Чтение онлайн

Это был тяжелый кризис, особенно для народных масс. Существовала безработица, профсоюзы железнодорожников были вынуждены согласиться с предложением английских фирм понизить зарплаты рабочим, государственные служащие долгое время не получали зарплату. Учителя из Сантьяго-дель-Эстеро и Корриентеса стали хрестоматийным примером: они не получали зарплату в течение двух-трех лет. Такое положение дел отразилось и в народных песнях: «Там, где раньше были манго, старик Гомес, теперь их больше нет...» Эта песня отражала ситуацию представителей среднего класса и даже людей с достатком выше среднего. В то время знатные семьи продавали свои особняки; некоторые из них были куплены иностранными посольствами и аргентинским государством для общественных учреждений, что, по крайней мере, позволило спасти красивые здания в Буэнос-Айресе.

Но в любом случае, несмотря на огромные страдания рабочего класса и безработицу, кризис (который, как принято говорить, сам ведет к выходу из него) привел в конечном счете к некоторым положительным моментам.

Падение цен на сельскохозяйственную продукцию вызвало большую безработицу в сельской местности, и многие отправились на заработки в крупные города. Этот фактор, а также трудности при закупке некоторых товаров за границей стали причиной появления сотен и тысяч маленьких предприятий, цехов, ткацких мастерских, химических и фармацевтических лабораторий, из которых благодаря дешевой рабочей силе, пришедшей из деревень, постепенно возникла еще очень несовершенная национальная промышленность. Цены на ее продукцию были высокими, однако она заложила основы для легкой промышленности, расцвет которой в Аргентине пришелся на 1940-е годы.

В то же время этот феномен сопровождался постепенным заселением окрестностей крупных городов: Буэнос-Айреса, Ла-Платы, Росарио, где люди, приходившие из деревень, находили более стабильные заработки, лучшие жилищные условия, более высокое качество жизни, иные социальные отношения. Так возникал новый общественный класс, не имевший ничего общего, например, с рабочими, входившими в профсоюзы и разделявшими социалистические или коммунистические взгляды. Это были другие рабочие, и они не имели политических симпатий.

К 1935 г. кризис начал стихать. Именно тогда начались крупные забастовки — признак благополучных времен. Когда настают тяжелые времена, рабочие не решаются бастовать; напротив, когда дела идут на лад, отношения между хозяевами и рабочими начинают входить в нормальное русло. Забастовка строительных рабочих в Буэнос-Айресе в 1935 г. продолжалась около шести месяцев и закончилась, как обычно заканчиваются забастовки, принятием более или менее адекватного соглашения.

Кризис, преодоленный с таким трудом, имел очень важные последствия. Вновь утвердились представления, согласно которым Аргентине выгодно поддерживать и развивать традиционные связи с Великобританией. Это нашло отражение в Договоре Рока —Ренсимен, подписанном в 1933 г. Кризис негативно сказался на производстве замороженного мяса — самого изощренного продукта аргентинского скотоводства — и на крупных эстансьеро. Делегацию, посланную Аргентиной в Великобританию, возглавил вице-президент Хулио Рока, подписавший после трудных переговоров соглашение, получившие название «Договор Рока —Ренсимен».

Договор очень труден для понимания, и были написаны целые тома как о его пользе, так и о вреде. Сильно упрощая содержание этого документа, скажу, что в договоре Великобритания гарантировала дальнейшие закупки замороженного мяса у Аргентины по ценам 1920-х годов. На самом деле британцы обязывались покупать по несколько более низким ценам, но при этом гарантировали непрерывность закупок.

Взамен Аргентина обещала «благосклонное отношение» к британским инвестициям, что на практике означало установление такого курса обмена валют, который позволял английским фирмам отправлять прибыль в головные офисы на выгодных условиях. Кроме того, делались попытки так реорганизовать аргентинский наземный транспорт, чтобы он не мог успешно конкурировать с железными дорогами и трамваями, принадлежавшими англичанам.

Однако наибольшее общественное внимание к Договору Рока — Ренсимен привлекла фраза аргентинского вице-президента, в которой он крайне неудачно выразил на самом деле очень разумную позицию аргентинского правительства по вопросу аргентино-британских отношений. Рока сказал, что ввиду важности британских интересов в Аргентине последняя может считаться доминионом Великобритании. Естественно, это стало сенсацией в Буэнос-Айресе и подверглось острой критике. Однако на самом деле Рока хотел сказать, что Великобритания перед лицом мирового кризиса, следуя примеру других стран, в 1932 г. заключила Оттавские соглашения, согласно которым она отдавала предпочтение своим доминионам: закупала канадское мясо, а не мясо других стран, австралийскую шерсть, индийские ткани и т.д.

Это означало, что Великобритания хотела сохранить свою империю и что эта империя продолжала существовать не только из-за верности доминионов и колоний английской короне, но и благодаря торговым связям. Британский рынок, обладавший высокой покупательской способностью, продолжал поглощать товары доминионов. Великобритания имела наибольшие инвестиции именно в Аргентине, которая по этой причине рассчитывала на такое же благосклонное отношение к себе, как и британские доминионы.

Так или иначе, кризис был преодолен, и можно сказать, что к 1935—1936 гг. Аргентина вновь обрела динамику развития 1920-х годов. К этому следует добавить приток иностранных инвестиций, бежавших из Европы из-за неопределенной политической ситуации и опасности развязывания войны. Милитаристская политика Гитлера, притязания Муссолини, загадочная позиция СССР, слабость Франции и Англии — все это говорило о приближении войны. Прибывшие в Аргентину капиталы — некоторые из них принадлежали евреям — способствовали экономическому развитию страны.

В 1930-е годы в аргентинском обществе шли интересные процессы: это было время литературного журнала «Сур», основанного Викторией Окампо в 1931 г. Он стал окном во внешний мир и позволил стране преодолеть культурное затворничество. В этот период Борхес начал публиковать «Всемирную историю бесчестья» и другие рассказы в газете «Критика» (затем они были изданы отдельными книгами). Это было время, когда Эдуардо Мальэа также опубликовал некоторые из своих великих романов, например «Бухту тишины». Поэт Леопольдо Лугонес покончил с собой в день инаугурации Роберто Ортиса. Также окончила жизнь самоубийством поэтесса Альфонсина Сторни. Еще раньше, в 1935 г., погиб Карлос Гардель [52] , но тогда его не так боготворили, как в наши дни. Появились талантливые оркестры, игравшие танго. В целом культура развивалась, существовав свобода слова, плюрализм и терпимость по отношению к любым идеям, даже самым радикальным.

Исключением стал закон, принятый во время правления Хусто, запретивший Коммунистическую партию. Его инициатором стал консервативный сенатор от провинции Буэнос-Айрес Марсело Санчес Сорондо. Этот закон не имел большого значения. У Коммунистической партии был большой опыт борьбы в подполье, и, кроме того, она была очень немногочисленной. В действительности закон не привел к серьезному отходу от традиций уважения к свободе слова.

Естественно, что нечестные выборы влияли не только на политику, но и на другие стороны аргентинской жизни. Некоторые события 1930-х годов подорвали доверие к демократии. Речь идет о ряде афер, которые в наши дни кажутся нам смешными, но тогда они потрясли общество и дали аргументы противникам демократии, утверждавшим, что она не способна предотвратить подобные вещи.

Афера Испано-аргентинской энергетической компании стала первым случаем, когда транснациональная корпорация подкупила некоторых законодателей для достижения своих коммерческих целей. Эта компания снабжала электричеством город Буэнос-Айрес, ее контракт истекал через десять лет, и руководство компании подкупило огромное число людей, не только членов городского совета, но и журналистов, крупных политиков и чиновников с целью добиться продления контракта фактически до конца XX в.

Альвеар был замешан в этом; он не брал взяток, но посоветовал членам городского совета от партии радикалов проголосовать в пользу энергетической компании. Это вылилось в крупный скандал, однако доказательств подкупа не было найдено. Позже, после революции 1943 г., дело подробно расследовали. Итоги расследования были опубликованы, однако Перон приказал уничтожить эти отчеты. Сохранилось лишь несколько публикаций, которые свидетельствуют о тонкой оперативной работе, направлявшейся из Брюсселя (там находилась штаб-квартира энергетической компании), и об участии в этом расследовании многих влиятельных аргентинских деятелей.