Чтение онлайн

— Так, я понял! — провозгласил Никита, привлекая мое внимание. — Если на картине пестрый свет и радостные люди на вечеринке, то это Ренуар. Если пестрый свет и люди, скучающие на вечеринке, то Мане. А пестрый свет без людей — Моне. Блин, Мане-Моне как Траляля и Труляля, честное слово! Ну что, я молодец?

Ник добавил в голос заискивающих ноток и сделал большие глаза, норовя заглянуть мне в лицо. Это было настолько уморительно, что я с трудом сдержала улыбку и почувствовала, как раздражение начало таять, уступая место непонятному умилению. Он с таким энтузиазмом хотел вникнуть в мой мир, понять его красоту и особенность, что это невольно подкупало. Разве можно сердиться на подобное?

— Напоминает шпаргалку из рубрики «Искусство для чайников».

— Эх, расколола, пришлось подготовиться, — признался фотограф с преувеличенно горестным вздохом. — Я еще помню, что много маленьких людишек — Брейгель, много маленьких людишек и непонятной фигни — Босх, а одна сплошная непонятная фигня — Дали. О, еще был этот… Ян ван Эйк.

— Не надо! — остановила я хлынувший из Никиты поток знаний, догадываясь, какой аналогии следует ждать. — Я и так под сильным впечатлением!

— Правда? Тогда хорошо. Усилим эффект. — Мужчина вдруг полез в свою барсетку, перекинутую через плечо, достал оттуда нечто прямоугольное и плоское и церемонно протянул мне презент. — С днем музейного работника, или как там правильно? В общем, это тебе.

— Шоколадка? — недоверчиво уточнила я, рассматривая плитку в плотной картонной коробочке с морским пейзажем. — Ой, тут же…

— Айвазовский, твой любимый, — улыбаясь от уха до уха, закончил за меня Ник. — Вкусняшка съестся, а картинка останется. Ты голодная, кстати?

— Нет…

— А в постельку еще не хочется?

— Н-нет, — заикнувшись, повторила я, дезориентированная происходящим.

— Ага, супер. — Мой эпатажный знакомый покосился на часы, что-то проверил в телефоне и ошарашил следующим вопросом: — Ну как, пешком или на такси?

— Куда? — растерялась я, окончательно потеряв нить разговора.

— В смысле куда, в планетарий! Или вернемся к этому зануде в мастерскую?

— Пожалуй, не стоит…

— Значит, пойдем смотреть на звезды, — объявил Ник, потянув меня к выходу. — Мечты надо исполнять, тем более по праздникам.

Десять минут спустя, переобувшись, накинув на плечи теплый жакет и приняв вечернюю дозу лекарств, я шла по тротуару рука об руку с довольным собой фотографом и пыталась понять, как так вышло. В голову закралась мысль о вселенской несправедливости: почему Леши, ради которого я прикладываю массу усилий, снова нет рядом, в то время как один очень обаятельный наглец из кожи вон лезет ради моего внимания? И тут же устыдилась своих мыслей. Леша вовсе не виноват в том, что корпоратив пришелся на сегодняшний вечер. В конце концов, я сама попросила его не пропускать встречу с коллегами, иначе бы не смогла отделаться от чувства вины. Это ведь не последняя «Ночь музеев» — сколько их еще впереди!

— А где наш муж? — неожиданно поинтересовался Никита, будто прочитав мои мысли. — Отходит от шока после фотопрезентации? Ну-ка, оцени его восторг от нуля до бесконечности.

— Он сказал, что хозяину салона все понравилось, — вздохнула я, вспоминая, с каким воодушевлением Леша обсуждал снимки с придирчивым клиентом и благодарил меня за помощь. — Если ничего больше не случится, на следующей неделе закроют проект.

— Не понял. Чего тогда лицо такое кислое?

Я опустила голову, не став признаваться в истинной причине своего расстройства. Да и как объяснить овладевшее мной подавленное состояние, если я сама не могу решить: радоваться или огорчаться тому, что Леша в самом деле не узнал меня на фотографиях? С одной стороны, не пришлось оправдываться, почему на коммерческих снимках, которым суждено украсить стены публичного места, оказались мои обнаженные части тела за полупрозрачной тканью. С другой — в душе поднялась целая гамма эмоций при виде мужа, восторгавшегося стильными постерами без единого проблеска узнавания во взгляде. Пусть не изгиб бедра — на том кадре внимание к себе привлекал крупный апельсин, проигрывающий в гладкости ровной коже. Пусть не родинка на плече, ведь она почти скрыта тенью от виноградной кисти. И не зажавшие ягодку клубники губы, легкой рукой визажиста превращенные в произведение искусства. Но глаза! Почему он не обратил внимания на глаза?

— Все в порядке, просто… — Я сделала паузу, судорожно придумывая правдоподобный ответ. — Просто… вспомнила о трех свиданиях, вот. Хозяин салона оплатил фотографии, поэтому я ничего тебе не должна. И это не свидание!

— Конечно, мы всего лишь гуляем, — тут же успокоил меня Никита. — Сейчас заглянем в планетарий, послушаем байки о ночном небе, а потом я провожу тебя домой и уйду в закат. То есть в рассвет. Разве это похоже на свидание?

В моем представлении все вышеперечисленные пункты как нельзя лучше подходили под описание свидания. Но озвучивать свои мысли по этому поводу я не стала.

Почувствовав в тебе единоверца,

Я умираю, чтоб родиться вновь.

На место незнакомца, чужеземца

Приходит друг и… может быть, любовь?

Глаза все те же — смотрят по-другому,

Иные мысли в той же голове.

Корабль Тесею вроде бы знакомый,

Но нет привычных досок на корме.

Философы пусть бьются над разгадкой,

Что истинно, а что пришло извне.

Какой мне толк от правды горько-сладкой,

Раз парусник плывет к моей мечте?

Благодаря тебе познав себя,

Я понимаю сущность бытия.

— Все, бездельники, на сегодня свободны! — рявкнул Ник, махнув в сторону двери. — Идите обтекайте.

Ученики фотографа понуро собирали вещи и плелись к выходу, перешептываясь и бросая на меня опасливые взгляды, пока я доставала из сумочки очередной пакетик бумажных платков. В сердце закралось подозрение, что после проведенного занятия они остерегаются меня даже больше, чем своего наставника.

— И нечего так на Дину зыркать! К следующему разу жду работу над ошибками! Я вам тут целого дипломированного искусствоведа привел, на коленях упрашивал, — тут Никита обернулся и мимолетно мне подмигнул, — чтоб в ваших головах хоть что-то осталось.

Несмотря на смущающую похвалу, я кивнула, поддерживая образ строгого критика. Пожалуй, пора избавляться от вечного чувства неловкости. Раз Никита снова позвал меня выступить в качестве независимого эксперта для оценки работ, значит, мои советы приносят какую-то пользу.

— Никита Александрович, а как же снимки…

Отвернувшись от парня с выбритыми висками, никак не желавшего уходить, я высморкалась в салфетку, недобрым словом поминая растущую за окном березу. Но, даже несмотря на стремительно ухудшающееся самочувствие, я была рада, что приехала: хоть Нику и заплатили за постеры для салона, мне от всей души хотелось его отблагодарить. Тем более что это было не слишком сложно: легче, чем три свидания в счет долга.

— Ну что, вроде неплохо прошло? — бодро произнес Никита, даже не подозревая, о каких крамольностях я сейчас думала.

Чуть ли не вытолкав за дверь чересчур рьяного ученика, он вернулся и уселся прямо на стол рядом со мной, беззаботно качая ногой.

— Не знаю, — неуверенно ответила я. — По-моему, некоторые расстроились.

— Расстроились? Да ты их просто уничтожила! — рассмеялся Ник, явно не испытывая ни капли сострадания к своим воспитанникам. — Настоящая демоница под маской ангела!

— Скажешь тоже…

Я смущенно вытерла платком нос, с удивлением заметив, что сомнительный комплимент мне приятен. И еще вопрос, какое сравнение понравилось больше: с ангелом или с демоницей.