих диких макак, что приплод у них там больше и что некоторых зверей даже можно встретить на улицах городов, как каких-нибудь соренов. А если так, то, наверное, остались в тех краях и красные волки? Ун хотел задать этот вопрос вслух, но осекся. Отец говорил, что судьба у местных родиться в Благословении императора, вырасти здесь и умереть, даже не увидев земли исконной Раании. О каком юге им думать? Тот и остальные только посмеются, расскажут потом всем, что сын управителя верит всяким сказкам.

– Надо бы уже возвращаться, – сказал Ун, открывая дверь очередной теплицы, и замер, чуть не прикусив язык. Прямо перед ним, держа в полосатых лапах ящик, стоял зверь. Спутанная грива спускалась на морду и пряди колыхались от тяжелого дыхания. Позади него еще несколько макак – самцы и самки, все наряженные в рабочие грязные костюмы, – медленно выпрямлялись, отвлеченные от копания в высоких деревянных грядках. Их цепкие хищные глаза неотрывно смотрели на Уна и ему за спину – на его друзей. Кто-то, кажется, Тот тихо вскрикнул.

Макака с ящиком в руках был высоким, мощным зверем, Ун никогда не видел таких высоких раанов. Даже его отец был бы на добрую голову ниже этого существа.

Зверь что-то зарычал сквозь спутанную гриву, медленно поворачивая голову к своим сородичам. Те, держащие в неумелых лапах настоящие лопаты и какие-то еще инструменты, названия которых Ун не знал, медленно сходили с грядок, ворча и посматривая друг на друга вопросительно. Их было целых пять, с высоченным зверем – шесть. И никого рядом. Никакой охраны. Ун стоял неподвижно, как замирает мышь перед котом, надеясь стать невидимой. Ему казалось, что все происходит не с ним и не здесь. И ни к нему медленно приближались эти пятеро, щуря дикие глаза, издавая свои лающие, злые звуки.

Одна из самок приподняла губу, обнажив верхние зубы. Огромных клыков и правда не было. Но то что можно принять за улыбку у разумного, нельзя было путать с предупредительным оскалом макак.

Они подходили все ближе, ближе и ближе, но вот не то Ис, не то Мит пришел в себя, невозможно было узнать перепуганный голос, и закричал:

– БЕЖИМ!

Кто-то дернул Уна за плечо, потянул за собой, и это оказалось последней каплей. Ноги, дрожащие, ослабевшие подкосились. Он полетел назад, упал, сбил кого-то, получил пинок по уху, такой силы, что в голове зазвенело, и перед глазами все поплыло, двоясь и дрожа. Он видел только огромную расплывчатую фигуру, ставшую вдруг ближе, попытался встать, но колени задрожали сильнее, попытался ползти, но собственное тело вдруг сделалось слишком тяжелым, движения выходили медленными и неуклюжими, как у перевернутой на спину черепахи.

«Когда на тебя нападает собака, – вспомнил он чьи-то слова из далекого детства, – то надо защитить лицо, шею и живот».

И Ун сжался в комок, заслонившись от зверя и не находя в себе сил сдерживать дрожь, которая колотила его об землю. Он мог поклясться, что уже чувствует, как челюсти макаки распахнулись и знает, где именно сейчас они вопьются и вырвут из него кусок..

И он заплакал навзрыд, не от боли, но лишь от ее ожидания, и оттого, что не хотел умирать, что отдал бы все на свете, лишь бы сегодня его мир не закончился. Он так любил их всех! Он хотел поспорить с сестрами, встретить строгий взгляд отца и оказаться в надоедливых объятиях матери. Как он мог не ценить это все? Как мог?!

Выстрел заставил его вздрогнуть каждой клеточкой тела и замереть в один момент. Он лежал неподвижно и слушал, как что-то хлопнуло, как дико завизжала над ним макака. Ему вторили визги и рявкающий крик:

– Отошли! Отошли, твари!

Ун качнулся, заваливаясь на бок, медленно оторвал скрюченные от напряжения пальцы от лица, стуча зубами, , и увидел тяжелые черные армейские ботинки, приближающиеся, выбивающие из земли теплую, весеннюю пыль. Он медленно повернул голову, насколько мог, и увидел рядом с собой ящик, запачканный блестящей, темной красной кровью, еще не впитавшейся в дерево. Но это была не его кровь.