Чтение онлайн

Иоанн Борисович приехал в Москву вместе с Иоанном Кирдяпичем, а в 1417 году явился туда и сам Даниил Борисович, но недолго ужился в мире с великим князем. Да и мог ли честолюбивый сын честолюбивого Бориса Городецкого, возросший среди смут и ненависти к Дому Калиты, считавший род князей московских ниже своего рода, терпеливо сносить над собой первенство Василия Димитриевича? Прожив около года в Москве, он опять бежал в Орду; с ним бежал и Иоанн Борисович [73] .

Василий Димитриевич, вероятно, уверенный в расположении к себе хана и зная бессилие Даниила и Иоанна, не думал гневаться или, по крайней мере, не показывал виду, что гневается на них за побег, потому что в ту же зиму выдал, как сказано выше, дочь свою за Александра Брюхатого, а по смерти его — за Александра Взметня, сына Даниилова. Вероятно, умный князь московский хотел, как и отец его, посредством брачных связей ослабить наследственную ненависть Домов Калиты и Константина.

Александр Даниилович также носил титул князя суздальско-нижегородского; у него не было детей, но у Вассы был от Александра Брюхатого сын Симеон, который умер бездетным между 1434 и 1440 годами, а Взметень — несколько позднее [74] .

Между 1423 и 1442 годами Даниил опять являлся в Нижнем, раздавал жалованные грамоты, в которых именовался великим князем нижегородским, но, кажется, в сущности не имел никакого значения ни в Орде, ни на Руси. Карамзин полагает, что этот лицемерный повелитель княжества Нижегородского даже бил монету со своим именем. Как провел Даниил остаток дней своих, когда и где сложил свою буйную голову из летописей не видно [75] .

Иоанн же Борисович умер в 1448 году; гробница его находится в нижегородском Преображенском соборе. После него никто уже из князей суздальско-нижегородских не удостоился погребения в этой главной святыне земли Низовской. Этот князь враждовал против Василия Димитриевича, кажется, не по собственному убеждению, а только увлекаясь примером брата. Он вторично воротился из Орды, полагать надо, ранее Даниила, и впоследствии верно служил князьям московским, славясь как герой и на поле брани и за братиной крепкого меда [76] .

Со времени падения самостоятельности княжества Нижегородского до смерти Василия Димитриевича, в Нижнем, кроме бедствий, причиненных ему честолюбием потомков Константина и нашествием Эдигея, были еще следующие замечательные происшествия: в 1396 году была такая сильная буря, что подняло и унесло из виду человека с телегой и лошадью; на другой день лошадь нашли за Волгой, но человека и телегу не отыскали [77] . В 1422 году, во время повсеместного голода, Нижний пострадал более других городов Руси; в нем недостаток хлеба был ощутительнее, чем в прочих местах: оков ржи (8 осьмин) [78] тогда стоил в Москве рубль, в Костроме — два, в Новгороде Великом — шесть, а в Нижнем — девять рублей, т. е. около одного фунта и семи осьмых серебра. Нижегородцы принуждены были питаться травой, древесными гнилушками и даже мертвечиной — смертность была необыкновенная [79] . В том же году, как и за пятьдесят семь лет до того, оползла гора около Благовещенского монастыря и засыпала сто пятьдесят дворов с людьми и животными [80] .

Во все время борьбы князей суздальско-нижегородских с Василием Димитриевичем, нижегородцы не проявляли самостоятельности: переходя по случайностям оружия то под власть князя московского, то под власть его противников, они оставались холодны к потомкам Константина, искавшим восстановления независимости княжества Нижегородского, и покорно повиновались и князьям-присяжникам Москвы, и наместникам Василия Димитриевича. Наконец и самые князья суздальско-нижегородские, утомясь бесполезной борьбой, как будто совершенно забыли права свои. При таком порядке вещей нельзя было думать, что когда-либо княжество Суздальско-Нижегородское опять, хоть на время, сделается самостоятельным, но это случилось, хоть и ненадолго.

Впрочем, этому предшествовали некоторые события, замечательные в истории Нижнего Новгорода.

По смерти Василия Димитриевича возникла распря между потомками Калиты: Димитрий Галицкий, опираясь на старинные права, хотел отнять у Василия Васильевича престол великокняжеский; борьба эта, продолжавшаяся около десяти лет, была причиною, что в стенах Нижнего скрывались как беглецы сначала Юрий, в 1425 году, а потом, через девять лет, в 1434 году, Василий Васильевич. Здесь этот несчастный князь в горести и слезах о потере престола и о разлуке с семейством, захваченным Юрием, прожил около двух месяцев — до той самой поры, покуда смерть Юрия не возвратила ему престола и семейства [81] .

Но не раз суждено было сыну сокрушителя независимости великого княжества Нижегородского томиться горем и обливаться слезами в падшей столице Константина.

Зимой 1445 года Улу-Махмет, которому приписывают основание новой Казани [82] , вторгся в русские пределы, достиг Нижнего Новгорода, где не было почти войска, и взял старые его укрепления; но не мог взять «меньшаго города» — цитадели, построенной Димитрием Константиновичем, в которой «засели» и отсиделись нижегородские воеводы, князь Долголдов и Юшка (Юрий) Драница. Отсюда Улу-Махмет пошел к Мурому, но был отражен великим князем, который успел уже собрать войско. Василий Васильевич, довольный на этот раз успехом своего оружия, не счел нужным преследовать Улу-Махмета и распустил полки; да притом продолжению военных действий не благоприятствовало и время: были морозы жестокие.

Весной царь казанский опять осадил Нижний. Недостаток продовольствия заставил воевод нижегородских покинуть город: они ночью зажгли укрепления и убежали в Юрьев, где встретились с великим князем.

Улу-Махмет, укрепясь в Нижнем, послал сыновей своих, Мамутяка и Ягуба, в Суздаль; им посчастливилось захватить в плен израненного Василия Васильевича, которого и привели они к отцу своему в Нижний Новгород. Здесь царственный пленник прожил около месяца, а потом Улу-Махмет увез его в Курмыш, где и дал свободу [83] .

Между тем некоторые из князей суздальско-нижегородских верно служили Василию Васильевичу, а некоторые, видя борьбу его сначала с дядей, а потом с Василием Косым и Димитрием Шемякой, стали замышлять о возвращении прав своих; особенно об этом заботились внуки Василия Кирдяпы, Василий и Феодор. Первый явно выказывал свою непокорность князю московскому и ушел в 1444 году в Новгород (новгородцы приняли его и дали ему в управление Ям); Феодор же, более скрытный, частью жил в Нижнем, частью в Москве, и когда Шемяка в 1446 году решился овладеть престолом великокняжеским, эти князья заключили с ним договор, по которому, «когда Бог даст ему достать свою отчину Великое Княжение», они должны были получить в независимое владение Нижний, Суздаль, Городец и даже Вятку, с правом прямо от себя сноситься с Ордою; причем возвращались безденежно прежним владельцам села и земли, купленные московскими боярами близ Нижнего, Суздаля и Городца. За всю эту уступку, сделанную в пользу Василия и Феодора, Шемяка требовал от них почетного старейшинства и чтоб они не вступали ни в какие особые переговоры с Василием Васильевичем, в последнем и сам Шемяка взаимно обязывался тем же договором.

Но, овладев Москвой, вероломный Шемяка сначала не совсем было исполнил этот договор: он отдал Суздаль Иоанну Можайскому, но потом, вероятно, по настоянию Юрьевичей, отнял его у Иоанна и отдал им.

Но на этот раз недолго существовала независимость княжества Суздальско-Нижегородского: Василий Васильевич, возвращенный любовью народа на престол отчий, заключил вновь договоры с князьями суздальско-нижегородскими, по которым они, признав верховную власть Василия, отдали ему древние ярлыки ханские, данные их роду, обязались впредь не брать таковых и совершенно не иметь сношения с Ордою [84] .

Через два года после того умер Василий Юрьевич в Нижнем Новгороде; его погребли в нижегородском Архангельском соборе.

Дети его, Александр, Иоанн и Василий, также заключив договор с Василием Васильевичем, властвовали: первый в Нижнем, второй в Городце, а третий в Суздале — Иоанн даже именовался державным государем [85] .

Василий, известный в истории под именем Гребенки-Шуйского, не был доволен и своим уделом, и вообще положением своего дома: сначала он уехал в Новгород, а потом, в 1448 году, в Псков; псковитяне, приняв его, посадили на княжение и «даша ему всю пошлину княжию»; но он почему-то, несмотря на всю любовь к себе псковитян, в 1455 году ушел в Новгород. Два раза сражался он против Иоанна III, предводительствуя новгородцами; но когда Новгород пал, Гребенка покорился Иоанну, который, милостиво приняв его, сделал наместником Пскова, а потом отдал ему во владение Нижний Новгород, но с самыми ограниченными правами. Гребенка-Шуйский был последним владетелем Нижнего Новгорода. Он умер в глубокой старости [86] .