Чтение онлайн

Испания тоже консолидировалась. В 1469 году Фердинанд Арагонский женился на Изабелле Кастильской, после чего эти два королевства постепенно объединились и начали принимать современную форму. Изабелла стала королевой наперекор судьбе. Она стала наследницей лишь после смерти сводного, а потом и родного брата. Но даже после этого ее права на кастильский трон оспаривала племянница Хуана Бельтранеха. Изабелла и ее союзники распространяли слухи о незаконности претензий Хуаны. После долгой кампании им удалось запереть Хуану в монастыре. В 1478 году с благословения папы Сикста IV Изабелла создала в Кастилии инквизицию. Поначалу инквизиторы занимались искоренением ереси среди андалузских conversos (евреев, принявших христианство), но затем полномочия их значительно расширились [60] . Постепенно испанская инквизиция стала синонимом жестокого преследования, хотя отчасти эта репутация сложилась из-за более поздней «Черной легенды» Испании (в этом мифе утверждалось, что испанцы жестоки от природы, поскольку происходят не от христиан). Конечно, из этого никак не следует, что испанцы чем-то хуже других народов [61] . Это вопрос возможностей: Испанию от остальной Европы отличали исторические масштабы нехристианского населения и то, как христианские короли Фердинанд и Изабелла стали активно проводить политику христианизации ради объединения королевства. Изгнанию евреев предшествовала длительная кампания против еврейского влияния в Испании, которая началась еще до покорения Гранады, самой южной части страны. В территориальной экспансии для Европы нет ничего необычного. Неудивительно также и то, что идеологией завоевания стало христианство (другой типичный пример – крестовые походы). В XVI веке испанские монархи завоевали также значительную часть Наварры – региона, расположенного между Испанией и Францией.

Свою империю строила и соседняя с Испанией Португалия. Большую часть XV века португальцы стремились покорить Марокко. Португальские купцы совершали набеги на Канарские острова и захватывали рабов, соревнуясь в этом с Кастилией. Поскольку Кастилия заветно превосходила Португалию, португальцы переключились на Мадейру и Азорские острова. Острова эти были безлюдны, поэтому на них возникли колонии, куда переселялись крестьяне и рыбаки и куда насильственно доставляли рабов. Итальянцы (и особенно генуэзцы) играли важную роль в ранней колонизации [62] . Ими двигало желание получить работу и золото, не имея дела с врагами из Северной Африки и не выплачивая дани османам или мамлюкам (о мамлюках мы поговорим чуть позже). В 1450-е годы португальские мореплаватели создали торговые колонии в Западной Африке и установили монополию на морскую торговлю порабощенными африканцами. Право португальцев порабощать нехристиан в 1452 году было закреплено папской буллой Николая V [63] . Оправданием этого процесса являлась перспектива обращения язычников в христианство. Работорговля в Средиземноморье существовала давно: главную роль в импорте рабов в Италию из портов Черного моря играли генуэзские купцы. Но португальская экспансия заложила основу тому, что позже превратилось в трансатлантическую работорговлю. Португальские купцы путешествовали и на восток. В 1498 году они обогнули мыс Доброй Надежды и вышли в Индийский океан. Огнестрельное оружие позволило им стать главной морской державой. В 1509 году в битве при Дио они одержали победу над объединенным флотом мамлюков и гуджаратского султана [64] . Португальцам повезло в том, что китайцы не проявили интереса к исследованиям Индийского океана и развертыванию торговли с восточным побережьем Африки. Последнее путешествие адмирал Чжэн Хэ совершил в 1433 году. У экспансионистской стратегии при дворе оказалось столько противников, что в 1525 году правительственным указом все океанские корабли были попросту уничтожены.

Самым знаменитым итальянским путешественником был Марко Поло (1254–1324). Его «Книга чудес света» представила европейцам Китай в совершенно новом свете. Самым большим государством мира с 1368 года управляла династия Мин. Централизация государственной власти достигла в Китае такого уровня, о каком Европе оставалось лишь мечтать. Китайские товары поступали в Италию по Великим шелковым путям, контролируемым Османской империей. Конечно, доставляли по ним не только шелк, а еще и лазурит, драгоценные камни, ковры ручной работы… Все это попадало в дома богатых семейств, таких как Арнольфини. Влияние исламского искусства явственно заметно в архитектуре Венеции и яркой итальянской майолике, не говоря уже о многочисленных картинах, где святых изображали в одеяниях из роскошных привозных тканей. На многих портретах состоятельных людей обязательно присутствовали восточные ковры, которые подчеркивали богатство героев. Международные торговые связи играли важнейшую роль в развитии искусства и ремесел итальянского Ренессанса [65] .

В африканской истории XII–XVI веков прослеживается три основные тенденции. Первая – это распространение ислама. Во-вторых, благодаря обширным торговым сетям исламского мира, Африка успешно торговала собственными товарами, в том числе золотом, слоновой костью и продукцией сельского хозяйства, а также рабами. В-третьих, в Африке росли и развивались новые царства и империи. С 1250 года существовал Мамлюкский султанат, центром которого был Египет. Он успешно процветал благодаря расположению на главных путях паломничества в Иерусалим и Мекку. В конце XV века в Западной Африке на смену царству Мали пришла империя Сонгай. Процветали Бенин и Зимбабве с роскошной царской столицей. В тот период контакты итальянцев с Африкой шли не только по новым португальским торговым путям, но еще и через общение с эфиопскими христианами. В Риме у эфиопов была собственная церковь Сан-Стефано-дельи-Абиссини, а при дворе эфиопского императора в Барате всегда присутствовали итальянцы [66] . И это только зафиксированная история. Но Северная Африка всегда была близка к южной Италии. Добраться можно было на обычной рыбацкой лодке. Уверена, что многие совершали такие путешествия, которые не оставили следов в истории. Одним из таких людей был некий Джованни Эфиоп, или Зуан Бьянко («Бьянко», то есть «белый» – это, по-видимому, ироническое прозвище; примерно в то же время другого чернокожего при английском дворе назвали Джоном Бланке). Мартин Санудо называл Зуана «самым отважным сарацином». Он погиб на венецианской службе в 1490-е годы, его вдова получила дом в Вероне и щедрую пенсию в 72 дуката в год (значительно больше заработка опытного рабочего) [67] .

Но в мире оставались уголки, о которых европейцы все еще почти ничего не знали, даже если какой-то случайный товар или подарок добирался до них по торговым путям. Императору Сицилии Фридриху II в качестве подарка от «султана Вавилона» доставили белого какаду из Австралазии (скорее всего, из Индонезии). Изображение этого попугая можно видеть в рукописи 1240-х годов [68] . Но ни на одной европейской карте того периода не было места, где обитали эти удивительные птицы. Большая часть знаний об Индии у итальянцев XV века проистекала не из рассказов очевидцев, но из трудов античных авторов, таких как Плиний Старший (23–79 г. н. э.) В «Естественной истории» Плиния есть разделы, посвященные жизни в Африке и Азии. Это один из первых античных текстов, увидевших свет в печатном виде в 1469 году. Еще более неизвестными для европейцев оставались американские цивилизации ацтеков и инков.

Центральная и Восточная Европа были знакомы лучше. Крупный центр развития искусств на границе Священной Римской империи создали король Венгрии (1458–1490) Матьяш Корвин и его супруга, Беатриса Арагонская (дочь короля Неаполя Фердинанда I), на которой он женился в 1476 году. За Беатрисой в Венгрию последовали многие итальянцы, в том числе Бернардо Веспуччи [69] , брат Америго Веспуччи, в честь которого была названа Америка. Итальянцы торговали и с Московией, но связи эти были слабее, чем с западноевропейскими государствами, поскольку Московия не подчинялась Риму. Православная церковь откололась от западной Римско-католической церкви еще в XI веке после многочисленных конфликтов. Поэтому у правителей Восточной Европы не было нужды в контактах с Римом, как у правителей, епископов и паломников Запада. Но роскошные меха из Московии нужны были всем. (Меха поставляли через Новгород – город, расположенный южнее будущего Санкт-Петербурга и стоящий на реке, впадающей в Балтийское море). Кроме того, Московия поставляла и другие лесные товары, в частности воск и мед [70] . Впрочем, не все территории, которые мы сегодня относим к Восточной Европе, были православными. Польша, к примеру, и тогда, и сейчас остается страной католической, равно как Венгрия и Богемия. Литва официально приняла христианство лишь в 1387 году. Венгрия оказалась не единственной страной, привлекательной для итальянских невест: в 1518 году Бона Сфорца из Милана вышла замуж за польского короля.

Зажатая между империями Габсбургов и османов, Венгрия находилась в непростом положении, поскольку обе империи стремились к расширению, да и собственная знать постоянно враждовала друг с другом. Османы оказывали давление на всех соседей, в том числе на египетских мамлюков и империю Сафавидов (Иран). Османские правители, так же как их западные соседи, считали военную экспансию основой королевского правления. Спустя поколение после завоевания Константинополя Османская империя стала главной политической силой в восточном Средиземноморье и на Балканах. В 1480 году Мехмед II, который двадцать восемь лет назад покорил древнюю восточную столицу Римской империи, устремил взгляд на столицу западную – на сам Рим.

Летом 1480 года, заручившись согласием Венеции не вмешиваться, Мехмед направил свои армии в Италию. Османы вторглись в Апулию и заняли город Отранто на самом кончике итальянского «каблука» на широте нынешней Албании. Отранто был ключом к Адриатике и имел важное стратегическое значение. Захват этого города был очень важен для истории Италии того времени. Стало ясно, что перспектива турецкого вторжения – это не пустая угроза, а практическая реальность, что вызвало большую тревогу среди итальянцев. Отранто был захвачен 11 августа 1480 года армией Гедика Ахмед-паши. Рим был так напуган, что папа Сикст IV начал планировать эвакуацию в Авиньон на юге Франции. Османы удерживали Отранто целый год. В историю вошли два страшных преступления, совершенных в это время. Первое – убийство архиепископа Стефано Пендинелли прямо в алтаре собора. (За два года до этого во время заговора Пацци во Флоренции в соборе тоже совершилось убийство, но на сей раз оно было совершено «неверными», что в корне изменило символику произошедшего.) Второе – резня на Монте Минерва, где были убиты 800 горожан, отказавшихся принять ислам. В течение года Отранто осаждали армии герцога Калабрии Альфонсо, сына короля Неаполя. В сентябре 1481 года османы отступили, но виной тому были не военная стратегия итальянцев и не подоспевшая им на помощь венгерская армия, а политическая нестабильность в Константинополе. За четыре месяца до этого в возрасте пятидесяти лет умер Мехмед II [71] . Главным наследием Отранто стал миф, сложившийся вокруг этого города. В 1771 году 800 погибших христиан были объявлены мучениками, а в 2013 году канонизированы, что говорит о сохранении символики Отранто для Италии, католической веры и истории «столкновения цивилизаций» христианства и ислама [72] .

Ученая конца XV века Лаура Черета не соглашалась с распространенным среди итальянских авторов убеждением в необходимости сражаться с турками. Хотя в публичных материалах она осуждала жестокость османов, но в то же время указывала на преступления итальянских солдат против женщин. Женщин насиловали, а при сопротивлении убивали [73] . В принципе, на большей части территорий, покоренных Османской империей, выступлений против завоевателей практически не было. До захвата Константинополя высший сановник Византийской империи Лука Нотара замечал: «Лучше турецкий тюрбан, чем римская кардинальская шляпа» [74] . Впрочем, когда дело доходило до реальной жизни, люди быстро меняли принадлежность. Многие из тех, кого итальянцы называли «турками», на самом деле происходили с Балкан. Как и их итальянские противники, они воевали больше ради трофеев, чем из религиозных соображений. Именно алчность и диктовала отношение к гражданским лицам. То же самое можно сказать и о венгерских освободителях Отранто [75] .

Так, в конце XV века Апеннинский полуостров был поделен между различными богатыми государствами, занимающими ведущее положение в экономике Европы и имеющими широкие торговые связи за ее пределами. Но государствам этим угрожали не только набеги с востока, но и претензии монархов севера и запада. В 1494 году одна из таких претензий вылилась в войну, которая терзала Италию более шестидесяти лет.

В 1494 году Леонардо да Винчи работал в Милане при дворе правителя города Лодовико Сфорца. Среди множества заказов у него был и заказ на конную статую отца Лодовико, первого правителя Милана Франческо Сфорца. Колоссальные размеры статуи делали эту задачу трудновыполнимой. В записках Леонардо сохранились планы решения проблем первой отливки из бронзы, а затем высвобождения фигуры из формы. В 1493 году он завершил модель скульптуры к свадебным торжествам племянницы Лодовико, Бьянки Марии Сфорца, и императора Священной Римской империи Максимилиана. Но сомнения в возможности изготовления такой бронзовой фигуры оставались – и даже в том, действительно ли Леонардо намеревался выполнить работу. Леонардо поселился в Милане в 1482 году – прибыл сюда на мирные переговоры из Флоренции. Сфорца сразу оценил гений этого человека и мгновенно переманил его. В то время Леонардо было тридцать лет, и уже десять лет он был мастером гильдии святого Луки (гильдия художников и врачей). «Небесным произволением на человеческие существа воочию проливаются величайшие дары, – писал Джорджо Вазари, – зачастую естественным порядком, а порой и сверхъестественным; тогда в одном существе дивно соединяются красота, изящество и дарование» [76] . Труд Вазари «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» стал основополагающим трудом истории западного искусства. Вазари исследовал жизненный путь Леонардо да Винчи гораздо позже. Его преклонение перед сверхчеловеческим гением Леонардо просто поразительно.

Леонардо родился за сорок лет до этого, в 1452 году, в маленьком городке Винчи на флорентийской территории. Он был внебрачным сыном нотариуса, сера Пьеро, и юной сироты, Катерины ди Мео Липпи [77] . В возрасте четырнадцати лет он стал учеником знаменитого флорентийского художника Андреа дель Верроккьо (у него же учились Гирландайо, Перуджино и Боттичелли). В 1472 году Леонардо стал мастером гильдии. Вместе с учителем он работал над прекрасным «Благовещением». Но в конце 1470-х годов у него возникли личные и политические проблемы. В 1476 году его и трех других обвинили в содомии, но хода делу не дали, и тот случай не повредил его карьере. Достоверной информации о сексуальных отношениях Леонардо не сохранилось – тот случай явно научил его осторожности и разборчивости. (В таких обвинениях не было ничего необычного: полицейские документы показывают, что большинство мужчин во Флоренции в конце XV века хотя бы раз имели сексуальные отношения с другими мужчинами [78] .)Политические проблемы у Леонардо возникли в сложный момент после заговора Пацци 1478 года: в декабре Леонардо сделал набросок повешенного заговорщика Бернардо ди Бандино Барончелли [79] . Как бы то ни было, переезд в Милан был весьма соблазнителен. Многие самые знаменитые работы Леонардо были написаны именно в Милане, в том числе «Мадонна в скалах» и фреска «Тайная вечеря» для трапезной доминиканского монастыря Санта-Мария-делле-Грацие. Леонардо был не только художником: он разрабатывал архитектурные планы Миланского собора, устраивал спектакли и развлечения для празднеств Лодовико и учился у географа Паоло Тосканелли, картами которого пользовался сам Колумб [80] . Назначению в Милан предшествовало «рекламное» письмо, в котором Леонардо по пунктам перечислял «секреты», которыми он мог бы поделиться с герцогом и которые заметно превосходили «творения рук тех несносных выскочек, которые воображают себя подлинными мастерами и изобретателями орудий войны». В письме он описывал планы мостов, осад, обстрелов, артиллерийских орудий, тайных ходов, крытых железом повозок (почти танков!), пушек, мортир и легких орудий, катапульт и «прочих замечательно эффективных приспособлений». Только в последнем пункте он добавлял, что в мирное время «не хуже любого другого способен полностью удовлетворить любые Ваши запросы в том, что касается архитектуры и строительства зданий… и в устройстве водопроводов», а также занимается скульптурой и живописью. Кроме того, Леонардо писал, что готов взяться за работы по отливке бронзовой лошади [81] . Сделать конный памятник ему так и не удалось, потому что после начала войны бронзу, предназначавшуюся для памятника, Лодовико отправил своему тестю, герцогу Феррары Эрколе д’Эсте, для отливки пушек. Мы с вами еще будем говорить о военных экспериментах герцогов Эсте.