Чтение онлайн

В том же 1500 году в Нижний прислали новых пленников и заключили в душных темницах: это были сподвижники Константина Острожского, литовцы из числа взятых в плен 14 июля при Ведроше. И укрепление, и пленники эти спасли впоследствии Нижний от разорения.

В 1505 году Махмет-Аминь, данник Иоанна, вздумал попытаться возвратить себе и царству своему полную независимость и начал с того, что 24 июня ограбил и перерезал русских купцов, бывших в Казани на ярмарке, и потом двинулся на Нижний. Иоанн, узнав о измене царя казанского, послал против него сто тысяч ратников; но воеводы, предводительствовавшие ими, не рассудили идти далее Мурома.

Между тем Махмет-Аминь, опустошив области нижегородские, явился под Нижним Новгородом 4 сентября с 40 000 татар и 20 000 ногайцев, приведенных к нему на помощь шурином его, мирзой ногайским.

В то время воеводой в Нижнем Новгороде был прославившийся впоследствии Хабар Симский, молодой и отважный, готовый встретить опасности всякого рода лицом к лицу, с тем вместе военачальник благоразумный, вполне знавший военную науку своего времени; но у него не было средств отразить полчища Махмет-Аминя.

Имея пушки и порох, которые с пользой можно было употребить против осаждающих, Хабар Симский не имел людей, умевших действовать ими; русские тогда еще не знали, как надо управляться с артиллерией. Ратников у него было мало; горожане, «страшливые люди», как говорит летописец, доказали на неудачных вылазках против татар свою неспособность к ратному делу; о войске же, посланном Иоанном, не было слуху, и Хабар Симский терял уже надежду спасти Нижний. Сентября 7 Махмет-Аминь предположил сделать решительное нападение на Нижний, и в это-то время кому-то из русских пришло на мысль, что в городских темницах сидят «огненные стрельцы литовские, глаголемые жолныряне».

В пять лет плена и заключения в тюрьме много уже погибло литовцев; в 1505 году их было уже только около 300 человек, в том числе двенадцать воевод. Симский приказал выпустить их из душных ям, где заживо они были погребены, и обещал им свободу, если они помогут ему спасти Нижний.

Измученные всеми страданиями тяжкого плена и еще тягчайшего заключения, литовцы согласились за цену свободы защитить врагов своих и немедленно принялись за дело: они втащили на стены Тверской цитадели пушки — пушки эти были им родные, литовские, также отбитые русскими при Ведроше, — и навели их на стан неприятельский.

В это самое время Махмет-Аминь и шурин его, стоя со своим войском за речкой Почайной, на противоположной Тверской цитадели возвышенности, окончательно распоряжались приступом, и старались вдохнуть в своих ратников мужество, обещая им богатую добычу в городе… Еще час, два — и Нижний испытал бы то же, что испытал в 1377, 1399, 1408 и 1445 годах.

Но раздался первый пушечный выстрел, направленный искусной рукой Феди Литвича на стан Махмет-Аминя, и мирза ногайский, пораженный ядром в самую грудь, упал мертвый. Ужас объял осаждающих, особенно ногайцев: они, по слову летописца, «возмутились аки птичьи стада», не хотели биться с русскими; казанцы восстали на них, и между ними закипела резня, а Федя Литвич и его товарищи выстрел за выстрелом метали в толпы беснующихся татар и ногаев и поражали их.

Смущенный Махмет-Аминь отступил от Нижнего Новгорода; таким образом «жолныряне огненным стрелянием своим и град от взятия удержаша, и народ от меча и плена избавиша».

Хабар Симский со свойственным ему великодушием и щедростью сверх возвращения литовцам свободы богато одарил их. Некоторые из них ушли на родину, но многие остались в Нижнем, разумеется, по собственному желанию, и впоследствии, смешавшись с русскими, так сказать, обрусели.

В память огненного стреляния, спасшего Нижний от татар и ногаев, отчасти сходного с молнией и громом, нижегородцы соорудили церковь, на том самом месте, где пал шурин Махмет-Аминя, и посвятили ее св. пророку Илии, как властителю грома и молнии [92] .

Смерть Иоанна III избавила от наказания и Махмет-Аминя и воевод-ослушников, посланных на помощь к Хабару Симскому, которые не только не помогли ему, но, спрятавшись в Муроме, спокойно смотрели, как татары грабили вокруг них [93] .

Нападение Махмет-Аминя и постоянная неприязненность Казани, освободившейся было из-под зависимости России, побудили Василия вполне осуществить мысль Димитрия-Фомы — возвести в Нижнем Новгороде обширные укрепления. Для этого весной 1508 года он послал в Нижний итальянца Франческо или, как называли его русские, Петра Фрязина, вывезенного из Венеции в 1494 году послами Иоанна Мануилом Ангелом и Даниилом Момыревым.

Франческо приступил к постройке кремля в том же году 1 сентября и кончил его менее чем в три года [94] .

В 1513 году, когда в Нижнем Новгороде наместником и воеводой был потомок князей нижегородских, внук Иоанна Васильевича Горбатого, князь Андрей Борисович Горбатый, стены, воздвигнутые Франческо, спасли Нижний Новгород от астраханских татар, которые, возвращаясь водою из Москвы домой, грабили и брали в плен всех, кто попадался им на пути. Но только эти твердыни не спасли нижегородцев от бедствия другого рода — пожара, который вспыхнул 1 августа и испепелил весь город, причем сгорели и первоначальные укрепления Нижнего — дубовая стена.

Такое же бедствие повторилось через семь лет: в 1520 году, мая 7, в день Вознесения загорелась церковь Святого Николая на Почайне; этот пожар истребил весь Нижний посад до церкви Рождества Богородицы, а вниз — до Зачатейского монастыря [95] .

С небольшим через три месяца после этого пожара, 21 августа, явились под стенами Нижнего казанские татары, как называют их летописцы, Саит, Булат и Колачай. Саит был никто иной, как Саип-Гирей, царь казанский.

После попытки Махмет-Аминя освободиться от зависимости великого князя московского, казанцы постоянно стремились к этой цели, чего почти и достигли с помощью Махмет-Гирея, царя крымского, который, задумав восстановить Орду, овладел Астраханью и посадил на престол казанский вместо присяжника московского Шиг-Алея брата своего Саип-Гирея.

Новый обладатель Казани, отказавшись от повиновения Василию Иоанновичу, перебил русских купцов, во множестве приехавших на Казанскую ярмарку, и принялся за набеги на пограничные области московские, а в 1520 году отправился на помощь к Махмет-Гирею, который пошел на Москву. При этом походе Саип-Гирей не упустил случая пограбить области нижегородские и владимирские — самый Владимир был взят и разграблен им.

Оба брата соединились в Коломне и двинулись на Москву. Результатом, этого похода их был тот несчастный договор, который снова налагал было на Русь позорные оковы.

Махмет-Гирей торжествовал, упиваясь успехами; но Хабар Симский, впервые прославившийся на стенах нижегородских, дал обет Богу — умереть или вырвать у ненавистных татар постыдное обязательство и спасти честь отечества. Хабар исполнил свой обет.

После чего Махмет-Гирей удалился в Крым, а Саип-Гирей пошел в Казань и по дороге, выжегши и разграбив Березополье, осадил Нижний Новгород. Три дня стоял он под Нижним и, как говорит летописец, «ничтоже сотворите, отыде вспять» [96] .