Чтение онлайн

– Не понимаю, чем он может нам помочь.

– Красный Томагавк?

– Мистер Стенхоуп. Как и мистер Стокер.

Она повела плечами и еще шире раздвинула тяжелые бархатные занавески, чтобы окинуть взглядом толпу снующих по платформе в облаках дыма людей.

Поезд задрожал и заурчал. Колеса заскрипели, потихоньку приходя в движение, как соня, просыпающийся поутру.

Несмотря на свои опасения, я невольно трепетала, начиная путешествие в неизвестное место. И крайне обрадовалась, что мистер Стенхоуп опоздал на поезд.

Железный состав резко дернулся и со скрежетом подался вперед: сначала почти на месте, но с каждой секундой набирая скорость и плавный ход.

Да! Ненавистный англичанин действительно не успел и не будет сопровождать нас.

У двери в наше купе в узком коридоре раздались шаги.

О, нет! Я слишком рано выдохнула с облегчением.

Раскрасневшееся юное лицо под форменной фуражкой прижалось к гравированному стеклу купе, так что нос сплющился, как свиной пятачок.

Ирен мигом вскочила, несмотря на неровный ход поезда, и открыла дверь.

– Мадам Нортон? – спросил мальчишка, расплываясь в улыбке.

Она кивнула, и паренек быстро вручил ей сложенную газету:

– Это вам.

– А это вам, – ответила она столь же простыми для понимания французскими словами, вложив несколько су в чумазую ладонь, где только что была газета.

Сорванец поклонился и тотчас же скрылся из виду.

Она поспешила к окну и посмотрела назад, в сторону вокзала.

– Ого, он приземлился на четвереньки, но цел. Храбрый мальчишка!

Не успела примадонна договорить, как ускорившееся движение поезда отбросило ее на зеленую плюшевую обивку сиденья.

Я невольно подумала о тех, кто создает мебель, и вспомнила о Джеймсе Келли, который нашел другие, более кровожадные цели, чтобы служить призванию с помощью своих инструментов для драпировки…

Однако ум Ирен, расположившейся на мягком плюше, казалось, не тревожили мрачные мысли. Она погрузилась в чтение газеты, которую ей так неожиданно доставили.

Я попыталась со своего места разглядеть, что там написано, но путь поезда лежал через депо, и вагон сильно трясло, так что читать было нелегко – тем более, читать незаметно, что обычно получалось у меня превосходно. К тому же газета была на каком-то иностранном языке – даже не на французском, а, полагаю, на немецком или вроде того.

В США не особо изучают иностранные языки. В отличие от европейцев, мы не граничим со странами, взаимоотношения с которыми затруднялись бы из-за разных наречий, а эмигранты, проживающие на нашей территории, обычно концентрируются в определенных районах города или, в ином случае, учат английский.

Ирен читала увлеченно, поглощая информацию, как прирожденный лингвист. Мне было ясно, что благодаря пению на разных сценах она выучила главные европейские языки. Я осознала, что профессия оперной певицы требует нескольких лет изнурительных тренировок, чтобы в итоге превратиться в человека, который может вальсировать на сцене в невероятных костюмах с блестящими стразами и золотым шитьем и петь во весь голос, как императорский соловей на последнем издыхании, на пяти иностранных языках три-четыре часа подряд.

Ирен вздохнула так громко, что, будь она на сцене, звук донесся бы до балкона, и уронила газету на колени, словно та вдруг налилась свинцом.

– Итак, на первых порах путешествия сопровождающий не составит нам компанию. – В ответ на мой безмолвный вопрос она пояснила: – Квентин отправился вперед нас в экипаже с лошадьми. Он считает, так быстрее. Но агенты Ротшильда обогнали и его. Это газета из Мангейма двухдневной давности. Деревня Нойкирхен, прямо за французской границей, близ Вормса, что в Германии, – добавила она, видя, что я озадачена.

Я взяла из ее рук протянутые сложенные страницы, вспомнив наши чтения «Psychopathia Sexualis» Рихарда фон Крафт-Эбинга. Говорят, немецкий язык лежит в основе английского, но не могу сказать, что без труда понимаю причудливые готические буквы.

Конечно, мой взгляд зацепился за название «Нойкирхен».

Некоторые слова под заголовком оказались мне знакомы, но, прежде чем я успела перевести их, Ирен сделала это за меня:

– Найдено тело молодой женщины. «Как будто растерзано волками». Рядом с вокзалом.

– В Нойкирхене.

– Полагаю, название переводится как Новая Церковь. Кажется, Потрошитель нас опережает.

Я выпрямилась на сиденье:

– И мистер Стенхоуп верит, что ему удастся обогнать поезд?

– Думаю, это возможно, – произнесла она с улыбкой. – Цивилизованный мир работает медленно. Надеюсь, Квентин сможет настичь Джека-потрошителя – вот только душегуб знает, куда направляется, а мы – нет.

– Неужели сумасшедшие… могут мыслить рационально?

– В том случае, если они не столько безумны, сколько злонамеренны. И боюсь, дело обстоит именно так.

Я ничего не ответила, но сердце у меня колотилось от страха и возбуждения – я всегда приходила в подобное состояние, когда была готова выкинуть один из своих пресловутых «номеров».

Мне хотелось стремительно лететь на коне, покоряя вершины холмов вместе с Квентином Стенхоупом, вместо того чтобы трястись в этой железной коробке на колесах. Я начала понимать, как могли себя чувствовать воины прерий вроде Красного Томагавка, совершая турне с шоу «Дикий Запад».

– Нам придется сделать остановку в Нойкирхене, – нахмурившись, промолвила Ирен.

Я видела, что она негодует против каждой задержки, ведь ей не терпится следовать маршруту, который, возможно, приведет ее к Нелл.

– Я телеграфирую из Вердана, чтобы не терять времени.

Но мы в любом случае обречены терять время. Подобно Красному Томагавку, идущему по следу, мы не можем упустить ни малейшей зацепки. Нам придется сосредоточить взгляд, слух и разум на земле, которая простирается перед нами; придется останавливаться, чтобы изучить следы, даже если они предстают перед нами со всей очевидностью мертвых тел. Нам придется медлить и размышлять, беспокоиться и задаваться вопросами.

Неудивительно, что Джеку-потрошителю удалось ускользнуть от стольких полицейских и жандармов. У него было преимущество: он прокладывал след, а не шел по нему.

Мы все обречены на то, чтобы каждый раз чуть-чуть опаздывать, – возможно, даже мистер Шерлок Холмс.