Чтение онлайн

В отличие от церковников «ученая дружина» отстаивала гелиоцентрическую теорию, учение о бесконечности Вселенной, идею о возможности жизни на других планетах. Недаром Кантемир перевел на русский язык знаменитую книгу Фонтенеля «Разговоры о множестве миров», в которой разъяснялись гелиоцентрическая теория, идеи о множестве миров и бесконечности Вселенной, вихревая гипотеза Декарта. Кантемир снабдил эту книгу предисловием и примечаниями. Изданная в России в 1740 г., она по настоянию синода была изъята из всех библиотек как «вере святой противная и с честным нравом не согласная».

Представители «ученой дружины» в своих сочинениях ссылались на естественнонаучные и философские положения, содержащиеся в трудах Коперника, Декарта, Бейля, Ньютона, Бэкона, Галилея, Гассенди, Спинозы, Лейбница и др. Они критиковали средневековую схоластику, считая это направление мысли бесплодным и ложным. Однако они не отвергали существование бога и не сомневались в его реальности. Прокопович рассматривал бога «яко пресовершеннейший ум», в котором в форме «первообразов» существовали «все твари», т. е. все материальные предметы и явления. Человек, утверждал он, состоит из двух субстанций — духовной и материальной: духовное начало бессмертно, материальное подвержено разрушению. Материальные предметы в природе сами по себе инертны, пассивны; активность, или движение, им сообщает форма; предметы не вечны, вечна только форма.

В «Письмах о природе и человеке», написанных под конец жизни, Кантемир критиковал теорию преформизма как учение «непонятное» и «непостижимое». Он высоко ставил научные открытия Декарта, Гарвея в области физиологии человека и утверждал, что мозг есть тот субстрат, в котором «вся хитрость и искусство непостижного ума», что «от мозгу все жилы и духи происходят, которые так субтильны, что видеть не можно ни одного, толь здравы и сильны, что человеческим телом владеют». Однако здесь же Кантемир отвергал учение древних атомистов, проводил мысль о свободе воли, о «всесильной руке творца», создавшего мир из ничего и управляющего им, и высказывал телеологическую идею о целесообразности в природе.

В теории познания Кантемир, Татищев и особенно Прокопович колебались между материалистическим сенсуализмом и идеалистическим рационализмом. По мнению Прокоповича, «истинность есть согласие суждения с своим предметом; ложность же есть несогласие с предметом». Критерием «естественной истины» он считал человеческий разум, «личное исследование и толкование», физические и математические доводы. Богословские же «истины» принимаются на веру из книг священного писания, которые надо понимать не в буквальном, а в аллегорическом смысле. Кантемир объяснял возникновение идей или воздействием внешних предметов на органы чувств человека, или ассоциацией одних идей с другими.

Татищев одним из первых в России сделал попытку классифицировать науки. Он делил науки согласно их общественному назначению на «нужные» («речение», или слово, экономия, медицина, логика, законоучение, богословие), «полезные» (грамматика, риторика, арифметика, геометрия, механика, архитектура, физика, химия, анатомия, ботаника, астрономия, география, оптика, история, хронография, изучение иностранных языков), «щегольские», или изящные (поэзия, живопись, музыка, вольтижировка), «любопытные», или бесполезные (алхимия, астрология, хиромантия, физиогномия), «вредные» (аэромантия, пиромантия, некромантия, гидромантия, геомантия). Такая классификация наук при всей своей ограниченности имела известное положительное значение для распространения научных знаний и борьбы с суевериями и лженауками.

Михаил Васильевич Ломоносов (1711–1765) был выдающимся ученым-естествоиспытателем и мыслителем-материалистом, оставившим неизгладимый след в развитии естественнонаучной и философской мысли человечества. Ломоносов родился в семье рыбака-помора около Холмогор Архангельской губернии. В 1730 г. он пешком добрался до Москвы, где поступил в Славяно-греко-латинскую академию. В 1735 г. был направлен для продолжения образования в Петербургскую академию наук, а затем в Германию в Марбургский университет, где занимался механикой, физикой, химией, горным делом, металлургией и другими науками. В это же время он изучал труды античных мыслителей, Декарта, Лейбница, X. Вольфа и других философов. Вернувшись в 1741 г. в Россию, Ломоносов начал работать в Петербургской академии, где сделал ряд научных открытий мирового значения. Им были разработаны и предложены многие проекты по освоению богатств недр России, по развитию земледелия, промышленности, торговли, мореплавания. Ломоносов был создателем Московского университета.

Будучи сторонником просвещенной монархии, Ломоносов вместе с тем осуждал отсталость крепостнической России, болел за судьбу Родины, хотел видеть ее в ряду передовых стран мира. Его проект «О размножении и сохранении российского народа», в котором он пытался оградить народ от произвола власть имущих, сурово осуждая невежество, праздность, паразитизм духовенства и т. п., проникнут прогрессивными, гуманистическими идеями.

Материалистическое учение Ломоносова о природе. Великой заслугой Ломоносова было то, что он заложил основы материалистической традиции в русской науке и философии, выступил против мистицизма и идеализма, проложил новые пути в науке, соединяя смелые эксперименты и поиски с глубокими теоретическими обобщениями. Он презирал тех естествоиспытателей и философов, которые, не помышляя об умножении и обогащении науки новыми открытиями и положениями, пробавлялись тем, что дали их предшественники. Не имея возможности в условиях засилья церкви в царской России открыто отрицать учение священного писания, он настаивал на том, чтобы наука руководствовалась собственными принципами и вырабатывала свой метод исследования, чтобы богословие не вмешивалось в дела науки и философии. Наука должна опираться на факты, наблюдения и опыты, а не на текст священного писания; философия призвана выступать рука об руку с естествознанием и не ссылаться на библейские предания, кои следует понимать аллегорически. Естествоиспытателям не следует пренебрегать теоретическими обобщениями и философскими выводами. Философским надо считать только то познание, которое имеет дело с «натурой» (природой) и вскрывает происходящие в ней изменения. Философия доказывает, что «ничто не происходит без достаточного основания».

Природу и ее законы Ломоносов понимал материалистически. Выдвигая в науке на первое место «метод философствования, опирающийся на атомы», Ломоносов обосновал закон сохранения вещества и движения, разработал корпускулярную теорию строения материи, механическую теорию теплоты. Материалистические воззрения на природу Ломоносов сформулировал еще в своих ранних работах. «Природа весьма проста, — писал он, — что этому противоречит, должно быть отвергнуто». Материю Ломоносов определяет как «протяженное несопроницаемое, делимое на нечувствительные части»; «материя есть то, из чего состоит тело и от чего зависит его сущность». Действие и противодействие, притяжение и сила инерции, а также другие проявления тел целиком зависят от материи, а не от каких-либо сверхъестественных сил.

Хотя Ломоносов подобно другим физикам и философам-материалистам XVIII в. считал неотъемлемым свойством материи ее массу и непроницаемость, однако перед ним, как отмечал академик С. И. Вавилов, уже начинало вырисовываться и более широкое, и более богатое представление о материи, охватывающей, по словам Ломоносова, «все перемены, в натуре случающиеся». Этим широким пониманием материи отличаются его рассуждения о «природе тел».

Законы природы, по Ломоносову, естественного происхождения. Им подчинены и мировые тела, и мельчайшие частицы, из которых складываются тела. Все, что есть или совершается в телах, обусловливается сущностью самих тел, естественными законами. Ломоносов считал материальными свет, электричество, магнетизм, теплоту, холод, так называемые первичные и вторичные качества, доказывая, что между теми и другими качествами нет принципиальной разницы, так как и те и другие одинаково присущи самой природе вещей, существуют объективно. В основе мироздания, по Ломоносову, лежат мельчайшие частицы, которые он называл монадами, иногда атомами. Однако в отличие от Лейбница Ломоносов говорит не о духовных, а о материальных корпускулах (молекулах) и о неделимых физических монадах, о материальных атомах, из которых складываются все тела. Хотя эти физические монады и суть мельчайшие неделимые материальные частицы, но занимают они определенное пространство, ибо обладают протяженностью, силой инерции, движением или покоем, определенной тяжестью, или весом.

Все изменения в телах ученый объяснял состоянием самих физических монад, или неделимых атомов, характером их движения. Хотя сами по себе «физические монады — нечувствительные частицы и в отдельности недоступны для зрения, почему нельзя видеть и их движения», они обладают вращательным, поступательным и колебательным движением. Представление Ломоносова об атомарном строении тел, объяснение первичных качеств (протяженность, тяжесть, инертность, фигура) и вторичных качеств (теплота, холод, цвет, запах, вкус, упругость и т. д.) из особенностей и характера движения физических монад свидетельствуют о том, что русский ученый, по существу, исходил из признания материального единства мира, выражающегося в атомно-молекулярном строении вещества.

Ломоносову принадлежит заслуга в теоретическом и экспериментальном обосновании закона сохранения материи и движения в природе (за 41 год до Лавуазье). Сжигая металл в закрытых колбах, он пришел к выводу, что количество вещества не увеличивается и не уменьшается, а всегда остается одним и тем же. Этот закон он распространил и на движение. Первые формулировки этого закона встречаются у Ломоносова еще в 1747 г. в «Размышлениях о причине теплоты и холода». В 1748 г. — эти идеи ученый облек в строгую формулу. В письме к Эйлеру, изложив подробно свои научные изыскания в области «корпускулярной философии», он в качестве вывода формулирует закон сохранения вещества и движения как «всеобщий закон природы»: «Но все встречающиеся в природе изменения, — писал Ломоносов, — происходят так, что если к чему-либо нечто прибавилось, то это отнимается у чего-то другого. Так, сколько материи прибавляется какому-либо телу, столько же теряется у другого, сколько часов я затрачиваю на сон, столько же отнимаю от бодрствования, и т. д. Так как это всеобщий закон природы, то он распространяется и на правила движения: тело, которое своим толчком возбуждает другое к движению, столько же теряет от своего движения, сколько сообщает другому, им двинутому».