Чтение онлайн

Снова это слово. История. Сначала Дафна, затем Мемфис и теперь Кэлин использовал его, чтобы описать жизнь. И лишь сейчас я поняла, что именно оно означает.

Люди склонны видеть только то, что лежит на поверхности, а не то, что скрыто внутри. Смотря на болельщицу, они видят лишь ее внешность. Счастливая, бодрая и улыбчивая. Люди не видят глубже, не замечают синяки от прикосновений пальцев на ее руке. Если они увидят, как ребенок что-то украл, он сразу становится бандитом. Но они даже не допускают мысли, что ребенок мог украсть эту вещь для того, чтобы о ком-то позаботиться.

Мы слишком быстро думаем, считаем, что нам известно достаточно для принятия решения, однако не имеем на это права. Люди эгоистичны в отношении того, что им нравится. Мы самоуверенно считаем, что знаем все, когда на самом деле нам ничего не известно. Это наш фатальный недостаток, который станет началом нашего полного краха.

Я медленно встала, дрожа всем телом.

Я заблокировала мысли о возможных последствиях. Ведь если слишком долго рассуждать над отказом, ничего не получится. И еще я почувствовала, что этот момент может стать переломным, если я позволю страшным словам о призраках моего прошлого слететь с губ.

Исцеление сложная штука. На самом деле, чертовски трудная. Иногда оно невозможно. Но мы в силах не позволить этому произойти. Худшие шрамы, которые мы носим в себе, появились от нас самих и нашей собственной неуверенности. Мы сами худшие критики и создатели многих проблем.

Мы будем терзаться о поступках, которые даже не мы совершили. Это хреново. Я винила себя в том, что случилось со мной, будто сама все это сделала. Это естественная реакция человека. Вот если бы я поступила так или этак, тогда все было бы иначе. Но это не правда. Никто не просит людей причинять боль. И меня ранили одним из самых бесчеловечных способов.

Я отошла туда, где всегда чувствовала себя в безопасности, к окну. Глядя на мир за окном, легко было притворяться, что произошедшее со мной было ничем иным, как далеким кошмаром.

Положила ладонь на стекло.

В тот день, когда я уехала из дома, тоже был ливень. Дождь бился о стекло, небо стало темно-серым, и порывистый ветер швырял листья в разные стороны.

Кэлин не произнес ни звука, но я почувствовала, как он замер позади меня. Он мог причинить мне боль в прошлом, но сейчас рядом с ним я чувствовала себя безопаснее чем с другими. Его присутствие успокоило меня и придало мне уверенности и силы, чтобы говорить.

— Знаешь, я была приемной, — прошептала я, горло будто сдавило тисками. — Я всегда знала, что была приемной. Это было довольно очевидно, — пожала плечами. — Я не похожа на своих приемных родители. Они хорошие люди и любили меня так, словно я действительно была их дочерью. Я всегда чувствовала, что они действительно хотели заботиться обо мне. Были времена, когда я даже забывала о днях рождения моих настоящих родителей и потом удивлялась, как сложилась бы моя жизнь, будь они живы... — Я облизнула внезапно пересохшие губы. — И чем старше становилась, тем больше думала об этом.

Наблюдая, как капли дождя бьются о стекло, я удивилась, как замёрзла моя рука из-за дождя по ту сторону стекла.

— У них есть сын, Маркус. Он... недолюбливал меня. Проще говоря, — я засмеялась, — он хотел, чтобы я не жила с ними и не нарушала его идеальную жизнь. Внезапно он перестал быть центром Вселенной, и его родители не смогли хорошо справиться с этим. Он был на четыре года старше меня. — Я постучала пальцем по стеклу и закрыла глаза. — Все началось с типичных детских шалостей, но очень быстро они переросли в нечто другое.

Я с трудом сглотнула.

— Когда мне исполнилось восемь, он столкнул меня с нашего домика на дереве. Не удивлюсь, если он надеялся, что я умру, — фыркнула я, покачав головой, когда недовольная улыбка появилась на моих губах. — Я сломала ключицу. А он сказал родителям, что произошел несчастный случай. Конечно же, они поверили ему, а я оказалась слишком напугана, чтобы рассказать правду. Тогда я решила, что, если расскажу им, они все равно встанут на сторону Маркуса и выкинут меня. В конце концов, не я их биологический ребенок.

Сделав глубокий вдох, я отвернулась от окна, опустилась на пол, притянула ноги к груди и бережно обняла их. Мне хотелось свернуться в клубок и остаться одной, но я хорошо скрывала это. Именно этим я всю жизнь и занималась, пока… ну… до сих пор.

— Я медленно отстранялась от приемных родителей. Надеялась, если не буду заботиться о них, если буду держаться подальше от семейных мероприятий, Маркусу надоест терроризировать меня. Однако я ошибалась, — пробормотала я, когда Кэлин сел напротив меня. Он внимательно слушал каждое слово, словно они было драгоценными. Я была удивлена тем, насколько он был внимателен ко мне. Ему, похоже, не было скучно, он беспокоился. Кэлин Грегори волновался? Смехотворное предположение. Мой Бог, как же все изменилось с лета.

— Маркус был очень популярен в школе, и он удостоверился, что все вокруг ненавидят меня. Меня лишили родителей, друзей у меня тоже не было. Я была одна, как ему и хотелось. Некому довериться, не с кем поговорить о своих проблемах. — Я пыталась проковырять ногтем дырку в джинсах, чтобы хоть как то отвлечь себя. — Он заставил меня ненавидеть себя. Я думала покончить с собой, по крайней мере, один раз в день. Единственное, что меня останавливало, — я наконец снова посмотрела на Кэлина, —что в таком случае он бы выиграл. Но я не хотела доставлять ему такого удовольствия. — Моя нижняя губа задрожала, и слезы потекли из уголков глаз. Я стерла их. — Он забрал у меня все. Счастье. Любовь. Дружбу. Надежду. Даже девственность, — я произнесла эти слова уверенно, ожидая реакции, но Кэлин никак не отреагировал на мои слова.

— Когда мне исполнилось двенадцать, он толкнул меня на землю и сделал это. Я плакала, кричала, кусала его. Но и на этом он не остановился. Ему было все равно. И знаешь, что он сделал? — Я всхлипнула, не в силах больше сдерживать эмоции. — Он, блядь, посмеялся надо мной. Взял и рассмеялся!

— Закончив, он объявил мне, что я сама виновата в том, что произошло. Запретил мне кому-либо говорить о случившемся, утверждая, что они не поверят мне и возненавидят еще сильнее. Я не рассказала. Ни тогда. Ни в следующий раз. Ни потом. В конце концов, я просто сбилась со счета. Я перестала с ним бороться и уступила ему. Это было неизбежно, потому что он уже добился своей цели и уничтожил мою душу.

Меня затрясло, я вытерла слезы о свой уже влажный рукав.

— По ночам я боялась оставаться у себя в комнате, ожидая, что дверная ручка вот-вот повернется. Я не знала, когда он придёт, поэтому лежала, уставившись на дверь, и молилась, чтобы она не открылась. И когда дверная ручка снова поворачивалась, мое сердце замирало. В такие моменты я удивлялась, почему я ещё не умерла. — Я издала мягкий смешок без толики юмора. — Ты был прав, когда сказал, что остаться в живых - наказание. Это на самом деле так. Каждый день моей жизни стал каким-то кошмаром. Большую часть дней я могла думать лишь о различных способах самоубийства. Я могла бы повеситься, может, даже захлебнуться в бассейне или спрыгнуть с крыши. Возможности были безграничны. Но ни разу этого не сделала. — Я прислонила голову к стене, пытаясь устроиться удобнее. — Изнасилования продолжались долгие годы. Даже когда он поступил в колледж, при возвращении домой он снова приходил ко мне. Иногда, — я закрыла глаза, — я все еще чувствую, как его руки шарят по моему телу. Предполагаю, он был одержим идеей секса со мной. Он каждый раз делал мне больно, так что наличие кого-то, кто был бы нежен со мной… сейчас кажется неправильным. Я чувствую, что снова и снова должна быть наказана. Я больна… я знаю. — Кэлин внимательно смотрел на меня, но не проронил ни слова. Я ценила это. Он решил дать мне выговориться. — Маркус превратил меня в такого человека, в... — я замолчала, судорожно подбирая слова в попытке описать себя, и не находила их.