Чтение онлайн

— Более чем! — резко отвечает… Фиакр.

А пусть будет! Надоело даже про себя перечислять его многочисленные имена. Сам виноват! Будет пока Фиакром.

— Это… Это не может быть правдой! — негромко возражает священник. — Но если это правда, то вы обречены.

— Я знаю! — голос Фиакра глух и несчастен.

— Но ведь может ничего и не случиться! — осторожно намекает на что-то Голубая Ряса. — Никто, кроме вас, не способен не то что увидеть, но и почувствовать ее. Вы в относительной безопасности.

— Она приходила за мной уже четыре раза! — Фиакр по-прежнему не оборачивается, и мне начинает казаться, что они говорят… обо мне. — В последний раз призвала зеленый туман! Его не призывали…

— Пятьсот лет! — подхватывает Голубая Ряса. — Но зачем вы не дали зелени поглотить свою хозяйку? Она была слишком самонадеянна, а вы практически спасли ее!

— Я не знаю… — Фиакр отвечает тихо и неуверенно. — Она была такая… такая удивленная, непосредственная в своей простоте и красоте.

Ух ты! Это про меня? Красоте? Ладно, на простоту обижаться не будем! И тебе пару плюсиков, красавчик!

— Селестину жаль, — переключается на совершенно другую женщину Фиакр. — Я виноват перед ней!

— Все понимают, что вашей вины нет, господин! — парирует священник. — Вы спасли всю знать королевства! Его величество пожалует вам имперский орден! А то, что вы теперь не можете жениться на Селестине… надо придумать удобоваримую причину. Только и всего!

— Бернард! — мой Фиакр почти смеется. — Негоже представителю вашего сана так говорить и даже думать! Впрочем, причину моего нежелания жениться на Селестине вы можете выдумать сами. Ее оскорбит любая. Но решения я не изменю.

— А хотите? — хитро спрашивает Бернард (славно, что короче, чем Голубая Ряса!).

— Нет! Не хочу! У меня одно горячее главное желание. Я хочу найти… — Фиакр живо оборачивается к священнику, сначала едва мазнув взглядом по уютному дивану в глубине довольно просто обставленной комнаты, на котором я сижу, поджав ноги.

— О боги! — возглас Фиакра заставляет вздрогнувшего Бернарда тоже обернуться.

От испуга он делает это настолько быстро, что подол его длинного красивого одеяния взлетает голубой птицей. Я сегодня тоже симпатично выгляжу. Отправляясь на тренинг, я вымыла голову, уложила волосы в хвост. На мне темно-зеленый брючный костюм, идущим моим зеленым глазам. Между прочим, самым красивым когда-то в школе и сейчас в университете. Немного жаль, что не подкрасила губы или хотя бы не тронула блеском… Но уже ничего не исправить!

— Ты приговорила меня? — задает странный вопрос Фиакр, пораженно глядя на меня. — Я просто так не сдамся!

— Не совсем понимаю, о чем ты, — приветливо отвечаю я. — Но в срыве твоей свадьбы виновата вовсе не я!

В следующую секунду так нравящийся мне Бернард в изумлении водящий глазами по всему вокруг, кроме меня, неожиданно выхватывает из широкого рукава кинжал с длинным клинком, бросает его в мою сторону. Ну, почти в мою.

Фиакр издает гортанный крик и выбрасывает вперед руку, перекрыв траекторию полета кинжала, который летит вовсе не в меня. Кинжал насквозь протыкает его растопыренную ладонь.

За женщиной остается последнее слово в любом споре.

Всякое слово, сказанное мужчиной после этого,

является началом нового спора.

Марк Леви

— Любка! Дрянь такая! — Полинины вопли будят меня на самом интересном месте.

Я не увидела, что же было дальше, после того, как Бернард ранил Фиакра.

— Что? — недовольно ворчу я, чувствуя легкую тошноту и головокружение, словно каталась на карусели и спрыгнула на ходу.

— Открой глаза, мерзавка! — в голосе подруги настоящая злость. — Антон Константинович! Это второй раз за неделю! Может, опять скорую вызвать?

— Опять?! — в ответе Антона досада и раздражение.

Ага! Пробила я его защиту! Потерял он образ святого пилигрима.

— Ей скорая капельницу делала! — сдает меня с потрохами единственная лучшая подруга, а ведь ее даже не пытали, не шантажировали жизнями сестер малолетних.

— Низкое давление. Еле-еле прощупываемый пульс. Упадок сил до обморока, — перечисляет Антон, видимо, стоящий надо мной.

Я на всякий случай не открываю глаза, наблюдаю за происходящим вокруг меня при помощи ушей.

— Да-да! — подобострастно поддакивает Полина. — Всё так и было!

— А я тебя от Мымры Борисовны столько раз прикрывала… — устало, но гордо напоминаю я.

— Люба! Посмотрите на меня, пожалуйста! — настойчиво просит Антон. — Откройте глаза!

Трусливо открываю правый глаз: Антон и Полина стоят надо мной. В глазах подруги искреннее беспокойство. В глазах инструктора инквизиторское подозрение. Открываю левый глаз. Теперь считываются и Полинкин страх, и Антонова досада.

— Надо поговорить, — непривычно жестко заявляет Антон.

— Наедине не буду! — выставляю первое условие.

— Хорошо, — быстро соглашается он. — Полина останется с нами.

— Вы не будете меня воспитывать! — готово и второе условие.

— Ни в коем случае! — подозрительно быстро отвечает тренер. — Всё? Это все ваши условия?

— Пока да! — важно отвечаю я, ничего больше не придумав.

— Тогда и у меня будет одно условие, — усмехается Антон и, увидев мой милостивый кивок, продолжает. — С моей стороны тоже будет еще один свидетель нашего разговора.

— Кто? — синхронно спрашиваем мы с Полиной.

— Я, — раздается за спинами Антона и Полины бархатный женский голос.

Они расступаются, и я вижу женщину… мечты. Не моей, конечно. Мужской. По моему скромному мнению, именно так должна выглядеть… Женщина. Так должна была выглядеть первая Женщина — Ева. Так должна будет выглядеть Женщина — посланница планеты Земля на Всегалактическом съезде (слете) женщин, чтоб всем остальным формам жизни было от чего сдохнуть. От зависти.

— Добрый день! — Женщина медленно подходит к нам, приветливо мне улыбаясь.

— Ой, здравствуйте! — получается сказать у Полинки, которая открывает рот от изумления и забывает закрыть от восхищения.

— Виноват! — вытягивается в струнку Антон, изменившись на глазах.

Перед нами не молодой приятный инструктор, тренер, лектор, а строгий взрослый мужчина, умеющий нести ответственность за свои слова и поступки.

— Виноват, — мягко соглашается Женщина, но это обманчивая мягкость, за которой чувствуется железная воля.

— Прошу дать мне шанс всё исправить! — бодро докладывает Антон.