Чтение онлайн

— Но как?

— Берешь за шкирку и тычешь носом. Это единственный способ.

— Вера, я не могу. Да и папа наверняка не сможет.

— Не будь такой размазней, Надя. Сможешь. Мама проделывала это со всеми нашими котами. Поэтому они были такими чистенькими и послушными.

— Но как мы узнаем, кто из них гадит?

— Как только кто-нибудь нагадит, потычь носом всех.

— Всех шестерых? — (Это напоминало Россию 30-х.)

— Всех шестерых.

Так я и сделала.

С питанием тоже разобрались. Нужно было кормить их на заднем крыльце — два раза в день, а все, что не съедят, на следующий день выбрасывать.

— Ты запомнил,папа?

— Да-да. Одын день. Оставлять токо на одын день.

— Если проголодаются, можешь дать им еще сухого кошачьего корма. Он не вонючий.

— Системный подход. Передови технологии питания. Це добре.

Приехали работники муниципалитета и рассыпали крысиного яда — вскоре во флигеле мы обнаружили четыре бурые пушистые тушки, лежавшие брюшками вверх. Майк закопал их в саду. Котам и кошкам запретили спать в доме и «роллс-ройсе» и поставили для них во флигеле ящик, положив на дно старый Валентинин джемпер. Леди Ди возмущался новыми порядками и пару раз даже чуть не поцарапал меня, когда я тыкала его носом, но вскоре начал слушаться.

Подружка Леди Ди превратилась в настоящую звезду — Дружелюбную, ласковую и опрятную. Отец решил назвать ее Валюсей в честь Валентины, и она мурлыкала, свернувшись у него на коленях, когда он дремал после обеда. Наверняка отец представлял на ее месте настоящую Валентину. На деревенском почтамте мы повесили объявление: «Отдадим очаровательных котят в хорошие руки». Неожиданным дивидендом стало то, что некоторые пожилые дамы, дружившие с мамой, заходили полюбоваться котятами и оставались поболтать с отцом. Потом они время от времени продолжали к нему заглядывать — вероятно, их притягивала скандальная аура, окружавшая дом. Отец жаловался Вере, что с ними скучно разговаривать, но вел себя вежливо, а женщины как-никак за ним присматривали. Викарий зашел поблагодарить за банки скумбрии, которые он пожертвовал семье беженцев из Восточной Европы. Мало-помалу отец снова вливался в местное сообщество.

На автомобильном же фронте дела обстояли похуже. Дерьмовая Машина загадочным образом исчезла однажды ночью, но «ролик» так и стоял на газоне перед домом. Хотя отец заплатил за машину 500 фунтов, ключи и документы остались у Валентины, а без них автомобиль нельзя было ни продать, ни даже отбуксировать. Я снова позвонила Эрику Пайку:

— Могу ли я поговорить с Валентиной?

— А кто ее спрашивает? — поинтересовался прогоркло-маслянистый голос.

— Я — дочь мистера Маевского. Мы с вами уже беседовали. — (Нужно было назваться фальшивым именем и придумать какую-нибудь легенду.)

— Я прошу вас больше не звонить мне, миссис э… мисс э… Почему вы решили, что Валентина находится здесь?

— Вы же умчались с нею навстречу мечте. Вместе со всем ее имуществом. Помните?

— Я просто оказал ей услугу. Она здесь не живет.

— Куда же в таком случае вы ее отвезли?

Молчание.

— Скажите, пожалуйста, как мне с ней связаться? Она забыла некоторые вещи, которые, как мне кажется, могут ей понадобиться. К тому же на ее имя приходит почта.

Минутная пауза, после которой он сказал:

— Я передам, чтобы она с вами связалась.

Несколько дней спустя отец получил письмо от Валентининого адвоката, где говорилось, что всю корреспонденцию следует пересылать в его офис, а контакты осуществлять только через него.

Я могла понять одиночество, которое, наверное, томило отца, поскольку — странное дело — разделяла его чувства. Валентина заняла такое огромное место в моей жизни, что после ее исчезновения осталась зияющая пустота, в которой, подобно испуганным птицам, кружились вопросы. Куда она пропала? Где работает? Что собирается делать дальше? С кем дружит? С каким мужчиной или мужчинами спит? Просто снимает кого попало или же у нее есть близкий человек — милый, невинный английский паренек: она возбуждает его своей экзотичностью, но он слишком застенчив и к ней не пристает? А Станислав — где он устроил свой новый тайник для порнографии?

Вопросы не давали мне покоя. В моем воображении одна картина сменялась другой: Валентина и Станислав совсем опустились и бедствуют в грязной съемной квартире с дешевой мебелью где-то в Питерборо; или же ютятся со всеми своими мешками для мусора на чердаке захудалого пансиона; или, возможно, живут в шикарном любовном гнездышке, оплаченном ее хахалем; бывшие мамины сковороды и кастрюли дымятся, заполняя всю кухню паром от полуфабрикатов, а когда они едят, рядом на столе громоздится маленький портативный ксерокс. Они выходят из дому после ужина? И с кем? А если остаются дома, кто стучит к ним в дверь посреди ночи?

Я неоднократно проезжала мимо дома Задчуков, чтобы посмотреть, не стоит ли рядом с ним Дерьмовая Машина. Ее там не было. Я спрашивала соседей, не видели они Станислава или Валентину. Не видели. Служащий на почте и продавщица в магазине на углу — тоже. Даже молочник, который совершал ежедневные обходы.

Поиски Валентины стали моей навязчивой идеей. Всякий раз, когда я проезжала через деревню или Питерборо, мне казалось, что в конце каждого переулка мелькает Дерьмовая Машина. Я резко тормозила или же делала отчаянный разворот, а другие водители раздраженно мне сигналили. Я говорила себе, что должна разузнать о ее планах — собирается ли она оспаривать решение суда, сколько денег попросит за развод и не депортируют ли ее вначале. Я убеждала себя, что должна это узнать из-за «ролика» и почты, приходившей на ее имя, — в основном буклетов и листовок, где предлагались жульнические способы быстрого обогащения или сомнительные косметические препараты. А на самом деле меня обуяло жгучее любопытство. Мне хотелось побольше узнать о ее жизни. Выяснить, кто она такая. Вот что мне хотелось узнать.

Однажды в субботу я в припадке любопытства решила пошпионить за домом Эрика Пайка. Адрес нашла через телефонный справочник и указатель «От А до Я». Это было современное бунгало в неогеоргианском стиле, построенное за наклонным газоном в глухом переулке из похожих бунгало: белые колонны у входной двери, львиные головы на воротных столбах, освинцованные окна, викторианский газовый фонарь на подъездной дорожке (переделанный в электрический), множество висячих корзин с выпадающими розовато-лиловыми петуниями и большой пруд с фонтаном и карпом кои. Во дворе стояли две машины — большая синяя «вольво» с вместительным багажником и маленькая белая «альфа-ромео». Валентининого «ровера» не было и близко. Я припарковалась немного в сторонке, включила радио и принялась ждать.

Час-полтора ничего не происходило. Потом из дома вышла женщина. Привлекательная женщина лет за сорок, с макияжем и на высоких каблуках — я заметила на лодыжке маленькую золотую цепочку. Она подошла к моей машине и жестом попросила опустить окно:

— Вы частный детектив?

— Нет, я просто… — Воображение меня подвело. — Просто жду подругу.

— Если вы детектив, то можете проваливать к чертовой матери. Я не видела его уже три недели. Между нами все кончено.

Она развернулась и зашагала обратно к дому, увязая каблуками в хрустящем гравии.

Несколько минут спустя в дверях появился мужчина и стал пристально смотреть в мою сторону. Высокий и плотный, с густыми черными усами. Когда он направился ко мне по дорожке, я быстро включила зажигание и умчалась.

На обратном пути у меня появилась еще одна идея. Я свернула на Холл-стрит — к дому Боба Тернера, куда мы когда-то отвозили толстый коричневый конверт. Но дом оказался совершенно пуст, и на воротах висела табличка: «Продается». Я заглянула в окно: гардины еще не сняли, но никакой мебели внутри уже нет. Меня заметила соседка и высунула из-за двери голову, ощетиненную бигуди: