Чтение онлайн

— Съехали.

— Станислав и Валентина?

— Эти-та давным-давно. Я-та думала, вам нужны Линакеры. Уехали на прошлой неделе. В Австралию. Вот повезло засранцам.

— Вы были знакомы с Валентиной и Станиславом?

— Маленько. Они так шумели — носились оба по дому посреди ночи. Даже и не знаю, зачем ему все это нужна была.

— Не знаете, где она сейчас живет?

— Последний раз слыхала, чта она вышла замуж за какого-та старого извращенца.

— Извращенца? Вы уверены?

— Нуда, за грязного старикана. Мистер Тернер так его и называл — «Валентинин грязный старикан». Они говорили, у него денег куры не клюют.

— Так и говорили?

Слезящиеся глаза под бигуди моргнули, но продолжали на меня пялиться. Я встретилась с ней взглядом.

— Она вышла за моего отца. Глаза снова моргнули и опустились.

— А вы в Украинский клуб-та не пробовали? Она туда время от времени наведывалась.

— Спасибо. Хорошая мысль.

В пожилой даме, сидевшей на регистрации в Украинском клубе, я узнала мамину подругу — Марию Корноухову, которой не видела с самых похорон. Мы крепко обняли друг друга. Она не встречала Валентину уже несколько недель. Ей хотелось знать, зачем я ее ишу и почему она не живет с отцом.

— Кукла розмалевана. Знаете, она никогда мине не нравилась, — сказала она по-украински.

— Мне тоже. Но я думала, она позаботится об отце.

— Ха! Хиба шо про его деньги! Бедна ваша мама — кажду копейку берегла. А ця все растратила на крема та прозрачни платья.

— И машины. Представляете, у нее было аж три машины.

— Три машины! Чокнуться можно! А пишочком? Хотя на своих шпильках она далеко не уйде.

— А теперь вот исчезла. Не знаем, где ее искать. Она понизила голос до шепота и сказала мне на самое ухо:

— А вы у гостиницу «Империал» не пробували?

Гостиница «Империал» оказалась на самом деле не гостиницей, а пивной, да и вовсе не имперской, однако темно-бордовая дерматиновая обивка и панели из красного дерева свидетельствовали о некоторых претензиях. Я до сих пор боялась заходить одна в паб, но, купив в баре полстакана имбирного пива, уселась в углу, откуда могла обозревать все помещение. Посетителями были в основном молодые люди, причем очень шумные: мужчины хлестали бутылочное светлое пиво, а женщины догонялись водкой или белым вином, перебрасываясь через весь зал непрестанными шутками, от которых можно оглохнуть. Видимо, они были завсегдатаями, поскольку обращались к бармену по имени и подтрунивали над его бритым черепом. Как Валентина со Станиславом могли находиться в таком месте? В дальнем конце бара я заметила молодого человека, убиравшего со столов пустые бокалы. С длинными вьющимися волосами и в ужасном багровом джемпере из полиэстера.

Дойдя до моего стола, он взглянул на меня, и наши глаза встретились. Я широко, дружелюбно улыбнулась:

— Здравствуй, Станислав! Как я рада тебя видеть! Не знала, что ты здесь работаешь. Где мама? Она тоже здесь работает?

Станислав не ответил. Забрал мой недопитый бокал и исчез в комнате за барной стойкой. Он так оттуда и не вышел. Через некоторое время появился бармен и попросил меня уйти.

— С какой стати? Я никому не мешаю. Сижу себе тихонько и пью.

— Кажись, вы уже допили.

— Я возьму еще.

— Слышь, пошла вон, а?

— По-моему, пивные предназначены для того, чтобы пить. — Я попыталась защитить свое буржуазное достоинство.

— Я сказал, вон отсюда.

Он так низко наклонился ко мне, что я услышала пивной перегар. Его бритый череп внезапно перестал казаться мне таким уж смешным.

— Хорошо, тогда я вычеркиваю вашу гостиницу из своего рекомендательного списка.

Когда я вновь очутилась на улице, уже смеркалось, но было еще тепло из-за вечернего солнца. Дождя мы не видели уже недели две, и во дворе за пивной воняло пивом и мочой. Когда я полезла в карман за ключами от машины, с удивлением обнаружила, что у меня дрожат руки, но решила не сдаваться. Подкралась к черному входу и заглянула в открытое окно судомойни. Ни Станислава, ни Валентины. Изнутри послышался возглас какого-то буйного завсегдатая:

— Слышь, Лысый Эд, че там за фигня?

И ответ Лысого Эда:

— Какая-то старая калоша угрожала официанту.

Я присела на пустую бочку — ноги устали. В голове пронеслись все встречи этого дня: кругом столько агрессии. И зачем мне все это нужно? Я залезла в машину и, не заезжая к отцу, помчалась прямиком домой в Кембридж — к Майку.

Вера моментально все объяснила:

— Они работают нелегально. Поэтому он и не хотел отвечать на твои вопросы. Ну и конечно, Станислав тоже, вероятно, не имеет права работать в пабе по несовершеннолетию.

(Ах, Старшая Сеструха, какое же у тебя инстинктивное чутье на все подозрительное, грязное, нечестное!)

— А женщина в доме Эрика Пайка?

— Видимо, его жена завела роман, пока он сам крутил шашни с Валентиной.

— Откуда ты все это знаешь, Вера?

— Как ты сама этого не знаешь, Надя?

С тех пор как родители в 1946 году приехали в Англию, они всегда были примерными гражданами. Никогда не нарушали закон — ни единого раза. Они были слишком запуганы. Мучительно заполняли двусмысленно сформулированные анкеты: что, если ответят неправильно? Боялись требовать пособие: что, если будет инспекция? Из страха даже не подавали заявление на получение паспорта: что, если им не разрешат вернуться обратно? Ведь стоит нарваться на стукача — и тебя отправят на поезде в места не столь отдаленные.

И теперь представьте себе панический ужас отца, когда он получил повестку в суд за неуплату автомобильного акцизного сбора.

Дерьмовая Машина была обнаружена в одной из боковых улочек без акцизного диска. Отец же был зарегистрирован как владелец автомобиля.

— Понимаешь, через ету Валентину я первый раз у жизни став прыступником.

— Ничего страшного, папа. Уверена, это недоразумение.

— Не-не-не. Ты ничого не знаешь. Люди даже вмирали по недорозумению.

— Только не в Питерборо.

Я позвонила в автоинспекцию и обрисовала ситуацию. Рассказала человеку на другом конце провода, что отец никогда не ездил на этой машине — просто физически уже не в состоянии водить. Меня соединили с другим дальним бюрократом, но голос — постарше, женский, с йоркширскими гласными — оказался мягким и сочувственным. Внезапно я ни с того ни с сего расплакалась и неожиданно для себя выложила всю историю: увеличение груди, желтые резиновые перчатки и купленные за сало водительские права.

— Подумать только! Вот те раз! — заворковал мягкий голосок. — Какой бедняжка! Скажите, чтобы он не волновался. Я просто пришлю ему небольшой бланк. А он должен будет лишь уточнить ее имя и адрес.

— В том-то все и дело. Он не знает ее адреса. Мы вынуждены общаться через адвоката.

— Хорошо, тогда укажите адрес адвоката. Этого будет достаточно.

Я заполнила бланк за отца, а он расписался.

Несколько дней спустя он позвонил опять. Утром Дерьмовая Машина снова очутилась во дворе. Одной парой колес стояла в траве, рядом с гниющим «роликом». Задняя шина спущена, подфарник с водительской стороны разбит, а водительская дверца согнулась и привязана к дверной опоре веревкой, так что водителю приходилось садиться с пассажирской стороны, перелезая через рычаг коробки передач. Акцизный диск отсутствовал. В то же время исчезла из гаража «лада».