Чтение онлайн

Похожие истории рассказывают и о мексиканских фабриках maquila, тайваньских и корейских заводах в Гондурасе, Южной Африке, Малайзии, Таиланде. Угроза здоровью, работа с открытыми токсичными веществами, смерть на производстве остаются никем не замеченными.

В Шанхае тайваньский бизнесмен, владеющий текстильным складом, «в котором 61 рабочий были заперты внутри, сгорели при пожаре», получил два года условного наказания благодаря тому, что «выразил раскаяние» и «сотрудничал с властями в процессе расследования происшествия» [231] .

В подобных ситуациях основными жертвами становятся женщины и дети [232] . Социальные последствия неолиберализации доходят до крайности. Накопление путем лишения прав собственности лишает женщин тех прав, которыми они обладали в рамках домохозяйств и при традиционных социальных системах, ch-и права перераспределяются в пользу рынков ресурсов и денег, находящихся под контролем мужчин. Процесс освобождения женщин от традиционного патриархата в развивающихся странах приводит к тому, что женщины вынуждены трудиться либо на примитивных работах на производстве, либо использовать свою сексуальность на таких работах, как метрдотель, официантка или проститутка (одна из наиболее выгодных отраслей, напрямую связанная с использованием рабских условий). Потеря социальной защиты в развитых капиталистических странах оказала особенно негативный эффект на женщин из более низких социальных слоев. Во многих из бывших республик советского блока потеря женщинами своих прав в процессе неолиберализации стала настоящей катастрофой.

Как же «одноразовые рабочие» — особенно женщины — выживают социально и эмоционально в условиях гибкого рынка труда и краткосрочных контрактов, отсутствия гарантий занятости, отсутствия социальной защиты, изнуряющего труда, среди развалин общественных институтов, которые раньше давали им хоть какую-то поддержку и помогали сохранить достоинство? Для некоторых рост мобильности рынка стал преимуществом, и даже когда это не дает материальных выгод, само по себе право сменить работу относительно просто и независимо от традиционных социальных ограничений патриархата и семьи есть огромное преимущество. Для тех, кто успешно ведет переговоры на рынке труда, мир капиталистической культуры потребления несет, кажется, бесконечное число преимуществ. К сожалению, эта культура, какой бы великолепной, гламурной, обольстительной она ни была, постоянно ведет игру с желаниями, никогда их не удовлетворяя. Людей манят витрины торговых центров, мучают тревоги, связанные со статусом и необходимостью хорошо выглядеть (особенно — для женщин) или обладать некими материальными ценностями. «Я покупаю, следовательно, существую» — собственнический индивидуализм создает мир псевдоудовольствий, которые на поверхности кажутся увлекательными, но, по сути, пусты.

Для тех, кто потерял работу или кто так и не смог выбраться из системы неформальной экономики, которая становится убежищем для большинства дешевых работников, все обстоит совсем иначе. Около 2 млрд человек обречены выживать менее чем на 2 долл. в день. Для них жесткий мир капиталистической культуры потребления, огромные доходы в финансовой области, самодовольные разговоры о том, как неолиберализация, приватизация и личная ответственность способствуют эмансипации, кажутся слишком жестокой шуткой. От обедневших сельских районов Китая до влиятельных Соединенных Штатов потеря системы здравоохранения и рост всевозможных налогов увеличивает финансовое бремя бедных [233] .

Неолиберализация изменила положение трудящихся, женщин, коренного населения в социальной системе, сделав труд обычным предметом купли-продажи. Лишенные защиты демократических институтов, находящиеся под угрозой социальных перемен «дешевые» работники неизбежно прибегают к альтернативным институтам, с помощью которых можно воссоздать социальное единство и выразить коллективную волю. Появляются банды и криминальные картели, сети наркоторговли, мафиозные группы и трущобные шайки, местные, стихийные и неправительственные организации, светские культы и религиозные секты. Все это — социальные образования, которые заполняют пустоту, появляющуюся тогда, когда государственная власть, политические партии и другие институты исчезают или теряют активность в качестве центров коллективных действий и социальных связей. Общество вновь обращается к религии. Подтверждением этих тенденций становится неожиданное появление и расцвет религиозных сект в заброшенных сельских районах Китая или появление Fulan Gong (псевдорелигиозное движение, text missed [234] [235] ).

Применение краткосрочной контрактной логики к проблемам окружающей среды имеет катастрофические последствия. К счастью, среди неолибералов нет однозначной точки зрения на вопросы экологии. Рейгана все эти вопросы вообще не заботили; в какой-то момент он даже предлагал считать деревья основным источником загрязнения воздуха. Тэтчер же относилась к вопросам окружающей среды серьезно. Она активно участвовала в обсуждении монреальского протокола об ограничении использования хлорфторуглерода, вызывающего рост озоновой дыры над Антарктикой. Она ответственно отнеслась к угрозе глобального потеплений из-за повышения уровня углекислоты. Ее забота об окружающей среде не была, разумеется, совсем уж бескорыстной и стала частичным оправданием закрытия угольных шахт и уничтожения профсоюза горняков.

Разные неолиберальные государства проводят неодинаковую политику в отношении окружающей среды, она зависит от географического расположения государства и переменчива (в зависимости от того, кто держит в руках государственную власть; администрации Рейгана и Джорджа Буша оказались совершенными ретроградами). С 1970-х движение в защиту окружающей среды приобретало растущее значение и нередко выступало в качестве сдерживающего фактора. А в некоторых случаях и сами предприятия обнаруживали, что рост эффективности и уменьшение отрицательного влияния на окружающую среду могут происходить одновременно. Тем не менее совокупные последствия неолиберализации для окружающей среды были скорее отрицательными. Серьезные, хотя и не всегда успешные усилия были приложены к тому, чтобы выработать показатели благополучия жителей отдельных стран, в которые включалась бы и охрана среды при ее трансформации. Начиная с 1970-х годов динамика этих показателей имеет негативный тренд. Существует немало примеров конкретных экологических проблем, возникших из-за неограниченного применения неолиберальных принципов. Продолжающееся с 1970-х уничтожение тропических лесов — хорошо известный пример того, какие последствия может иметь изменение климата и утрата биологического многообразия. Эра неолиберализации стала также эрой самого быстрого и массового исчезновения видов флоры и фауны за всю историю Земли [236] . Мы входим в опасную фазу трансформации глобальной среды, особенно климата, превращая Землю в негодное для человеческого обитания место, и дальнейшее применение неолиберальной этики и практики неолиберализации наверняка будет иметь необратимые последствия. Подход администрации Буша к проблемам окружающей среды заключается, как правило, в том, что ставится под сомнение обоснованность опасений ученых и не меняется ровным счетом ничего (кроме сокращения расходов на научные исследования). Собственная исследовательская команда Буша сообщает о резком росте влияния деятельности человечества на процессы потепления после 1970-х. Пентагон утверждает, что в долгосрочной перспективе глобальное потепление может оказаться более серьезной угрозой безопасности США, чем терроризм [237] . Интересно, что основными виновниками роста выбросов углекислого газа в последние годы стали два локомотива мировой экономики — США и Китай (который за последнее десятилетие увеличил выбросы на 45%). В США серьезный прогресс был достигнут в деле повышения энергосбережения в промышленности и жилищном строительстве. Расточительство в этих областях в значительной степени связано с неумеренным консюмеризмом, по-прежнему стимулирующим рост потребления энергии в растущих пригородах и мегаполисах, и культурой, в которой предпочтение отдается неэкономичным в отношении топлива внедорожникам, а не более эффективным автомобилям. Рост зависимости США от импорта нефти имеет очевидные геополитические последствия. В случае с Китаем скорость индустриализации и рост числа автомобилей увеличивает потребление энергии вдвое. Китай превратился из самодостаточного производителя нефти, каким он был в 1980-е годы, во второго по величине импортера после США. Геополитических последствий и здесь немало, так как Китай стремится приобрести влияние в Судане, Центральной Азии, на Ближнем Востоке, чтобы обеспечить себе поставки нефти. Китай также использует уголь довольно низкого качества, с высоким содержанием серы, что тоже приводит к серьезным экологическим проблемам, которые тоже способствуют глобальному потеплению. Более того, зная об остром дефиците энергии в китайской экономике, где нередки принудительные ограничения нагрузки в электрических сетях и даже отключения электричества, руководители на местах вовсе не заинтересованы в том, чтобы следовать приказам правительства и закрывать неэффективные и «грязные» электростанции. Невероятный рост числа автомобилей, замещающих велосипеды в Пекине и других крупных городах в последние 10 лет, привел к тому, что сейчас шестнадцать из двадцати городов мира с наихудшим состоянием воздуха находятся в Китае [238] . Влияние на глобальное потепление здесь очевидно. Как и случается обычно на этапах глобальной индустриализации, неспособность принимать в расчет экологические последствия приводит к разрушительным результатам. Реки загрязнены, в питьевой воде полно вредных примесей, вызывающих рак, общественная система здравоохранения слаба (как стало очевидно после эпидемии атипичной пневмонии и птичьего гриппа). Быстрая передача сельскохозяйственных земель городам, использование этих земель под масштабные энергетические проекты (как в долине Янцзы) приводят к возникновению комплекса экологических проблем, на который центральное правительство только сейчас начинает обращать внимание. Китай — не единственная страна, где имеются подобные проблемы. Быстрый рост экономики Индии также сопровождается негативными изменениями среды, связанными с ростом потребления и интенсификацией добычи ресурсов.

Неолиберализация имеет довольно печальную репутацию во всем, что касается использования природных ресурсов. Причины не так сложно разглядеть. Предпочтения отдаются краткосрочным контрактным отношениям, что стимулирует максимально интенсивную добычу, пока не закончился контракт. Контракты могут возобновляться, но всегда существует неопределенность, связанная с обнаружением новых источников. Максимально возможный срок разработки месторождения напрямую связан со ставкой дисконтирования (и составляет около 25 лет), но большая часть контрактов заключается на гораздо меньший срок. Долгое время считалось, что процесс истощения запасов линейный, но становится все более очевидным, что экологические системы после определенного момента разрушаются быстрее, чем на предыдущих этапах, и их естественное воспроизводство становится невозможным. Рыбные ресурсы — сардины у берегов Калифорнии, треска в районе Ньюфаундленда, чилийский морской волк — классические примеры неожиданного исчезновения природных запасов после эксплуатации в «оптимальном режиме» [239] . Неожиданными, хотя и менее драматичными, оказываются проблемы с лесными ресурсами. Неолибералы настаивают на их приватизации, что делает сложным установление любых глобальных соглашений о принципах управления лесными ресурсами с целью защиты мест обитания флоры и фауны и биологического разнообразия, особенно в тропических лесах. Более бедные страны, располагающие серьезными лесными ресурсами, вынуждены увеличивать экспорт и разрешать иностранцам владеть правами собственности или концессиями, а это означает полный отказ от системы защиты лесов. Излишняя эксплуатация лесных ресурсов после приватизации в Чили — наглядный пример. Программы структурных преобразований, проводимые МВФ, оказывают еще более негативное воздействие. Навязанная бюджетная экономия означает, что более бедные страны имеют меньше средств для усовершенствования системы управления лесами. Их вынуждают приватизировать леса и позволять их вырубку иностранным компаниям на основе краткосрочных контрактов. Стремясь заработать больше валюты, чтобы расплатиться с внешним долгом, эти страны допускают излишнюю вырубку. Более того, в условиях предлагаемой МВФ бюджетной экономии и роста безработицы население в поисках средств к существованию тоже начинает участвовать в неограниченном уничтожении леса. Излюбленным методом освобождения земли от лесов является тривиальное сжигание. Оставшиеся без земли крестьяне вместе с лесозаготавливающими компаниями могут в короткий срок уничтожить огромные лесные массивы, как это случилось в Бразилии, Индонезии и некоторых странах Африки [240] . Неспроста (и не без участия одной лесозаготавливающей компании, принадлежащей богатым китайским бизнесменам из окружения Сухарто) в разгар налогового кризиса 1997—1998 годов, когда миллионы потеряли работу, на Суматре начались неуправляемые лесные пожары. Вызванная ими дымовая завеса накрыла всю Юго-Восточную Азию на несколько месяцев. Только когда государства и прочие заинтересованные стороны готовы противостоять неолиберальным правилам и связанным с ними классовым интересам — и это случалось не один раз,— становятся возможны хотя бы небольшие подвижки в направлении сбалансированного использования природных ресурсов.

Неолиберализация породила внутри себя значительную оппозиционную культуру. Оппозиция, однако, нередко принимает многие из основополагающих постулатов неолиберализма, фокусируясь на внутренних противоречиях и сопоставляя, например, вопросы индивидуальных прав и свобод с авторитаризмом и нередкой непоследовательностью политической, экономической и классовой власти. Ссылаясь на рассуждения неолибералов об улучшении благосостояния всех, оппозиционеры обвиняют их в несоответствии своим же заявлениям. Рассмотрим, например, первый существенный абзац такого основополагающего неолиберального документа» как соглашение ВТО. Его цель такова:

«Повышение уровня жизни, обеспечение полной занятости, серьезного и стабильного роста реальных доходов и эффективного спроса, расширение производства и торговли товарами и услугами одновременно с обеспечением оптимизации использования мировых ресурсов в соответствии с целями устойчивого развития, стремление защитить и сохранить окружающую среду и усовершенствовать соответствующие механизмы так, чтобы соответствовать потребностям и нуждам на разных уровнях экономического развития» [241] .

Похожие ханжеские заявления содержатся и в заявлениях Всемирного банка («снижение бедности — наша основная задача»). Они никак не сочетаются с реальными действиями, которые только способствуют восстановлению или созданию классовой власти и приводят к обеднению населения и ухудшению состояния окружающей среды.

Растущая оппозиция нарушению прав стала особенно заметна начиная с 1980 года. До того, как пишет Чандлер, такие уважаемые журналы, как Foreign Affairs, не опубликовали ни одной статьи о правах человека [242] . Подобным вопросам стали уделять внимание после 1980-го, особенно после событий на площади Тяньаньмэнь и с конца «холодной войны» в 1989 году. Это полностью соответствует распространению неолиберализма, и оба движения тесно связаны друг с другом. Несомненно, влияние неолиберализма как основы политической и экономической жизни на индивида создает условия для возникновения движений за частные права. Концентрируя внимание именно на этих правах, а не на процессе создания или восстановления серьезных и открытых структур демократического управления, оппозиция культивирует методы, которые не могут выйти за неолиберальные рамки. Неолиберальная забота об индивиде перекрывает любое социал-демократическое беспокойство о равенстве, демократии, социальном единстве. Постоянные призывы оппозиции к судебным разбирательствам соответствуют взглядам неолибералов, которые отдают предпочтение юридическим и исполнительным приемам, а не парламентской власти. Легальный путь слишком дорог и требует серьезного времени. Суды, как правило, встают на сторону интересов правящего класса, подтверждая свою обычную классовую лояльность. Судебные решения выносятся в соответствии с интересами частной собственности и нормами прибыли, а не равенства и социальной справедливости. Чандлер делает вывод, что «разочарование либеральной элиты в обычных людях и политических процессах приводит к тому, что она все больше сосредотачивается на индивидах, облеченных властью, и обращении с проблемами к судье, который должен принять решение» [243] .