Чтение онлайн

Едва ли не каждый год конница мадьяр отправлялась терроризировать население разных мест и оставляла после себя разоренные деревни. Города их интересовали мало: они предпочитали не утруждать себя осадой и тем более штурмом, а занимались разграблением сельской округи. Многочисленная, подвижная и маневренная венгерская кавалерия не имела достойного противника. По преимуществу пешие войска немецких земель не могли ее догнать. Франция же так глубоко увязла в феодальных дрязгах, что ее воинство просто перестало существовать как государственное явление. Каждого сеньора обычно волновала безопасность лишь его собственного замка. Показателен случай, произошедший в 919 г. Во время одного из вторжений французский король Карл Простоватый объявил общий сбор войска, однако на его призыв откликнулся только архиепископ Реймса.

Между 899 и 955 г. источниками фиксируются 33 похода мадьяр. Излюбленными направлениями были Германия, Франция и Италия; нередко венгерская кавалерия отправлялась сразу в разные регионы. Цели географически разнились: в 915 г. мадьяры дошли до Бремена, в 937 – до Орлеана, в 947 – до итальянского Отранто. В сущности, ареной их набегов стала вся Западная Европа, кроме атлантического побережья и Испании. Венгры 11 раз вторгались в Баварию, 13 – в Ломбардию.

Только решительная политика немецких королей, сделавших ставку на конницу, смогла переломить ситуацию. В 950 г. отмечается первое вторжение немцев в Венгрию. На р. Лех (поле Лехфельд под Аугсбургом) 10 августа 955 г. Оттон I нанес-таки венграм сокрушительное поражение. И экспансия тех вскоре прекратилась. Венгерский вождь Вайк принял христианство, к концу X в. мадьяры обзавелись всеми социальными атрибутами соседних народов: у них развивается земледелие, в том числе виноградарство, возникают примитивные государственные структуры, распространяется католичество и даже появляется первый венгерский святой – Иштван (Стефан). Венгры стали европейским народом.

Как ни странно, их набеги послужили развитию феодализма – по крайней мере в Германии. Кроме того, при всем разрушительном воздействии мадьяры оказались той стеной, которая в конечном счете закрыла Европу от новых вторжений кочевников. Венгерское нашествие – последняя реальная опасность кочевых племен для западной цивилизации.

Походы викингов традиционно рассматриваются как наиболее серьезная из варварских угроз на этапе раннего Средневековья. Однако взгляд на тогдашнюю Скандинавию извне грешит необъективностью. Адекватно понять исторические пути Северной Европы можно только при анализе собственно ее истории, дабы не смотреть на викингов глазами их жертв.

После завершения Великого переселения народов, т. е. к VI в., от общей массы германских народов отделяются скандинавские племена. Они не участвовали массово в миграции и жили оседло на европейском Севере. Единственным заметным движением в этой части континента было переселение племен данов из Скандинавии в Ютландию – на освободившиеся после ухода ютов места. Происходило оно как раз в V–VI вв.

К VII в. бывшее до того формальным разделение дополняется также и лингвистическим обособлением скандинавских народов в особую ветвь германской языковой семьи. Помимо прочего, скандинавы оставались в отличие от остальных германцев язычниками.

Главные же причины самобытного устройства их этнического пространства кроются в другом. Ими послужили своеобычность хозяйственной структуры региона, обусловленная природно-географическими условиями, и, как следствие, замедленное развитие социальной жизни. К тому же Скандинавия располагалась на максимальном удалении от границ бывшей Римской империи, что всегда минимизировало ее воздействие на германцев Севера. В результате и в VII, и в VIII в. у них отсутствуют зачатки государственности, а миросозерцание не преодолевает уровня языческих представлений.

Основу хозяйства, прежде всего в Швеции и Норвегии, тогда составляли не земледелие, а скотоводство, рыбный промысел и охота. Весьма скудная (по сравнению с Южной и Центральной Европой) природа сдерживала развитие и консервировала архаические социальные условия. Масса населения проживала на хуторах или в небольших деревнях, крупные поселения отсутствовали в принципе.

Главные герои скандинавской истории – лично свободные и экономически самостоятельные крестьяне (бонды). Стержневой общественный институт – одаль (комплекс земельных, луговых, лесных и водных угодий, передававшийся по наследству в течение многих поколений и представлявший собой неотчуждаемую собственность рода). Соответственно, коллективы, члены которых были связаны между собой непосредственным или отдаленным родством, и составляли социум. Они группировались вокруг одаля как источника существования.

В середине I тысячелетия н. э. на территории Ютландии складывается племенной союз данов с культовым центром в Еллинге, лидирующую роль в котором играет династия Скьольдунгов. Южная Швеция была заселена племенами гаутов (или гётов), не потерявшими свою самостоятельность, а в Средней Швеции создается наиболее значительное для Скандинавии объединение племен свеев с центром в Старой Уппсале. Во главе становится династия Инглингов. Она возводила свой род к верховному божеству германцев и скандинавов Одину и именовалась так в честь бога плодородия Ингви-Фрейра.

Незадолго до того, как викинги двинутся в другие части Европы, главная ветвь дома Инглингов перемещается в Норвегию. Там проживало не менее десятка самостоятельных племен, занимавших отдельные фьорды и долины. Однако власть династий ограничивалась преимущественно религиозной и военной сферами.

В социальном отношении жители Скандинавии по своей архаичности мало чем отличались от германцев, осевших на континенте в начале их завоеваний – эпохи переселения. В Дании, Норвегии и Швеции существовало множество мелких княжеств, возглавляемых конунгами и стоящими ниже их в социальной иерархии ярлами. Основа их власти – военное предводительство в периоды опасности и поддерживаемый многими поколениями сакральный авторитет, связанный с отправлением локальных культов.

Главным формальным атрибутом власти местных конунгов было право вейцлы (аналогичной восточнославянскому полюдью). Это регулярные ежегодные (обычно зимой) объезды конунгом и его дружиной подвластных земель. В ходе таких поездок вожди творили суд, выполняли языческие обряды, пировали в усадьбах подданных и, естественно, собирали дань – главным образом в виде пушнины и еды (значительная часть ее поглощалась конунгом и дружиной на месте сбора). Подавляющая же доля властных полномочий по-прежнему принадлежала народным собраниям – тингам.

Источники свидетельствуют и о появлении заметной прослойки морских конунгов. Они не имели власти, связанной с землей, и не включались в традиционную социальную иерархию. Как и их дружинники, рассчитывали исключительно на добычу, полученную в бою или в результате захватов чьего-либо имущества. Маргиналы, превратившиеся затем в характерную для викингов силу.

Есть основания полагать, что примерно в середине 700-х годов конунг Ивар Широкие Объятья на какое-то время подчинил значительное число скандинавских земель в Дании, Норвегии и Швеции. Но образовавшаяся эфемерида, без сомнения, не была ни государством, ни тем более империей. Вероятнее всего, Ивар лишь на время установил контроль над территориями разных племен, уничтожив в войнах их вождей и перенаправив выплату дани, а также над культовыми действиями. Никаких реальных следов этого объединения, кроме громкой славы его инициатора, не сохранилось.

Специфика жителей Скандинавии – региона, окруженного морями, – состояла в умении создавать великолепные суда и в овладении навыками мореплавания. Их корабли достигают максимального совершенства к VII–VIII вв., когда впервые ставится парусное оснащение и появляется возможность совершать трансатлантические рейды. Это обстоятельство, безусловно, послужило предпосылкой заморских походов.

Да и в материально-техническом плане скандинавы не уступали остальной Европе: например, металлургия Севера была на уровне франкской и позволяла адекватно копировать лучшие достижения континентальных оружейников (в частности, знаменитые франкские мечи каролингского типа). Сказался также некоторый прирост населения, вызвавший демографическое напряжение, которое привело к эмиграции в эпоху викингов.