Чтение онлайн

— О, прекрати. — Она улыбнулась, скользнув пальцами вниз по моей руке. — Я знаю, что тебе нравятся мои визиты.

Отодвинув руку, чтобы избежать ее прикосновений, я указал на мольберт.

— Как видишь, работа практически закончена. Ты могла бы спасти себя от поездки и подождать, пока я сам тебе позвоню. Картина будет готова через несколько дней.

— Ах, ерунда, — она взмахнула рукой, — это вовсе не проблема. Дорога до тебя не такая уж и длинная.

На самом деле требовалось провести более часа в пути. Я это знал, ведь однажды уже доставлял картину к ней домой. В тот раз Моник открыла дверь без одежды. Я понимал, что нужно было разорвать отношения с ней еще тогда, но, с другой стороны, я с ней не спал и никогда не собирался делать этого в будущем. Наши отношения были строго профессиональными, и никакой флирт с ее стороны не мог изменить это.

— Как красиво, Кэл! — ахнула она, воркуя над картиной своей собаки.

Да, я пал так низко, что согласился нарисовать сраного пса. Вообще-то, думаю, я делал вещи и похуже, чем рисование пса.

— Наггет выглядит так мило! Ты прекрасно овладел эмоциями в ее глазах!

Кто, черт возьми, называет свою собаку Наггет? Эмоции в собачьих глаза? Она что с прибабахом? Это же чертов пес! Какие эмоции? Это вообще как?

Хотя я не сказал об этом вслух. Я выполнил свою работу и должен подыграть клиентке.

— Да, эмоции… Любовь, сияющая в ее глазах, коснулась моего сердца. — Я похлопал по груди, стараясь не засмеяться над своими нелепыми словами.

— Ты удивительный художник!

Она застала меня врасплох, повернувшись и обняв меня. Я не ответил на этот жест.

— Э-э-э... — пробормотал я, когда спустя тридцать секунд она так и не освободила меня. — Теперь можешь отпустить меня.

— Ах, да. — Моник отстранились. Вернувшись к картине, она добавила: — Не мог бы ты привезти ее мне, когда она будет закончена?

Поскольку сейчас она не могла видеть меня, я, не теряя времени, закатил глаза. Мне хватило одного прошлого раза, и я не собирался ехать туда снова.

— К сожалению, я больше не доставляю работы на дом заказчикам. Тебе придется либо приехать самой, чтобы забрать ее, либо оплатить доставку.

— Не проблема, — ее голос звучал хрипло и обольстительно, но, даже когда я находился в своём худшем состоянии, он никогда не влиял на меня. — Я отступлю и заберу ее сама, когда она будет готова. У меня уже есть кое-что новое для тебя.

— Конечно, — пробормотал я, из последних сил сдерживая слова, так и грозившие вырваться наружу.

— Я задалась целью украсить твоими картинами весь дом.

Боже, она была смешна. Я не мог поверить, что даже спустя целый год она так и не хотела признавать, что я не собирался спать с ней. Я не настолько отчаялся. Кроме того, она наверняка трахала и мальчика, который чистил ее бассейн, и своего садовника и... список можно было продолжать до бесконечности. Подобные женщины не довольствовались романом лишь с одним человеком.

— Уверен, твой муж будет в полной мере наслаждаться моей акварелью по всему вашему дому.

Смеясь, Моник ответила:

— Ах, ему это безразлично. Он о многом давно перестал заботиться, — ее голос упал до шепота.

Моник подкралась ко мне, и я вдруг почувствовал себя добычей, которую она собиралась сожрать. Ее руки нашли мою грудь, и она попыталась выдернуть рубашку из штанов. Боже, эта женщина не хотела понимать никакие намеки. Сейчас мне безумно хотелось быть пьяным, потому что тогда я смог бы обвинить алкоголь в такой реакции на ее выходку. Я сжал ее запястья, а затем расцепил ее пальцы на своей одежде.

— Не смей меня трогать, Моник.

— Ой, да ладно.

Но она шла напролом и попыталась поцеловать меня в шею.

— Стоп, — прорычала я, оттолкнув женщину от себя. Ее глаза распахнулись от шока, и она попятилась назад. Одна из лямок ее платья упала с плеча, и она поспешно поправила ее.

— Тебе нужно уехать! — мой голос был смертельно спокоен. Я хотел выдворить ее из своей квартиры, и меня не волновало, вернется ли она когда-нибудь снова. Ее поведение было нелепым. — Я не собираюсь трахать тебя, смирись с этим!

Она надменно задрала нос и шагнула к двери, стуча по полу пятидюймовыми каблуками. Серьезно, ну как женщины ходят на них? Распахнув дверь, она повернулась ко мне.

— Я больше не нуждаюсь в твоих услугах, Кэл.

Вот так сюрприз…

— Ты все еще должна мне за эту работу, — сказал я, указывая через плечо на мольберт.

— Отправлю тебе чек по почте.

Перед уходом она расправила юбку на платье и поправила волосы. Я смотрел ей вслед и, пока был занят этим, мои глаза встретились с другими очень яркими голубыми глазами, в которых плескалась боль.

— Саттон… — выдохнул я.

Покачав головой, девушка просто пошла вперед. Я ждал, что она хоть что-нибудь скажет мне. Вместо этого ее рука взметнулась в воздухе, и Саттон отвесила мне такую звонкую пощечину, что мои зубы клацнули, стукнувшись друг о друга. Тогда до меня дошло, почему ее глаза смотрели с такой болью.

Она не пошла обратно к себе, а направилась в сторону двери, ведущей на крышу, в мое убежище.

Я нервно провел рукой по волосам и раздраженно застонал. Мне не нравилось задумываться над влиянием этих чертовых женских гормонов, именно поэтому я всегда избегал отношений.

В данный момент я никак не мог определиться, пойти за ней или нет. И наконец решил, что мне нечего скрывать, и я ничем не заслужил ее гнев. К сожалению, сейчас я был зол. Меня взбесило, как она отреагировала, увидев нас с Моник. Приняв окончательное решение, я стремительно поднялся по лестнице. Дверь на крышу с хлопком закрылась за мной. Девушка сидела ко мне спиной и вздрогнула от резкого звука.

— Саттон, — прорычал я.

— Мне нечего сказать тебе, — произнесла она, наклонив голову вперед. Она смотрела на землю у своих ног.

— Зато мне чертовски много нужно сказать тебе! — закричал я. Меня совершенно не волновало, слышимо ли кто-то нас. Пусть смотрят устроенный нами спектакль на крыше.

— Что, например? — Она наконец повернулась и опустила ноги, чтобы встать. — Рассказать о том, что ты позволил этой женщине платить за секс? Боже мой, Кэлин! Теперь я чувствую себя такой грязной!

Саттон провела руками вдоль тела, чтобы показать, насколько скверно быть опутанной моими грехами.

— Ты ошибаешься!