Чтение онлайн

С самого начала своей деятельности временное правительство предприняло меры по укреплению государственной централизации. В ноябре 1930 г. Варгас распустил Конгресс и взял в свои руки не только исполнительную, но и законодательную власть, а также власть в штатах и муниципиях. Все прежние губернаторы, за исключением новоизбранного главы штата Минас-Жерайс, были отправлены в отставку, а на их место были назначены федеральные интервентoры [117] . В августе 1931 г. так называемый «кодекс интервенторов» установил степень их субординации по отношению к центральной власти. Кроме того, кодекс ограничил сферу полномочий штатов, которым запрещалось брать иностранные займы без разрешения федерального правительства, расходовать на содержание военной полиции более 10 % от обычных затрат, оснащать полицию штатов артиллерией и авиацией или вооружать ее в размерах, превосходящих вооружение федеральной армии.

Централизаторская политика распространялась и на сферу экономики. Правительство Варгаса не бросило на произвол судьбы кофейное производство, да и не могло этого сделать. Вместе с тем оно пыталось сконцентрировать «кофейную политику» в своих руках, свидетельством чему стало создание в 1933 г. Национального департамента кофе (НДК — Departamento Nacional do Cafe, DNC).

Существовала, однако, и фундаментальная проблема: что делать с частью тех нынешних, да и будущих запасов кофе, которые не находили сбыта на мировых рынках? Ответ на этот вопрос был получен в июле 1931 г. Правительство должно было скупать кофе на средства от налога на экспорт и от заниженного обменного курса (т. е. частично за счет экспортной выручки) и физически уничтожать часть продукции. Иными словами, речь шла о том, чтобы сократить предложение и поддержать высокие цены. Подобные методы практиковались в Аргентине, где они привели к вырубке виноградников, и в Австралии, где вырезались стада баранов. Бразильская же политика в этой сфере носила весьма долговременный характер, хотя некоторые ее аспекты с течением времени были изменены. Практика уничтожения кофе прекратилась лишь в июле 1944 г. За 13 лет были ликвидированы 78,2 млн мешков кофе, что эквивалентно мировому потреблению этого продукта в течение 3 лет.

В середине 1931 г. финансовое положение страны оказалось неустойчивым. В сентябре того же года платежи в счет оплаты внешнего долга были приостановлены, и была вновь восстановлена монополия Банка Бразилии на установление валютного курса. Данная мера была введена еще в последние месяцы президентства Вашингтона Луиса, а затем была отменена революционным правительством Варгаса.

Наиболее последовательной была политика правительства Варгаса в области трудовых отношений. С 1930 по 1945 г. она прошла в своем развитии через несколько стадий, с самого начала став новым феноменом по сравнению с предыдущим периодом. Ее основными целями было недопущение создания организаций городских трудящихся вне контроля государства, а также привлечение этих слоев к широкой поддержке правительства.

Что касается первой цели, то вскоре после 1930 г. на левые партии и организации, особенно БКП, обрушились репрессии, и преследование их стало даже более систематическим, чем при Первой республике. В отношении второй цели можно сказать, что спорадическое внимание к проблемам городских трудящихся, существовавшее еще в 1920-е гг., ныне привело к формированию особого правительственного курса, что проявилось в ноябре 1930 г., когда было создано министерство труда, промышленности и торговли. За этим последовали законы о защите работника, об интеграции профсоюзов в государство, о создании арбитражных органов для разрешения конфликтов между хозяевами и рабочими — примирительных комиссий (Juntas de Conciliacao е Julgamento) [118] .

В марте 1931 г. было декретировано встраивание профсоюзов в государство. В данном декрете речь шла о синдикализации как рабочих, так и хозяев предприятий, но главным объектом внимания были первые. Профсоюз рассматривался и как консультативный орган, и как орган сотрудничества с государственной властью. Был также прописан принцип «единого профсоюза», т. е. признания государством единого профсоюза для каждой профессии. Синдикализация не носила обязательного характера. Правительство брало на себя функцию контроля над деятельностью профсоюзов и предписывало необходимость присутствия правительственных чиновников на профсоюзных собраниях. Законность профсоюза зависела от того, будет ли он признан правительством; профсоюз мог быть закрыт в том случае, если бы было выявлено несоблюдение им ряда норм. Данный декрет действовал до июля 1934 г., а затем был заменен другим; различие между ними заключалось в том, что во втором случае был взят на вооружение принцип плюрализма профсоюзов, но на практике этот плюрализм не существовал, хотя из законодательства он исчез лишь в 1939 г. Ассоциации промышленников и коммерсантов в конечном счете согласились с трудовым законодательством, хотя вначале выступали против инициатив правительства, особенно против тех мер, которые предоставляли права трудящимся.

Рабочие организации, находившиеся под влиянием левых течений, попытались выступить против втягивания их под контроль государства. Но эта попытка потерпела неудачу. Помимо правительства, требовавшего подобного узаконивания, на этом же настаивали и низовые ячейки самих этих организаций. Ведь целый ряд преимуществ, таких как отпуска и возможность отстаивать свои права в примирительных комиссиях, зависел от членства в том профсоюзе, который признавался правительством. В конце 1933 г. старый «автономный» [119] синдикализм прекратил свое существование, и профсоюзы — по собственной воле или принудительно — были поставлены под контроль трудового законодательства.

С самого начала своего правления победители 1930 г. уделяли особое внимание проблеме образования. Их главной целью было формирование такой элиты, которая включала бы в себя более широкие социальные слои и была бы более продвинутой в интеллектуальном плане. Попытки реформы системы образования имели место еще в 1920-е гг., но в тот период они представляли собой инициативы лишь в рамках штатов, что соответствовало тогда самой модели федеративного государства. Начиная же с 1930 г. меры, ориентированные на создание образовательной системы и на развитие образования, приобрели иную направленность — в основном из центра на периферию. Образование стало частью общей централизаторской политики. Первым шагом в подобном подходе к образованию стало создание в ноябре 1930 г. министерства образования и здравоохранения.

Инициативы правительства Варгаса в области образования, как и в других сферах, были навеяны авторитарными практиками. Государство пыталось выстроить систему образования сверху вниз, не прибегая к широкой мобилизации общества, но также и не настаивая на продвижении всеобъемлющего школьного образования, которое включало бы в себя весь культурный пласт.

Даже когда было установлено диктаторское «Новое государство», образование оставалось пронизанным смесью иерархических ценностей и консерватизма, порожденного влиянием католицизма, но оно не приняло форм, характерных для фашистской Италии. Проведение образовательной политики оставалось по преимуществу в руках молодых политиков-«минейрус», карьера которых началась еще в годы правления в их штате старой олигархии, а после 1930 г. приобрела новый вектор. Примерами могут служить Франсиску Кампус, который был министром образования с ноября 1930 г. по сентябрь 1932 г., и Густаву Капанема, сменивший его на этом посту и пребывавший в должности министра достаточно долгое время — с 1934 по 1945 г. В 1930–1932 г. Франсиску Кампус развернул в рамках министерства образования активную деятельность, сосредоточившись в основном на высшем и среднем образовании.

На ниве высшего образования правительство стремилось создать условия для появления университетов в подлинном смысле этого слова, которые были бы предназначены для преподавания и исследовательской деятельности. Что же касается среднего образования, то речь шла только о том, чтобы приступить к его введению, так как до этого момента на большей части страны имелись всего лишь подготовительные курсы для поступления в высшие учебные заведения. Реформа Кампуса окончательно установила систему поэтапного обучения в два цикла [120] , ввела обязательное посещение учебного заведения, учредила выдачу диплома о среднем образовании для поступления в высшее учебное заведение.

Главные шаги в деле создания университетов были сделаны в Федеральном округе и в штате Сан-Паулу (при участии федеральных властей). Так в 1934 г. появились Университет Сан-Паулу (УСП — Universidade de Sao Paulo, USP), а в 1935 г. — Университет Федерального округа [121] .

Для характеристики политического процесса в 1930–1934 гг. важно отметить два взаимосвязанных обстоятельства: роль тенентизма и борьбу между центральной властью и региональными группировками.

После победы революции 1930 г. тенентисты переместились в правительственные органы и сформулировали более ясную программу. Они предложили подходить к учету потребностей различных регионов страны с одинаковыми критериями, разработали ряд экономических планов, выдвинули проект создания базовых отраслей промышленности (прежде всего металлургии) и программу национализации, которая должна была охватить шахты и рудники, транспорт, средства связи и каботажные суда. Для реализации этих реформ было необходимо иметь в наличии централизованное и стабильное федеральное правительство. Решительно отмежевавшись от либеральных взглядов, тенентисты выступали за продление диктаторского правления и за разработку конституции, которая наряду с индивидуальным представительством установила бы представительство от социальных классов и слоев; в этом случае каждый штат должен был бы иметь равное количество как одних, так и других представителей.