Чтение онлайн

Но ничто из этого не вернуло Трэва. Я думал, что мне станет легче, но этого не произошло.

— Убей меня, Куп, — сказал я срывающимся голосом. Я сопротивлялся в его объятиях, но он держал крепко.

— Прекращай, Вульф, — потребовал он. — Если потом ты всё ещё захочешь умереть... когда мы вернемся домой, я сам дам тебе пистолет. Но не здесь. Не так. Не умирай здесь вместе с этими ублюдками.

Я открыл глаза и посмотрел на нее, увидев тот же затравленный взгляд в ее глазах.

— Мне так жаль, — выдохнула она.

— Вот почему я был в наручниках, — добавил я. — Меня обвиняют в военных преступлениях.

КЭЙЛИН

Я сидела, ошеломленная рассказом Грэма. Я догадывалась о его тенях, но не ожидала такого.

— Так что я лучше многих знаю, через что ты проходишь, — сказал он, проведя рукой по волосам. Это было еще мягко сказано.

— Спасибо, что поделился этим, — сказала я, едва находя в себе силы произнести эти слова. Стало легче от мысли, что я не одна. Мы молчали, потерянные в наших собственных темных тенях, слушая, как дождь стучит по крыше. Я посмотрела на него; он выглядел таким потерянным и одиноким, что я проползла пару метров, разделявших нас, и прислонилась к стене рядом с ним. Наши плечи соприкоснулись, и я взяла его руку в свою.

— Я подумал, ты должна знать, что ты не одна, — тихо сказал он, поглаживая мою кожу большим пальцем. Я сжала его руку, слишком сдавленная эмоциями, чтобы что-то ответить. Какое-то время мы сидели так, и я положила голову ему на плечо.

— Кажется, это первое личное, что ты мне сказал, — произнесла я наконец. Я услышала его бархатистый смешок.

— Что ж, теперь ты не сможешь сказать, что я никогда ничего о себе не рассказывал.

— Я была бы счастлива просто узнать твою любимую еду, — поддразнила я, подняв голову, чтобы улыбнуться ему.

— О боже, нет, это уже слишком личное, — отшутился он.

Его глаза немного посветлели, когда он посмотрел на меня. Он поднял руку, и на этот раз я не вздрогнула, когда он заправил прядь волос мне за ухо; от его прикосновения у меня вырвался вздох, полный тоски. Я подалась к нему, и он мягко притянул мое лицо к своему и поцеловал меня. Я все еще нервничала, и мне потребовалась минута, чтобы расслабиться, но чем дольше мы целовались, тем сильнее я его хотела.

Я провела рукой по его груди и неуверенно забралась к нему на колени, осторожно перекинув ногу, чтобы не потревожить бедро. Его руки легчайшим перышком скользнули вверх по моей спине и зарылись в волосы. Я целовала его снова и снова, пока не раскраснелась и не начала задыхаться. Я чувствовала его член сквозь штаны. От этого ощущения живот скрутило, а сердце бешено заколотилось в груди, но я заставила себя сделать глубокий вдох.

— Когда скажешь «хватит» — мы остановимся, — мягко сказал он.

Я кивнула и прикусила губу. Я хотела его. Безумно. Но я так боялась, что у меня начнется флешбэк или паническая атака.

— Я... я хочу тебя, — сказала я. Я залилась краской от этого признания, и он улыбнулся, продолжая поглаживать меня по спине.

— Тогда я твой, принцесса, — хрипло произнес он.

Я потерлась о него бедрами, наслаждаясь тем, как потемнели его глаза. Мои руки скользнули вниз по его груди, задирая рубашку. Он подался вперед ровно настолько, чтобы я смогла снять ее, а затем мои руки коснулись его голой кожи, пока я с восхищением его разглядывала. Он потерял часть мышечной массы с тех пор, как я увидела его впервые, но всё ещё был в невероятной форме. Я нахмурилась, глядя на свежую огнестрельную рану у него на боку. Мои пальцы задели кожу рядом с ней, и его мышцы пресса напряглись. Затем я заметила и другие его шрамы. Я дотронулась до одного из них, легко проведя пальцем по следу, пересекавшему его грудь. Его мышцы дрогнули под моей рукой, и я нашла еще один шрам на его ключице — жуткий, рваный, который так и не разгладился за всё это время. Когда мой палец очертил его, он вздрогнул.

— Мы все ломаемся, не так ли? — Я посмотрела на него, скорее утверждая, чем спрашивая. Он взял мою руку в свою и поцеловал костяшки пальцев. Я увидела, что его пальцы тоже были в шрамах. Он носил свое прошлое на теле так же, как теперь буду носить и я. Я заглянула в его глаза — в них скрывались тени похоти и воспоминаний.

— Мы все ломаемся однажды, — сказал он.

Он снова поцеловал мои костяшки, и мой палец нежно коснулся его щеки. Я забрала руку и, прежде чем успела слишком много об этом подумать, расстегнула его фланелевую рубашку, которая была на мне, и положила его ладонь себе в центр груди. Он бросил на меня короткий взгляд, давая время остановить его, если это понадобится, прежде чем его руки скользнули по моим ключицам, стягивая рубашку, пока она не упала с моих плеч. Я сбросила ее и попыталась успокоить нервы, пока его глаза блуждали по моему телу. Везде всё еще были синяки, а порезы, оставленные Пакстоном, выделялись воспаленными корками.

Зарождение моих собственных шрамов.

Стыд грозил вырваться наружу, и я едва не натянула рубашку обратно, но тут он посмотрел на меня, и во взгляде его я увидела лишь благоговение.

— Мы ломаемся лишь однажды, — твердо сказал он, проведя руками вверх по моим плечам. — Чтобы мы могли собрать себя заново, став еще сильнее, чем прежде.

По моему лицу скатилась слеза, и он наклонился, чтобы стереть ее поцелуем. Он поцеловал меня в нос, в щеку, в линию челюсти. Он спустился поцелуями на мою шею, и я выгнулась навстречу. Он целовал каждый порез и синяк, до которого мог дотянуться, а затем снова нашел мои губы.

Наш поцелуй был глубоким и всеобъемлющим, вбирая в себя всю глубину наших страданий и отчаянно пытаясь дотянуться до тех мест, где тени были самыми густыми. Его руки скользнули по моей груди и с легкостью перышка подразнили соски. У меня перехватило дыхание — тело привыкло ждать боли. Он поцеловал меня в шею.

— Я не сделаю тебе больно, — прошептал он. И я поверила ему.

Я потянулась вниз, между нами, и расстегнула молнию на его штанах, наблюдая, как он ерзает, чтобы высвободить свой твердый член. Мне было страшно. Моя киска была так близко к нему. На мне не было трусиков, потому что у меня их просто не было, и я знала, что намокла. Но я не могла заставить себя пошевелиться. Он осторожно приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

— Тебе нужно только сказать «хватит», — произнес он.

Он нежно поцеловал меня. Его руки не отрывались от моего лица, и постепенно я расслабилась, полностью отдавшись поцелую. Медленно я позволила своему телу соскользнуть ближе, пока моя киска не прижалась к его длине. Я слышала, как его дыхание участилось, и поражалась его выдержке. Он поцеловал меня в шею, и я выгнулась к нему, сильнее прижимаясь бедрами. Я потянулась вниз и неуверенно коснулась его члена рукой, чувствуя, какой восхитительно мягкой была кожа поверх его твердого возбуждения. Я медленно потерлась о него бедрами, а затем моя рука помогла направить его к моему входу.

Когда он надавил, входя в меня, я перестала дышать и замерла. Я не хотела, чтобы было больно, и не знала, достаточно ли зажила. Не знала, готова ли психологически вернуть себе это. Грэм сидел неподвижно, наблюдая за моей внутренней борьбой. Единственным его движением были руки, которые мягко поглаживали кругами мою талию, на которой покоились.

Он не тянул, не сжимал силой — он просто ждал, когда я возьму контроль в свои руки. Наконец я медленно позволила ему полностью погрузиться в меня и содрогнулась. Волна удовольствия прокатилась по Грэму, и я посмотрела на его лицо. Его глаза были полуприкрыты, мышца на шее напряглась — казалось, ему стоило колоссальных усилий сидеть неподвижно. Я знала, что ему хочется повалить меня на спину и трахать до тех пор, пока я не начну умолять под ним. Но от одной этой мысли меня охватила паника.

— Поцелуй меня, — сказал он, почувствовав, что я начинаю паниковать.

Я подалась вперед и прижалась губами к его губам, всё еще находясь в плену своих мыслей. Но пока он целовал меня, я снова почувствовала, как погружаюсь в него, и, когда паника улеглась, сосредоточилась на том, как он ощущался внутри меня. Я чувствовала его всего и то, насколько мокрой я была. Я двинула бедрами, и его пальцы на мгновение сжали меня сильнее. Я застонала, когда жар начал нарастать, и попыталась отключить мозг.