Чтение онлайн

Она заснула на несколько минут, но сон не принес ей отдыха. Когда она закричала во сне, я тут же зажал ей рот рукой. Я ненавидел это делать, зная, что это может спровоцировать, но меньше всего нам было нужно, чтобы она навела на нас Купера. Она забилась, сопротивляясь мне, и когда она открыла глаза, я увидел в них только первобытный страх и панику, прежде чем она поняла, что это я.

— Прости, ты кричала, — сказал я.

Я быстро убрал руку от ее рта. Она села, подтянула колени к груди, спрятала лицо в ладонях и замерла в таком положении. Сломленные люди. Она была права.

В этом лесу не было никого, кроме сломленных людей.

Мы ломаемся однажды, и после этого уже никогда не становимся прежними.

Купер вытащил на свет огромную порцию моей собственной травмы, и теперь, сидя рядом с Кэйлин, я чувствовал, как саднят открытые раны моего прошлого.

Мы сломались. Купер. Трэв. Я сам.

Они рвали на части наши тела и копались в наших мозгах. Они заставляли нас смотреть, как мы по очереди проходим через ад, и, думаю, именно это в итоге и сломило нас всех. Видеть, как кто-то, кто тебе дорог, подвергается самым изощренным пыткам, — это так же страшно, как если бы пытали тебя самого.

Я дал ей отдохнуть еще около получаса, а затем поднял нас, и мы двинулись дальше. Остаток дня был тяжелым. Она была почти как зомби. Ее глаза остекленели, и она не разговаривала. Ей было трудно удерживать в себе еду, и почти не получалось пить.

Я тоже был истощен сверх меры. Нехватка калорий и нормальной еды в течение последних нескольких недель давала о себе знать. Недостаток сна тоже не улучшал ситуацию. Но кто-то должен был поддерживать в нас силы, просто я не был уверен, что мы протянем так еще несколько дней.

Как только снова наступила ночь, я нашел еще одно укромное место и увел Кэйлин в тень. Я устроил ее поудобнее, хотя по ней не было заметно, что она понимает, что происходит.

— Я скоро вернусь. Немного запутаю следы, — сказал я.

Я подумывал оставить ей пистолет, но что-то в ее глазах заставило меня отказаться от этой идеи.

КЭЙЛИН

Я умирала. Или, может быть, просто медленно угасала, пока боль разъедала мой разум. Невозможно испытывать такую сильную боль и не быть почти мертвой. У меня болело всё тело. Даже мой разум бился в агонии. Стоило мне закрыть глаза, как я видела Пакстона, стоящего надо мной с ножом, и это приводило в ужас. Я чувствовала его руки на себе, когда была накачана наркотиками и не могла защищаться, и теперь это ощущение преследовало меня. Возможно, справляться с флешбэками было бы легче, если бы я не была еще и физически ранена. Боль пробивала насквозь любой известный мне защитный механизм и подрывала мою решимость. Я поймала себя на том, что полностью абстрагируюсь от реальности: я могла внезапно моргнуть и обнаружить, что солнце встает или садится, совершенно не помня, что происходило в предыдущие часы.

Грэм оставил меня, и я то проваливалась в дремоту, то приходила в себя, но даже если бы боль позволила мне уснуть, я слишком боялась кошмаров. Без Грэма, который мог бы разбудить меня, если я закричу, я не хотела рисковать.

Остальное мое тело представляло собой сплошное месиво из синяков, и было трудно устроиться поудобнее. Я чувствовала себя на грани нервного срыва. Мой обычно сильный разум казался хрупким, как лист стекла. Одно неверное движение — и все разлетится вдребезги.

Я не хотела двигаться, не хотела думать, я больше не хотела существовать.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Грэм наконец вернулся. Его тень мелькнула перед кустами, и мое сердце подпрыгнуло к горлу, пока я не увидела, как он просунул голову внутрь, а затем протиснулся и сам.

Он устроился рядом со мной, стараясь не прикасаться ко мне.

— Я смотрю, ты еще не превратилась в фруктовый лед для медведей.

Я была ошеломлена тем, что он вспомнил ту нашу старую шутку, и попыталась разглядеть его лицо в полумраке. У меня не было сил что-либо говорить. Воспоминания о «Логове» витали на задворках сознания, готовые вот-вот хлынуть внутрь. Неужели это и есть самое дно? Я была уверена, что так оно и есть.

Меня начало трясти. Мне было так холодно. Я устала от холода.

Я почувствовала, как на мои руки упали влажные капли, и поняла, что в какой-то момент снова начала плакать. Интересно, это когда-нибудь прекратится?

Должно быть, я задремала, потому что снова оказалась в «Логове». Сон начался нормально — я была с Крэйвеном, он держал меня на коленях, гладил, но потом его лицо превратилось в лицо Пакстона, и сон обернулся кошмаром. Я кричала и отбивалась, пытаясь вырваться из его хватки. Чья-то рука зажала мне рот, и когда я очнулась в темноте, рука на моем рту оказалась настоящей.

— Кэйлин, тихо! — резко прошептал Грэм мне на ухо, зажимая мне рот. Меня трясло, и я пыталась сделать вдох сквозь его пальцы. Он убрал руку, и я судорожно глотнула воздух.

— Прости... — выдохнула я.

Я была на грани истерики, тревога душила меня, и я изо всех сил пыталась сделать полный вдох. Мне казалось, что я уже никогда не буду в порядке. Руки Грэма все еще обнимали меня, а его ладонь поглаживала мою руку вверх и вниз. Я напряглась от его прикосновения. Я не была уверена, хочу ли, чтобы меня обнимали, но он никогда не причинял мне боли, и из меня вырвался тихий всхлип, когда я осознала, что это всё, чего я хотела: чтобы мне просто больше не было больно.

— Просто дыши, красавица, — пробормотал он. — Это всё, чего я от тебя сейчас хочу: чтобы ты просто дышала.

Я уткнулась лицом в его грудь и снова разрыдалась.

Я не знала, какой был день. В одну минуту я бежала, в следующую — уже лежала на земле. Должно быть, я упала, но я этого не помнила. Я услышала шаги и свернулась в клубок.

С меня хватит. Я просто хотела, чтобы всё это закончилось.

— Я тебя не брошу, — яростно сказал Грэм.

Наверное, я говорила ему уходить, бросить меня, но мой разум был в тумане. Его руки рывком подняли меня на ноги, а затем притянули в объятия. Я даже не осознавала, что идет дождь, пока на нас не обрушился ливень, и я не услышала, как над горами раскатывается гром, деревья яростно бьются друг о друга, а ветер усиливается.

Мой разум превратился в темное место. Не существовало ничего, кроме боли и кошмаров. Я заснула в объятиях Грэма лишь для того, чтобы проснуться в ужасе. Я лежала на земле, а он стоял на коленях рядом со мной в грязи, зажимая мне рот. Это было так страшно. Тогда я развалилась на части, и меня было совершенно невозможно утешить.

Боль, истощение и психологическая травма хлынули потоком, чтобы утопить меня, и я сорвалась. Я ползла по грязи, думая, что снова оказалась в лесу в «Логове», и Пакстон гонится за мной. В своем маниакальном состоянии я попыталась выхватить пистолет из рюкзака.

Грэм бросился на меня и вырвал его, прежде чем я успела что-либо сделать, пока я яростно с ним дралась, а буря бушевала вокруг нас.

— Просто убей меня, — рыдала я. Дождь лил как из ведра, а я стояла на коленях в грязи, умоляя его, в безумии вцепляясь в его штаны. — Заставь это прекратиться... я не могу... я вижу его каждый раз, когда закрываю глаза... просто заставь это прекратиться, — повторяла я снова и снова. В конце концов я сдалась, и мой лоб бессильно опустился на ногу Грэма, пока я плакала.